ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава десятая. Роковая стрела

Остаток дня Марк провел в домике служителя Иалема, слушая впечатления Хариса и Флои и попивая чай из каких-то лечебных трав. Каждый восхищенный возглас Флои о его храбром вызове Эребу, вводил в краску. Его мучил стыд. Он знал истинную цену своей храбрости: бросить меч и удрать на крышу мог только самый трусливый воин Каллирои. Ну почему, почему так вышло? Он же мог занять оборону на ступенях храма и, прикрываясь щитом, наносить колющие удары. Ни один арпак не смог бы подобраться к нему. А если уж бежать на крышу, то сначала на нее нужно забросить меч. А еще лучше — броситься бежать, уводя врагов подальше от храма. В густых садах можно запутать врагов и справиться с ними поодиночке. Да, много возможностей было у него с мечом в руках, но он выбрал наихудшую.

— Отныне, ты первый миротворец, бросивший вызов самому Эребу, — как назло заявил Харис.

— Да, и выдержал аж три его удара… — отозвался Марк, уставившись в большую глиняную кружку, чтобы не встретиться ни с кем взглядом.

— Он сам отказался биться с тобой. Натравил на тебя сотню арпаков, подлец!

Флоя в это время рассказывала Никте о своих переживаниях:

— …А потом я схватила рожок Автолика, думаю, надо трубить, звать подмогу. Автолик говорил, труби, и друзья придут на помощь!

Марк вспоминал все произошедшее, пытаясь воссоздать полную картину.

— Что произошло в храме после того как я вышел к Эребу? Откуда взялся Ипокрит?

— Старый интриган! — гаркнул Харис. — Он все это время был в храме, подговаривал людей против нас.

— Как только ты вышел на поединок, Ипокрит встал у дверей храма, — вставила Флоя, вскочив из-за стола. — Он достал какую-то бумагу и заявил, что никто не смеет помогать Седьмому миротворцу без его, Ипокрита, согласия…

— …Иначе ослушается Совета епископов Морфелона, — продолжил Харис. — Подлый старикан знал, что говорить! Кто захочет ссориться с Морфелоном, когда решается судьба Священного союза двух королевств? И веришь ли, Маркос, все стояли и покорно слушали. Никто не мог и слова сказать. Ну, наш Ортос, само собой, пытался взывать к его совести, но без толку. Ну, я терпел, терпел, ты ж знаешь, я уважаю Ортоса, но когда увидал в окно, что Эреб натравливает на тебя арпаков, ух, как я разозлился!

— Харис оттолкнул Ипокрита щитом, да так здорово, что тот полетел в толпу, сбил настоятеля и еще четверых служителей, — добавила Флоя с ликованием.

— Очень здорово! — съязвила хранительница, вступив в разговор. — Теперь у Ортоса будут большие неприятности.

— А ты хотела, чтобы я оставил Маркоса одного против сотни арпаков?! — ударил кулаком по столу Харис. — Как иначе мне было придти к нему на помощь? Стану я думать о каких-то дворцовых интригах, когда мой друг в беде! — Харис всплеснул руками. — А Ортоса я вообще не понимаю! Вместо того, чтобы выйти во двор на помощь Маркосу, он бросился поднимать Ипокрита, тревожась, не ушибся ли тот…

— Не понимаешь, так молчи, — вставила хранительница. — Из-за тебя еще союз двух королевств сорвется.

— Ладно тебе, не тревожься по пустякам. Главное, что все мы живы, а Эреб трусливо бежал, — заключил Харис, немного обидевшись на хранительницу. Марк видел, что тот не понимает, насколько дорог хранительнице епископ и как сильно она за него переживает.

— И все-таки, если бы не ты, Харис, арпаки расправились бы со мной в три секунды, — Марк поспешил изменить разговор.

— Да я ничего и сделать не успел, — виновато заговорил Харис. — Прости, что бросил тебя одного, но драться с таким безумным количеством арпаков я не привык. Ошалел немного. Я хотел увлечь их за собой, но они тоже не дурачки. Им был нужен ты. Видал, они не особо пытались убить меня. И сотника Экбаллара тоже, и Флою.

— Зато пытались убить Никту, — заметил Марк, желая изменить ход беседы. — Чем ты им насолила, хранительница секретов?

Она молча сидела в древнем кресле служителя Иалема. Немногословная в этот вечер, она будто мучилась тяжелыми воспоминаниями.

— Они ненавидят человеческую расу. Это их природа, — коротко ответила она.

— Не только они, но сам Эреб, — напомнил Марк. — Который, кстати, сам человек.

Хранительница не отозвалась. Почувствовав, что ее нужно разговорить, Марк с неподдельным интересом спросил:

— Тебе волосы не мешают сражаться?

— Что?

— Волосы у тебя в бою были расплетены.

— Наоборот, помогают. При изворотливых движениях сбивают врага с толку.

— Понятно. А где ты научилась так прыгать? Ты скакала по крыше как белка.

Он попал в самую точку, сам того не ожидая. Глубокие глаза хранительницы дрогнули, и в них засветилась радость жизни.

— Я с детства люблю гулять по деревьям.

— По деревьям? — удивился Марк. — Ты ходишь по верхушкам леса?

— Это же опасно! — воскликнула Флоя удивленно. Видимо, этим секретом хранительница с ней не делилась.

— Нет, — хранительница едва заметно улыбнулась. — В прогулках по деревьям нет ничего опасного, когда ты идешь в гармонии с ветром. Если бы ты хоть раз поднялась на верхушку любого из титановых деревьев, ты бы сама полюбила высоты Спящей сельвы.

— Я помню, — сказал Марк, вспоминая свой первый день в Каллирое, когда перед ним предстала громадина морфелонских лесов. — Верхушки исполинских деревьев образовывают как бы висячий ковер.

— Не слишком мягкий этот ковер. На высотах бывают сильные ветры, верхушки титановых деревьев качаются и нужно прыгать с одной на другую.

— И у тебя это выходит? — с восторгом спросила Флоя.

— Только не в этих одеждах. Лучше всего — мантия из листьев клена.

— Наверное, это чудесно, гулять по деревьям, — вздохнула Флоя.

— Да, там дышится жизнью. Тело наполняет свобода, душа возносится к небесам. А когда наступает ночь, кажется, что звезды лежат на твоих ладонях.

— Ночь? — вскрикнула в изумлении Флоя. — Ты и ночью ходишь по деревьям Спящей сельвы? Это ж ужас!

— Ночью мне особенно спокойно. Ночь — моя стихия.

— За это тебя прозвали ночной птицей? — спросил Марк.

Наблюдая за выражением ее глаз, он заметил, что дружеский разговор постепенно выводит ее из тяжелых раздумий. Ярко-синие глаза хранительницы, обычно неподвижные и выражающие странное таинственно-грустное чувство, оживились, быстро переводя взгляд от Марка к Харису, от Хариса к Флое. О своем прошлом, о котором она предпочитала молчать, хранительница теперь говорила с раскрепощенной радостью, будто освобождалась от давно мучившего бремени.

— Ночная птица. Это прозвище прилепилось ко мне с детства. Люди Сонной дубравы ненавидели моего отца, а вместе с ним и меня. Родителей часто не бывало дома, и я скрывалась от обид и насмешек в лесу. Особенно я полюбила ночь. Ночью никто из жителей не решался войти в Спящую сельву. Она скрывала множество кошмаров, но для меня не было ничего хуже, чем терпеть обиды от своих. Когда наступает ночь, я становлюсь собою, а в ночном лесу — чувствую себя в безопасности. Маленькая девочка, скрывающаяся от обидчиков в Спящей сельве, где рыщут элементалии и даймоны.

Хранительница улыбнулась своим воспоминаниям из невозвратного детства, которые хранила, как секреты миротворца. «Сколько лет прожила в угнетении и одиночестве, а осталась такой чувствительной, — подумал Марк. — Чем она жила?»

— Эреб узнал тебя. Ты знала его раньше? — спросил Харис, интересуясь, прежде всего тем, что имело отношение к войне.

— Он знал моего отца, — сказала хранительница. В ее голосе почувствовалась горечь. — Эреб строил ему козни, когда легионы Хадамарта вели непрерывные войны с Лесным воинством. Двери дома моего отца всегда были открыты для воинов-адельфов любого города и ордена. После его смерти я продолжила отцовскую традицию. Воины находили приют в моем доме — единственном во всем селении. Старейшины и соседи постоянно донимали меня за то, что я навлекаю на них гнев нечисти.

Однажды, когда в день моего шестнадцатилетия старейшины приказали мне убираться из Сонной дубравы, тоска и отчаянье взяли надо мной верх. Эриты этим воспользовались. Они внушили соседским юношам, погрязшим в разврате, войти в мой дом и поставить перед выбором: бесчестие или изгнание. Я была для них изгоем, гордой девушкой, не желающей вливаться в их развращенное общество. Общество не терпит таковых. Сейчас я бы остановила их без труда, но тогда уныние выпило из меня все силы. Мне оставалось только бежать. Они бежали за мной, крича омерзительные, грязные слова, и юноши, и дети. Скрываясь от позора, я убежала в ночной лес, но мои преследователи не отставали. Они были опьянены жаждой расправы — эриты притупили их страх перед лесом. Они настигли меня у огромного титанового дерева. Лица их смешались, я уже не различала, где люди — где даймоны. Казалось, Спящая сельва проснулась и наполнила ночь злобными криками. Меня окружали люди и тени. Они кружили, кричали, дергали меня за одежду, говорили, что сейчас сделают со мной… я не могла больше терпеть эту пытку. К своему стыду, я хотела закричать Спасителю «Где же Ты? Почему Ты бросил меня?», как тут отчаяние бросило меня на титановое дерево. Не помню, как взобралась я на высоту более ста локтей. Но там, под великолепным звездным небом меня наполнил необыкновенный покой. Настоящее чудо. Будто только что терпела муки Гадеса, а попала на Небеса. Вокруг царила неземная тишина. И дивный голос, который невозможно услышать ушами, сказал: «Не бойся, только верь».

72
{"b":"250211","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Маленькая книга BIG похудения
Кровные узы
Счастливые дни в Шотландии
Осада Макиндо
Витязь. Тенета тьмы
Вне подозрений
Каменная подстилка (сборник)
Запредельный накал страсти
Монтессори с самого начала. От 0 до 3 лет