ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его слова наполнили ее нежданной радостью, и она сильнее прижалась к нему, всматриваясь в его лицо, склонившееся над ней, в столь знакомые ей милые черты. Казалось, что его лицо, освещенное свечой, сияет. Его глаза были широко открыты и полны бесконечной любви.

– Ты правда меня любишь? – спросила она самым нежным из всех голосов, которые он когда-либо слышал.

– Да, Эмма. Я так люблю тебя! А ты, разве ты не любишь меня?

– Да, Эдвин, да, я тоже люблю тебя! – Эмма тихо вздохнула, чувствуя его руки, вновь ласкающие ее, поглаживающие и касающиеся всех изгибов ее тела, но так нежно, что она расслабилась, наслаждаясь его теплом и любовными ласками. Вдруг его пальцы дотронулись до самого заветного, настойчиво и все же так легко, будто ее коснулось перышко. Она едва сознавала, что он делал. Она больше не могла возражать или останавливать его, потому что ее захлестнули неожиданные, неведомые, но восхитительные ощущения, вызывавшие в ней дрожь и заставлявшие трепетать ее сердце. Его губы, руки, тело поглотили ее целиком, он обнимал ее все крепче и крепче, пока она не почувствовала, что сливается с ним. Все ее тело стало безвольным, а он все продолжал ласкать ее, увлекая к той вершине, которой он сам уже достиг.

Эдвин помедлил и взглянул на Эмму. Ее глаза были закрыты, он увидел, что ее бьет легкая дрожь. Он быстро сбросил с себя плед и легким стремительным движением сорвал с Эммы скатерть, все еще наполовину скрывавшую ее. Она не шевельнулась, хотя ее веки дрогнули; вдруг широко распахнутыми глазами она посмотрела на него, стоящего перед ней на коленях. „Эдвин Фарли уже мужчина, а не мальчик”, – подумала она в изумлении, испугавшись своего открытия, ведь она впервые увидела его во всей мужской красе. Он с удивлением разглядывал ее, затаив дыхание. Желание полностью овладеть ею захлестнуло его. Он был поражен, увидев, насколько она прекрасна. Ее кожа была бледной, подобно лепесткам цветка, а дрожащий свет свечи и яркое пламя костра окрасили ее в золотистый цвет. Она напоминала прекрасную статую, изваянную из лучшего мрамора.

Осторожно, с величайшей нежностью и тактом, Эдвин помог Эмме преодолеть ее страх и врожденную стыдливость. Хотя оба они были неискушены, любовные ласки Эдвина увенчались их близостью. Чуть погодя Эмма начала отвечать ему, прислушиваясь к его нежному шепоту. Его желание все разгоралось и перешло в страсть, с которой он уже не мог совладать, которая наполнила его еще неосознанной утонченностью и бесподобной искусностью. Лишь раз она застонала, он услышал этот тихий сдавленный крик, который ей удалось сдержать. Но он так нежно и трепетно любил ее, что это мгновение быстро прошло, и вскоре он увлек ее за собой на нарастающей волне исступленного восторга. Они слились, двигаясь в совершенной гармонии, залитые сладостным теплом и впервые испытанным наслаждением. Эмма чувствовала, что растворяется в объятиях Эдвина, становясь его частицей. Становясь его кровью и плотью. Они стали единым целым. Сейчас она была им. Она застонала, ее руки скользнули вниз, к его пояснице, дрогнувшей под ее пальцами. Тут Эдвин испытал такое счастье, что был уже не в силах сдержать свой крик. Безудержно устремляясь в нее, он даже не слышал, как громко звал ее по имени и умолял никогда не покидать его.

24

Несколько часов спустя буря утихла так же внезапно, как и ворвалась в их жизнь. Проливной дождь перешел в редкую изморось, а она вскоре так неожиданно прекратилась, что стало жутко.

Мощный порывистый ветер, обрушившийся на эти безмолвные холмы, умчался прочь, и мертвая Тишина наполнила все вокруг. Высокое безоблачное небо, в бурю темно-зеленое, почти черное, теперь стало кристально чистым и наполнилось удивительным, неведомо откуда исходящим светом. Появилась полная луна, надменно сияя своей неприветливой белизной. Прекрасное светило застыло высоко в небе, холодном и бескрайнем, освещая болотистые, поросшие вереском торфяники так безжалостно, как будто это было полуденное солнце. Яркий лунный свет беспристрастно обнажил ужасные следы жестокого опустошения. Отгрохотавшая буря обезобразила все вокруг.

Зубцы огромных скал, разбросанных над торфяниками, возвышались отвесными громадами, и нескончаемые потоки дождевой воды стремительными каскадами срывались вниз и настолько переполняли естественные водопады, что те лавинами врезались в ручьи и реки, выходившие из берегов, размытых напором воды. Ливень пронесся над торфяниками подобно волне гигантского прилива, его мощь была так велика, что он с ходу вырывал из земли кусты и деревья, сметал огромные камни и валуны и неумолимо швырял их вниз. Узкие долины и ложбины меж холмами, разделявшими вересковые пустоши, были полностью залиты водой.

Животные, не успевшие спастись бегством и застигнутые врасплох бешеной стихией, погибли. Овцы, отбившиеся от стада, утонули в потоке, их окоченевшие туши нелепо плавали в темной мути вновь образованных водоемов. Измятые птицы валялись на земле, искалеченные, со сломанными костями и окровавленными перьями. Трели их песен смолкли навсегда.

Молния тоже повсюду оставила свои следы. Она разила деревья, ровно и гладко раскалывая их на куски, превращая в черный пепел их скудную листву. Лошадь, оставленная на привязи на лугу близ ложбины Топ Фолд, в одно мгновение была убита молнией, прежде чем ее хозяин успел до нее добежать. Она лежала теперь с опаленной гривой, ее шкура была покрыта красными и черными пятнами. Не обошла гроза и деревню. Шифер с крыш был сорван, стекла выбиты, штукатурка с внутренних стен облетела, снежной порошей рассыпавшись в мелкие хлопья, а один дом был полностью разрушен. Витражи церкви Фарли разлетелись на сотни переливающихся осколков. Это были витражи, недавно подаренные Адамом Фарли в память об усопшей Адели.

Вода прорвалась сквозь возвышавшуюся гряду Рэмсденских скал, и земля у их подножия превратилась в жидкую слякоть, будто разлили масло, в настоящее болото, липкое и скользкое. Два одиноких дерева, много лет простоявших часовыми слева от скал, были опрокинуты, словно оловянные солдатики, и тоже расщеплены бесчисленными клинками безжалостных молний.

Эдвин первым выбрался из пещеры и протянул руку Эмме. Они выскочили из воды, беспорядочным потоком лившейся со скал у самой расщелины. Их ноги по самые щиколотки погрузились в хлюпающую грязь. Эдвин поставил корзину на валун и помог Эмме забраться вверх на камни, проворно карабкаясь вслед за ней. Они ахнули почти одновременно, встревоженно переглянувшись при виде столь ужасающего опустошения. Их лица были в смятении.

– Ну и повезло же нам вовремя найти пещеру, – сказал Эдвин стоявшей рядом Эмме, с изумлением озиравшейся вокруг.

Он огляделся, потрясенный видом изломанного и обезображенного мира.

– Ты понимаешь, не спрячься мы вовремя, мы наверняка погибли бы! Нас убило бы молнией или мы утонули бы в потоке.

Эмма молча кивнула, вздрогнув при мысли об их случайном спасении.

– Взгляни наверх, на водопад у Димертон Фелл! – воскликнул Эдвин. – Я никогда прежде не видел его таким полноводным и беснующимся. Это просто невероятно!

Эмма взглядом проследила за его рукой, и у нее перехватило дыхание. Обычно спокойный водопад, хорошо заметный в лунном свете, торжественно мерцающий ледяным блеском, превратился теперь в невероятный волшебный пенящийся каскад, жуткий в своем величии. И все же Эмма вынуждена была признать, что он прекрасен. Она так и сказала Эдвину. Но нужно было скорее возвращаться в усадьбу Фарли, и ее беспокойство росло с каждой минутой.

– Эдвин, как ты думаешь, не попытаться ли нам вернуться? Тебе ведь попадет от кухарки, да и мне тоже.

– Да, думаю, нам следует отправиться сейчас же, – согласился Эдвин. – Слава Богу, луна светит ярко. По крайней мере, мы разглядим дорогу. Идем?

Эдвин собрал вещи, но Эмма потянула его за рукав.

– А как же вход в пещеру? – Она кивнула головой по направлению к лазу. – Глыба, что закрывала его раньше, кажется, совсем утонула в грязи.

104
{"b":"453","o":1}