ЛитМир - Электронная Библиотека

– Господи, как я ненавижу свадьбы! – простонала Саманта. – Ненавижу хихикающих невест. Ненавижу их сложные прически! Как можно быть счастливой в девять утра? Это извращение какое-то! Знаете, мне всегда хочется схватить очередную дурочку за плечи и крикнуть ей в лицо: «Не делай этого! Беги! Спасайся, пока не поздно!»

Марсия смотрела на Саманту с тревогой. Заметив ее взгляд, Сэм мысленно поклялась себе, что никогда больше не станет пить больше двух коктейлей на глазах у собственного босса. Тем временем Монти удалось оторвать ее от стула и поставить на ноги.

– Пошли, Золушка! – Она засмеялась, и ее косички весело взметнулись. – Время покидать бал. Так и быть, я прокачу тебя в карете, но нам надо спешить, а то она превратится в тыкву, и домой пойдем пешком.

Кара Демаринис удобно устроилась в кожаном кресле, и не спеша рассматривала Джека Толливера. Во всем мире, думала она, не найдется ни одной женщины, которая назвала бы его пердуном или папиком. Само собой, она не раз слышала, как его награждали другими интересными именами: садистом, мерзавцем, высокомерным негодяем, сексуально озабоченным ублюдком. Пока Кара вспоминала все многочисленные и яркие эпитеты, которые за много лет их дружбы и сотрудничества доставались Джеку, сам мистер Толливер искренне хохотал, прислонившись к бюро красного дерева. Когда-то это бюро принадлежало его отцу, покойному губернатору штата Индиана Гордону Толливеру, которого до сих пор многие люди вспоминали с уважением и благодарностью.

Отсмеявшись, Джек вытер глаза. «Надо же, – лениво удивилась Кара, – похоже, я насмешила его до слез».

– Мне всегда нравилось, что ты умеешь найти нетрадиционный подход к проблеме, – сказал Джек. – Но сейчас, Кара, милая, твое предложение не просто оригинально, оно абсолютно безумно. Уж прости за прямоту.

– Ничего подобного. Ну-ка вспомни Эррола Байндера, который одолжил у соседа золотистого ретривера. Серия снимков, на которых он играл с собакой, подняла его популярность весьма существенно. А ведь он ненавидел животных. А как насчет Чарлтона Манхеймера, который притащил на свое тридцать второе публичное выступление детишек своей секретарши вместо собственных внуков? Знающие люди шептались, что своих внучат он отправил в интернат в Вермонте.

– Не может быть. – Джек выглядел удивленным.

– Еще как может! Так что мы вовсе не изобретаем порох: прецедент был создан давным-давно. Послушай, я знакома с Самантой Монро двенадцать лет. Это чудесная женщина, добрая и милая. Она очень много работает и, прошу заметить, любит свое дело. Она ответственный человек. Принадлежит к самому что ни на есть среднему классу – именно то, что нам нужно, потому что ты не можешь похвастаться ни одним из вышеперечисленных положительных качеств. Кроме того, она заслужила, чтобы с ней наконец случилось хоть что-то хорошее. То есть она подходит нам по всем параметрам. И вообще Сэм – само совершенство.

Джек с недоверием изогнул бровь, и губы его скривились в насмешливой улыбке:

– Уж не пытаешься ли ты намекнуть, что я безответственный лентяй, напрасно прожигающий жизнь?

– Именно это я и хотела сказать! Потому что ты такой и есть! – Кара широко улыбнулась.

– Ах так! Ну раз мы перешли на личности и заговорили начистоту, то позволь напомнить тебе, что ни одна женщина не может быть совершенна, особенно когда она готова себя продать.

– Ничего подобного! Саманта не из тех, кто продается. Но в аренду, думаю, ее можно взять…

Джек, не удержавшись, опять принялся хохотать.

– Кара, милая, ну что ты говоришь! Я никогда не соглашусь нанимать фальшивую невесту! Это аморально, отталкивающе… в конце концов, я буду просто жалко выглядеть!

Толливер отошел от стола, взъерошил волосы и принялся мерить шагами комнату, рассуждая вслух:

– Кроме того, если мне предлагается извлечь пользу из ее достоинств, то я должен буду смириться с ее недостатками, верно? Может, у нее криминальное прошлое? Штрафы за превышение скорости. Просроченный кредит и неоплаченные счета. Может, она вообще недееспособна!

Кара слушала молча, улыбалась и с удовольствием смотрела на Джека: широкие плечи, красивые руки, прямая спина и узкие бедра. Не мужчина, а само совершенство… И уж кому как не ей было доподлинно известно, что в женщинах самый завидный холостяк Индианаполиса недостатка не испытывает.

Но тут и таился подводный камень. Джек всегда делал упор на количество женщин, меняя их как перчатки. А для рывка в политической карьере, который ему предстояло совершить, количество женщин нужно было ограничить до одной, и желательно, чтобы именно этот конкретный экземпляр оказался достаточно качественным и понравился избирателям.

– Честно сказать, я уже провела некоторое расследование: мы должны быть готовы и знать все, что смогут накопать против нее твои противники и конкуренты, не так ли? – сказала Кара. – Ничего особо страшного я не нашла, да и не думала, что найду. Работа еще продолжается, но пока единственное, что можно поставить ей в вину: нерегулярные выплаты по кредиту, что вполне объяснимо после развода. Даже более того – это вызовет симпатию и сочувствие людей.

Джек стоял спиной к Каре и смотрел в окно. Покачав головой, он негромко и почти жалобно произнес:

– Помнишь Тину? Давай она будет моей невестой. Черт, она рыженькая, а я обожаю рыжеволосых женщин.

– Вы встречались всего месяц.

– Ну зато это был чудесный месяц!

– Ей двадцать пять лет, и она зарабатывает на жизнь, исполняя танец живота в каком-то ночном клубе. Возможно, именно это тебя и заводит, Джек, но избирателям твой выбор вряд ли понравится. Кроме того, она крашеная.

– Может, золотистый цвет ее волос и взят из пузырька или чего там… но он ей идет. И между прочим, Тина учится на педиатра, а танец живота – это ради заработка и острых ощущений. И она невероятно гибкая… в смысле умеет приспособиться к любым неожиданностям.

– Неужели? Что ж, тогда она легко переживет ваш разрыв.

– Да все равно никто не поверит, что я собираюсь жениться! – Джек нервно хмыкнул. – Как это должно выглядеть? Я просыпаюсь одним прекрасными утром – и бам! Меня одолевает желание соединить с кем-то свою судьбу навеки? Да ладно! Никто не поверит в такую глупость!

– Люди меняются, Джек. Избиратели решат, что ты наконец достиг зрелости, повзрослел, нашел подходящую женщину и надумал остепениться. Это, знаешь ли, случается со многими мужчинами.

Толливер взглянул через плечо на своего адвоката и консультанта. И эта женщина возглавляет его избирательную кампанию! Кара видела в его зеленых глазах недоверие, но упорно продолжала гнуть свою линию:

– До выборов еще масса времени. Все будет выглядеть вполне естественно. Обед, поход на баскетбольный матч, намек корреспонденту «Стар» и так далее. Мы и оглянуться не успеем, как весь город будет судачить о твоем романе. К февралю, когда придет время выставлять твою кандидатуру на первый тур выборов в сенат, все будут смотреть на вас как на устоявшуюся пару, решительно настроенную на крепкий семейный союз. И ты будешь в шоколаде.

– Я буду в дерьме. – Джек наконец повернулся к Каре. – Ты понимаешь, что если кто-нибудь обнаружит этот маленький заговор, то он станет последним гвоздем в крышку гроба, в котором похоронят мою политическую карьеру? А если Кристи Скоэн что-нибудь пронюхает?

Кара кивнула: ее тоже беспокоила такая перспектива. Именно Кристи была самым опасным врагом Джека.

– Я сама буду вести все переговоры с представителями средств массовой информации и клянусь, журналисты сделают все, чтобы удержать Кристи на коротком поводке.

– Сомневаюсь, что это кому-нибудь удастся! Да эта зараза переедет любого, кто попытается помешать ей выдать очередную сенсацию для «Капитал апдейт»!

Кара не раз была гостьей на воскресной программе, которую вела Кристи, и прекрасно знала о патологической ненависти журналистки к Джеку Толливеру, а также была в курсе, что ненависть эта выросла из любви. Кара даже не могла винить мисс Скоэн за то, что та регулярно отравляла Джеку жизнь: он на людях отверг ее, проявив неприличный интерес к другой женщине, – кому такое понравится?

2
{"b":"221","o":1}