1
2
3
...
42
43
44
...
138

— Через день все пройдет, нужно только несколько горячих ванн и, может быть, мазь кортизон, — заверил его Джексон. — Я разбираюсь в физическом состоянии, тем более в своем.

— Хорошо, — устало кивнул Тайрел, не в силах больше сопротивляться. — Но если я отменю свой приказ, вы согласитесь, что всем руководить буду я? Будете меня слушаться?

— Конечно, — ответила майор. — Ты командир.

— Когда-то ты не была такой покладистой.

— Она имеет в виду, коммандер...

— Не надо говорить за меня, — оборвала Пула майор, садясь, скрестив ноги, на песок и внимательно глядя на лейтенанта.

— Хорошо, я беру вас в свою команду, но, правда, один Бог знает для чего.

— Если уж зашла речь о команде, — сказала Нильсен, глядя на Тайрела. — Ты не ладишь с капитаном Стивенсом, так ведь?

— Это не имеет значения. Я ему не подчиняюсь.

— Но он же твое начальство...

— Черта с два. Меня наняли англичане, МИ-6.

— Наняли? — воскликнул Пул.

— Совершенно верно. Их устроила моя цена, лейтенант. — Хоторн устало опустил голову.

— Но ведь ты говорил об этой невероятной террористке, об армии фанатиков, стоящих за ней и поддерживающих ее, о том, что они готовят массовые убийства в Лондоне, Париже и Иерусалиме... И ты взялся за это из-за денег?

— Да, именно так оно и было.

— Странный ты парень, коммандер Хоторн. Я совсем не уверена, что понимаю тебя.

— А это и необязательно для этой операции, майор.

— Конечно, нет... сэр.

— Это необязательно, Кэти, потому что ты задеваешь его больные места, — сказал Пул.

— Черт побери, о чем ты говоришь? — спросил Хоторн. Глаза его почти закрылась, он отчаянно боролся со сном.

— Я тоже слышал твой разговор со Стивенсом по телефону. Главное, что я понял, так это то, что ты не можешь простить убийство твоей жены и не вернешься на старую службу, даже если тебе предложат за это пол Вашингтона.

— Ты очень наблюдателен, — тихо произнес Хоторн, уронив голову на грудь. — Если даже не знаешь того, о чем говоришь.

— Случилось еще кое-что, — продолжил Пул. — Когда мы забрали тебя с Сабы, ты сделал вид, что не будешь лезть в наши дела, а сам все-таки влез. Ты сидел как на сковородке, когда мое оборудование начало выдавать данные, ты увидел то, о чем раньше не имел представления, и страшно разозлился. Ты даже на Сала Манчини набросился как удав на кролика.

— К чему ты клонишь, Джексон? — вмешалась в разговор Кэти.

— Он что-то знает, но не говорит нам, — ответил Пул.

— Ублюдки, — прошептал Тайрел, уронив голову и закрыв глаза.

— Как долго ты не спал? — спросила Кэтрин, подвигаясь к Хоторну.

— Я в порядке.

— Как бы не так, — возразила Кэтрин, обнимая Тайрела за плечи. — Ты совсем разбит, коммандер.

— Доминик? — внезапно пробормотал Хоторн. Он начал медленно валиться назад, но Кэтрин поддержала его.

— Обожди, Кэти, — продолжал допытываться Пул. — Доминик, это твоя жена?

— Нет, — сонно промямлил Тайрел. — Ингрид...

— Это ее убили?

— Лжецы! Они сказали... что она была платным агентом Советов.

— А это не так? — спросила Нильсен, держа его на руках, как сонного младенца.

— Не знаю. — Тайрела почти не было слышно. — Она хотела все остановить.

— Что все? — настойчиво допытывался лейтенант.

— Я не знаю... все.

— Поспи, Тай, — посоветовала Кэтрин.

— Нет! — возразил Пул. — Кто такая Доминик? — Но Хоторн уже не услышал его. — У этого человека какие-то проблемы.

— Заткнись и разведи костер, — приказала майор.

Через восемнадцать минут пламя костра уже отбрасывало тени на песчаный пляж. Успокоившийся Пул сел на песок и бросил взгляд на Кэти, которая внимательно рассматривала спящего Тайрела.

— У него на самом деле есть проблемы, так ведь? — сказала майор.

— Больше, чем когда-либо было у нас, включая Пенсаколу и Майами.

— Он хороший парень, Джексон.

— Не надо говорить мне то, что я знаю, Кэти. Я следил за тобой, а ты слышала, что коммандер назвал меня очень наблюдательным. Вы с ним могли бы составить чертовски хорошую пару.

— Не смеши меня.

— Посмотри на него. Он лучше того, из Пенсаколы. Я имею в виду, что он настоящий мужчина, а не хлыщ, который вертится перед зеркалом.

— И не такой уж он был ужасный, — возразила майор, укладывая голову Тайрела себе на колени.

— Слушай, что я говорю, Кэти. Я ведь гениален, ты помнишь это?

— Он еще не готов к этому, Джексон. Да и я тоже.

— Тогда окажи мне любезность.

— Какую?

— Веди себя естественно.

Майор посмотрела на лейтенанта, потом перевела взгляд на безмятежное лицо Хоторна, покоящееся у нее на коленях, нагнулась и поцеловала Тайрела в приоткрытые губы.

— Доминик?..

— Нет, коммандер. Это кто-то другой.

— Добрый вечер, синьор, — сказала Бажарат, подводя упирающегося младшего барона ди Равелло к репортеру «Майами геральд», говорящему по-итальянски. — Рыжеволосый молодой человек предложил нам поговорить с вами. Ваше мнение о вчерашней пресс-конференции было чрезвычайно лестным для нас. Спасибо.

— К сожалению, мы представляли только провинциальные газеты, графиня, — сказал журналист. — Однако вы оба внушаете мне определенные опасения. Кстати, меня зовут Дель Росси.

— Так, значит, вас что-то тревожит?

— Можно и так сказать, но я еще не готов выступить с этим на страницах печати.

— А в чем конкретно дело?

— Что за игру вы ведете, леди?

— Я не понимаю вас...

— Но он понимает. Он понимает каждое слово, которое мы произносим по-английски.

— Почему вы так считаете?

— Потому что я свободно говорю на обоих языках, как вы, вероятно, свободно говорите на многих. Ведь все можно увидеть по глазам, не так ли? Проблеск понимания, негодования или юмора не имеет отношения к тону голоса и выражению лица.

— Или может быть частично вызван переводом предыдущей фразы... Разве это не так, мой милый лингвист?

— Все возможно, графиня, но он все-таки понимает английский и говорит на этом языке. Не правда ли, молодой человек?

— Что? — спросил Николо по-английски, но тут же поправился и повторил свой вопрос по-итальянски.

— Вот вам и подтверждение, леди — улыбнулся Дель Росси уставившейся на него Бажарат. — Но я не обвиняю вас ни в чем, графиня, просто все это чертовски интересно.

— И какой смысл вы вкладываете в свои слова? — холодно поинтересовалась Бажарат.

— Такой прием называется спорным толкованием в результате непонимания. Такие вещи практиковали бывшие Советы, Китай да и Белый дом! Можно говорить что угодно, а потом отказываться от своих слов якобы в результате ошибочного понимания.

— Но для чего это нужно? — не отставала от него Бажарат.

— Этого я еще не выяснил, поэтому и не сообщаю об этом в газету.

— Но разве вы, как и другие журналисты, не говорили лично с бароном ди Равелло?

— Да, говорил, но, если честно, он показался мне не лучшим источником информации. Он все время повторял: все, что он говорит, — правда. Что это за правда, графиня?

— Речь, естественно, идет об инвестициях семьи ди Равелло.

— Возможно, но почему у меня создалось впечатление, что беседовать с бароном так же бесполезно, как и с автоответчиком?

— У вас слишком развито воображение, синьор. Но уже поздно, и нам пора. Спокойном ночи.

— Мне тоже пора, — сказал репортер. — На автомобиле до Майами довольно далеко.

— Нам надо еще найти хозяина и хозяйку. — Бажарат взяла Николо под руку и увела его.

— А я пойду в двадцати шагах позади вас, — крикнул им вслед Дель Росси, удовлетворенный поспешной ретирадой графини.

Бажарат обернулась, лед в ее глазах внезапно исчез, и теперь она уже с теплотой смотрела на репортера.

— Почему, синьор журналист? Это будет очень недемократично с вашей стороны. Может показаться, что вы ее одобряете ни нас, ни наши дела.

— О нет, графиня. Я вообще не выношу каких-либо одобрений, или неодобрений. В нашем бизнесе мы только представляем информацию, но не даем никаких оценок.

43
{"b":"179","o":1}