ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Коля кивнул.

Бабы подходили одна за другой, щупали шаль, разглядывали узор, хвалили Колю, гладили его, как маленького, по головке, и сами при этом робели почему-то.

Тогда и появилась рядом Верка, незаметно появилась, прямо будто из-под земли взялась.

- Ой, теть Сонь, дашь поносить?! - воскликнула она шутя.

Шум за столом стал стихать. Все смотрели и ждали, что же будет? Коля до армии с Веркой не то что ходил, как все парни с девчонками ходят - в кино там и на танцы, у них любовь была, это вся деревня знала, поэтому всем было интересно - как же они встретятся и что теперь будет? Верка была тогда девчонка, как девчонка, а теперь стала мымра мымрой, накрашенная, размалеванная, в платье чуть не до пупа. Верку в Аржановке презирали, но терпели, потому как своя.

- Теть Сонь, ну дашь поносить? - шутливо настаивала Верка, но тетка Соня на шутку не отозвалась, губы поджала и отвернулась. В Веркиной руке уже была рюмка с водкой. - Здравствуй, Коль! - звонко воскликнула она, будто не ожидала его здесь увидеть.

Коля поднялся.

- Здравствуй, Вера, - сказал он тихо, но многие услышали.

- С возвращеньицем, Коль! - крикнула Верка и опрокинула в себя рюмку, выпила и даже не поморщилась.

Тут уж совсем тихо стало, даже мукомоловские притихли, почуяли: что-то такое сейчас будет...

И дальше могло случиться что угодно, но вмешался крестный, то ли нарочно, то ли случайно. Так он заорал, что даже Федька во сне зашевелился.

- Колюня! Крестничек! - и потянулся к Коле с полным стаканом. - Ну выпей ты хоть со мной, а? Я же все-таки крестный твой! Я тебя вот на этих самых руках держал, когда крестили тебя! Поп у нас был, отец Поликарп, он буденовцем в гражданскую воевал. Бывало, как выпьет, и: "По коням! Шашки наголо, пики к бою!" Во был поп. Так ты ему, Коль, всю рясу тогда обмочил! Он и говорит: "Этот басурманин будет!" Ошибся отец Поликарп, ошибся! Вон ты какой стал! Герой! По телевизору показывали! Огонь, воду и медные трубы прошел! Знаешь, кто ты теперь? Не знаешь? А я скажу... Жилин и Костылин, вот ты кто! Эх, дай я тебя поцелую, крестничек!

Он потянулся к Коле через стол, но на беду облил нечаянно своей водкой спящего Федьку. Тот вскинулся, как медведь в берлоге, и заревел, глядя на крестного мутными, невидящими глазами.

- Ну ты, чайка соловецкая!

Крестный сразу струхнул, да и всем неприятно стало, особенно тем, кто рядом сидел.

- Да ты чего, Федь, это ж я, я это, крестный, - заговорил крестный взволнованно.

- Крестный это ваш, крестный! - испуганно закричали рядом.

- Федь, ты чего, не узнал, что ль?

Даже тетка Соня испугалась, взяла Колю за плечо и к себе прижала. Но до Федьки, кажется, дошло, он, кажется, узнал и попытался улыбнуться.

- Эх ты, Федька, Федька, - засмеялись над ним. - Крестного своего не узнал!

- Чего привязались к человеку, - вступился за Федьку сам крестный. Обознался человек, бывает. - И, облегченно вздохнув, выпил.

Федька указал пальцем на Колю, а потом обвел всех тяжелым, пугающим взглядом и заговорил угрожающе:

- Колька мой братан. Кто его пальцем тронет... Я пятый раз на зону пойду, а за брата моего... - Взгляд его снова вернулся к Коле. - Понял, Колян? Сразу мне говори! Кто тебя пальцем тронет... Убить не убью, но покалечу. - Федька сел в тишине, подумал и повторил убежденно: - Убить не убью, но покалечу.

И тут к дому Ивановых, прямо к распахнутым воротам, чуть ли не к столу подкатила машина, большая, черная, блестящая.

- Джип, джип! - закричали пацаны, которые вокруг стола все время крутились и уже не одну бутылку с него уперли.

За столом заволновались, не понимая, что это за джип такой, а увидеть, кто сидит в машине, оказалось делом невозможным - окна у нее были черные и на солнце блестели почти как зеркала. Мукомоловские уже решили, что это программа "Время" прибыла наконец, и приосанились, но они ошиблись. Дверцы машины распахнулись, и первым вышел на белый свет крепкий мужчина в новеньком костюме и белой сорочке с галстуком. Широко улыбаясь и разведя руки в стороны, словно собираясь обнять здесь всех сразу, он гаркнул зычно и весело:

- Здорово, землячки!

- Павел Петрович!

- Паша!

- Здорово! - весело же отозвались за столом.

- Не узнаешь? - торопливо спросила тетка Соня Колю. - Пашка Граблин. Наш, аржановский. Ты в армию уходил, он в сельсовете работал председателем. А теперь вообще большой человек. Голова администрации называется.

Следом за Павлом Петровичем из машины вышел военный в блестящих хромовых сапогах, галифе и зеленой офицерской рубашке; сухой, как вобла, прямой и, видно, злой. Его тоже многие узнали - райвоенком.

Третьим был шофер, тоже видный из себя, но на него, конечно, внимания почти не обратили.

- Ну, где он? - Павел Петрович нашел глазами Колю и стал пробираться к нему, здороваясь по пути с земляками.

Тетка Соня легонько подтолкнула Колю и сама поднялась.

- Ну, здравствуй, афганец ты наш родной! - Павел Петрович обнял Колю и, похлопывая его по спине, продолжил: - С возвращением на родную землю! Поздравляю, Софья Пантелеймоновна, - обнял он и тетку Соню, и она зарделась оттого, что назвали по имени-отчеству. Военком стоял за спиной Павла Петровича и, выглядывая из-за плеча, буравил Колю маленькими глазками. Ему протянули рюмку с водкой, но он отказался, сделав рукой решительный жест. Павел Петрович шагнул в сторону, освобождая пространство между военкомом и Колей, и объявил:

- Сейчас Борис Алексеевич, наш военком, сделает сообщение, а потом я скажу тост.

Стало тихо и торжественно.

Без начальства даже такое важное событие быстро стало бы пьяной гулянкой, а с начальством вернулась торжественность.

Военком кашлянул в кулак и, продолжая буравить Колю взглядом, заговорил скрипуче и недобро:

- Как говорится, награда нашла героя. Для получения причитающейся вам медали просим прибыть в военный комиссариат.

За столом зашумели, повторяя часто слово "медаль".

- Ну-ка, налейте мне! - приказал Павел Петрович, взял угодливо протянутую рюмку и заговорил громко и торжественно, как раньше говорили по телевизору в новогоднем "Голубом огоньке": - Что нужно, чтобы возродить наши края? Образно говоря, необходимы три компонента, три составляющие части!

- Три, три, - как попугай, повторил Колин крестный, который сразу, как появилось начальство, перестал быть ведущим. На него и внимания не обратили, когда он повторил: "Три, три".

- Первое - это земля! - продолжал Павел Петрович. - Земли у нас...

- Хоть задницей ешь! - выкрикнула баба с дальнего конца стола, мукомоловская.

Все так и грохнули, засмеялись, а Павел Петрович смех переждал и продолжил:

- Значит, первое - земля! А второе...

- Земля и люди! - выкрикнул Колин крестный, но никто не засмеялся, а Павел Петрович даже поморщился.

- Второе, это... - Павел Петрович дал кому-то подержать свою рюмку и вытащил из кармана бумажник.

- Деньги! - догадались сразу несколько человек.

- Деньги, да не всякие! - Павел Петрович достал из бумажника несколько тысячерублевых и, покосившись на спящего Федьку, продолжил: - Не вот эти бумажки.

- Бумажки, как есть бумажки!

- Что на них купишь-то? - Народ был согласен с оратором, но смотрел на тысячерублевки вполне дружелюбно.

Павел Петрович спрятал их обратно в бумажник и вытянул из другого отделения стодолларовую.

- Вот - деньги! - Он победно поднял купюру над головой.

- Зеленая...

- Трояк, что ль?

- Сама ты - трояк! Дорал американский!

- Ах ты, батюшки!

- Не доллар, а сто! Видишь, вон однушка и два нуля.

- Ах ты, батюшки!

- Это ж сколько на наши будет?

- Сколько-сколько... Миллион!

- Ах ты, батюшки!

Пока деревенские обменивались мнениями по поводу денежки, Павел Петрович терпеливо и снисходительно ждал.

- Дай, Петрович, хоть в руках подержать, а? - Колин крестный тянул руку и смотрел умоляюще.

3
{"b":"45581","o":1}