ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она была абсолютно уверена в себе и своих словах. «Сука», — подумал Алексей. И улыбнулся.

— Я же говорю — Дон Педро меня кинул. Он не дал мне такой квитанции и зажал мои деньги.

— Ладно, давай поиграем ещё. Кто тебя познакомил с Доном Педро?

— Я не буду этого говорить. Кто надо, тот и познакомил. Я про таких людей не треплю на каждом углу…

— Да-да, конечно. Ты не треплешься. Ты же не баба.

Яд в её голосе, наверное, назывался иронией. Алексей скрестил руки на груди, посмотрел на эту самоуверенную суку и с горя пошёл напролом:

— Я-то не баба, а ты-то мне чего тут мозги пудришь?! Боишься, что я теперь с вас свой товар потребую?! Не бойся, не потребую!

— Это было бы даже забавно, — сказала женщина. — Может, всё-таки потребуешь? Ты подумай.

Алексей встал из-за стола.

— Я так понял, что вам нормальные покупатели не нужны, — раздражённо сказал он. — Крутите, крутите чего-то… Задолбали меня понты ваши московские! Сначала этот пидор мне на мозги капал, пока я его не замочил, теперь ещё бабу прислали… Идите вы все на!..

Он так и не понял, действительно ли женщина хотела его оскорбить или же просто проверяла его уравновешенность, но одно Алексей знал точно — тот крутой парень, каким он хотел казаться, дальше терпеть бы не стал. Он послал бы эту вздорную бабу (причём послал бы очень конкретно) и свалил бы отсюда.

Алексей так и сделал.

— Ну-ка сядь на место! — тут же стальным голосом приказала она.

Алексей не обратил внимания. Пусть теперь бежит за ним и уговаривает вернуться. Перегнула палку, дура, теперь расплачивайся…

Он сделал ещё шагов пять, а потом его с двух сторон будто сдавили тисками. Сдавили, оторвали от земли и донесли точнёхонько до дверей большой чёрной машины.

Алексея втолкнули внутрь и для верности придавили каким-то здоровым парнем, который, вероятно, был правой половиной тех тисков.

Потом по асфальту простучали каблучки, открылась передняя дверца, и место рядом с водителем заняла она.

— По поводу московских понтов, — обернулась она к Алексею. — Мы люди немелочные. Мы готовы поверить, что Дон Педро тебя кинул на десять тысяч баксов. Мы даже готовы поверить, что у тебя когда-то было десять тысяч баксов, хотя поверить в это трудно. Проблема в другом. Тот киллер, которому позвонил Дон Педро, был нашим человеком. Ты застрелил нашего человека, мальчик. А это значит, что теперь ты сам стал нашим. С потрохами. И мы с тобой будем делать всё, что захотим. Ты рад? Не слышу?

— Вам понравятся мои потроха, — сказал Алексей, и тогда женщина впервые с начала беседы поглядела на него с неподдельным интересом.

2

Они выпотрошили его карманы, разложили содержимое на длинном металлическом столе, похожем на стол патологоанатома.

— Никаких документов, немного денег, гостиничная карточка, — подытожил один из парней, проводивших обыск.

— Прокатись до гостиницы, посмотри в номере. Там наверняка пистолет и прочие интересные штучки, — приказала женщина. — Пока не нашли твои документы, представься.

— Алексей.

— Теперь, Лёша, давай забудем всю ту ложь, которую ты мне уже пытался всучить. Расскажи мне что-нибудь более похожее на правду.

— Я уже сказал правду — меня зовут Алексей.

— Хорошо, но мало. Зачем ты убил Дона Педро? Что у вас с ним были за отношения? И зачем ты позвонил нам?

— Он мне был должен денег. Он не хотел мне их отдавать. Пытался меня убить. Я отстреливался. Вам позвонил, чтобы наладить бизнес. Чтобы напрямую покупать у вас оружие.

— Спасибо, я это уже слышала. Что хорошо в провинциальных мальчиках — так это их упертость. Я подозреваю, что ты так и будешь твердить про этот долг, пока язык не посинеет.

— Я буду говорить так, как было.

— Ну вот, об этой упертости я и говорю. Пожалуй, пора мне выпить кофе, — она посмотрела на часы и направилась к выходу. — Я зайду позже.

Алексей смотрел ей в спину, подозревая подвох, но подвох явился с другой стороны, ударив сзади в основание позвоночника. Алексей рухнул на колени. После второго удара он уже валялся на бетонном полу. Били его двое, но ощущение было такое, как будто молотили человек десять. Алексей не делал попыток отбиваться, он просто закрыл руками голову и подобрал колени к груди. Сделав это, он закрыл глаза и представил, что его здесь нет, что это не его пинают ногами два бугая. Когда он представил это, боль стала тупой и как бы посторонней. На неё можно было не обращать внимания. Алексей словно спал тревожным неглубоким сном, разве что место для сна было выбрано не слишком удачно.

Когда удары прекратились, он продолжал лежать с закрытыми глазами. Сквозь сон были слышны слова:

— Вы уже закончили? Или у меня хватит времени ещё и на пару телефонных звонков? — это женский голос, которому предшествовал стук каблучков по бетонному полу.

— Хрен его знает, — раздражённо ответил мужской голос. — Какой-то он… Какой-то он ненормальный. Просто лежит, и все. Не кричит, не сопротивляется. Я, конечно, могу ещё над ним поработать, только…

— Что — «только»?

— Мы его просто забьём до смерти. А если мы его забьём, то он вам уже ничего не расскажет.

— Какая логика! — восхитилась женщина. — И кто бы мог подумать, что после стольких лет занятий боксом головной мозг у тебя ещё не полностью уничтожен.

— Так мне продолжить?

— Да, конечно. А ты точно его уже не прибил? Какой-то он бледненький. Ну-ка пощупай пульс. Есть? Ну тогда все в порядке. Продолжайте. Пока в нём не проснётся страстное желание рассказать о своих истинных целях.

— А если не проснётся?

— Не будь пессимистом. Работай, и все у тебя получится.

— Ага, — сказал мужской голос, и Алексей на миг снова ощутил себя мячом, которым экскаваторы играют в футбол. Потом он вспомнил, что все это только сон.

3

Возможно, это было только продолжение прежнего сна, а возможно, что-то новое. Голоса слышались откуда-то сверху, нечёткие, смутные, будто бы накрытое одеялом радио передавало запись театрального спектакля. Сюжет казался Алексею странно знакомым.

— Так ты можешь объяснить, что это здесь за отбивная на полу валяется? — это сказал мужчина. Ответила женщина.

— У меня сегодня утром сломалась кофеварка. В результате — я всю дорогу полусонная, на автопилоте. Терпеть не могу, когда я полусонная.

— Теперь-то ты взбодрилась?

— Немного.

— Хочешь ещё кофе или хочешь ещё немного попинать бедного мальчика?

— Этот бедный мальчик пристрелил Дона Педро.

— Кого?

— Данилу, посредника. Ты должен его помнить — такой жизнерадостный тип в парике. От него всегда хорошо пахло.

— Господи, ещё не хватало запоминать людей по запаху. И что, тот Данила был ценным кадром?

— Не слишком. И ещё он любил болтать.

— Ну так и хрен с ним — убили и убили. Люди постоянно убивают друг друга. Особенно из-за денег.

— Мне кажется, этот парень — он все врёт. Он говорит, что Дон Педро был ему должен. Я не верю.

— Люди постоянно врут друг другу. А что касается Дона Педро, то потеря небольшая. Толку, сама говоришь, от него было немного. Так что не стоит переживать и устраивать разборки по полной программе.

— Но с Доном Педро я хотя бы знала, чего от него можно ожидать, а чего нет. А вот про этого мальчика я не знаю ровным счётом ничего. У него нет документов, про него никто ничего не знает. В гостинице сунул администратору сотню баксов вместо паспорта. Вещей в номере — ноль. Ни зубной щётки, ни даже пистолета.

— И ты из него так ничего и не выбила?

— Да, какой-то он неразговорчивый. Обиделся, наверное.

— Ну тогда это не мальчик, а просто клад. Умеет держать язык за зубами, умеет убивать, умеет врать. Странно, что такой клад валяется у тебя на полу.

— А если этот клад нам подбросили добрые люди?

— Кто? Менты? ФСБ? Что подсказывает твоя знаменитая интуиция?

— Она ничего не подсказывает, потому что я ничего не понимаю. Он врёт, но я не понимаю зачем. Вряд ли он заслан ментами, и он совершенно точно не из ФСБ.

36
{"b":"185","o":1}