1
2
3
...
40
41
42
...
126

– На ее месте должна была быть я… – тихо сказала она.

– Напрасно вы так думаете, Мелина. Это… неправильно. – Лоусон переложил трубку в другую руку и сделал еще глоток «Доктора Пеппера». Он хорошо ее понимал и боялся, что вину за происшедшее Мелина Ллойд будет ощущать до конца жизни.

Это было неправильно, несправедливо, но он ничего не мог с этим поделать. К тому же Лоусон тоже не считал эту выдумку с подменой особенно удачной. Такая игра больше подходила подросткам, а не взрослым тридцатипятилетним женщинам.

– Как ему удалось сделать фотографии Джиллиан? – спросила она.

Лоусон не показывал их ей, но сказал, что такие фотографии существуют.

– Его лаборатория находилась рядом с одним из смотровых кабинетов. Он просверлил в стене дыру, и… Когда мы обнаружили это отверстие и специальный фотоаппарат, руководство клиники было в шоке.

– Еще бы!..

Последовала длинная пауза. Потом Лоусон негромко кашлянул.

– Я… Мне просто подумалось, что вам надо знать это, прежде чем я закрою дело и отправлю его в архив.

– Но мне кажется, что… – Она не договорила, но Лоусон прекрасно понял, что ее смущает. Насколько он знал, родственники жертв часто относились к желанию следователя закрыть дело с подозрением. Даже если в нем все было прозрачно и ясно, как в случае Джиллиан Ллойд. Родным и близким всегда очень трудно смириться с мыслью, что человек, которого они любили, умер просто потому, что кто-то захотел его убить. И убил. Убил из ревности, алчности или по какому-то непостижимому капризу больного мозга. Нет, Лоусон никогда не осуждал родных, если они отказывались понять, что ценность человеческой жизни – вещь относительная и что для кого-то она, к сожалению, ничего не значит. И все же сегодня он очень не хотел повторения такой ситуации. Лоусон чувствовал себя абсолютно выжатым, и ему вовсе не улыбалось уговаривать Мелину, убеждать ее в том, что он ничего не упустил. Кроме того, дело Джиллиан Ллойд было у него не единственным – на столе детектива уже лежало несколько папок с делами, которыми ему предстояло заняться в самое ближайшее время.

Лоусон мог вообще не звонить Мелине, но все дело было в том, что она ему нравилась. Он уважал ее за мужество, за стойкость, которую она проявила. Мелина не закатывала истерик, не требовала, чтобы он прыгнул выше головы, – она просто терпеливо ждала, пока он сделает свою работу, всеми силами стараясь ему помочь. Вот почему Лоусон нарушил правило, которого старался придерживаться в отношениях с родственниками. Стараясь говорить как можно мягче, он спросил:

– Вас что-нибудь смущает, мисс Ллойд?

– Да, – без колебаний ответила она. – Вы сказали – Дейл Гордон был робким, неуверенным в себе человеком. Как же в таком случае он решился на столь дерзкое преступление? Ведь нужна определенная смелость, чтобы забраться ночью в чужой дом, прокрасться в спальню и… Вы понимаете, о чем я говорю? Ведь это не в дырочку подглядывать!.. Правда, я, наверное, не знаю всего, но… Скажите, детектив, не было ли в жизни Гордона чего-то такого, что позволяло бы предположить склонность к неспровоцированной жестокости, к садизму?..

– Нет, ничего такого не было, насколько я сумел выяснить. Больше того, нам удалось проследить несколько телефонных звонков, которые Дейл Гордон сделал в этом месяце. Все они адресованы одному человеку – телевизионному проповеднику…

– Это какому же?

– Так называемому брату Гэбриэлу. Слышали о таком?

– Кажется, да. Это такой… светлые волосы и много белых зубов, да?

– Совершенно верно. Гордон был его последователем, фанатом, если применить спортивную терминологию. Штаб-квартира брата Гэбриэла находится в штате Нью-Мексико – туда то Гордон и звонил. Местный шериф по моей просьбе побывал у проповедника и задал ему несколько вопросов.

– И что же сказал брат Гэбриэл?

– Как ни странно, он хоть и не сразу, но все же вспомнил Дейла Гордона, а ведь ему звонят тысячи и тысячи человек. Судя по счетам телефонной компании, Дейл Гордон звонил брату Гэбриэлу то рано утром, то днем, то поздней ночью.

– И о чем они говорили?

– Дейл Гордон просил молиться о нем. Он никак не мог справиться со своей похотью и просил брата Гэбриэла умолить бога, чтобы всевышний ему помог.

– Вы сказали – со своей похотью?

– С плотскими желаниями. Я не стану пересказывать вам все подробности, которые сообщил шерифу Ритчи брат Гэбриэл, но поверьте – Дейл Гордон был серьезно болен. Даже этот проповедник не мог этого не отметить, хотя, как он заявил, вера не позволяет ему думать о людях плохо. Особенно интересным представляется последний звонок Гордона. Он позвонил брату Гэбриэлу поздно ночью, за считанные часы до убийства вашей сестры, и сказал, что может совершить одну «очень плохую вещь». Тогда проповедник не придал этому значения, так как в предыдущих разговорах под «плохой вещью» подразумевалась мастурбация с последующим самобичеванием. Так Гордон наказывал себя за грех.

– Боже мой!

– Как я уже говорил, над психикой Гордона неплохо поработала его родная мамаша. Естественное половое влечение и сексуальные фантазии он считал смертным грехом. Возможно, его влекло к вашей сестре, но при этом он вполне мог ее ненавидеть. Джиллиан была его демоном-соблазнителем, объектом неутолимой страсти, причиной неминуемого падения. Он не мог не думать о ней, но эти мысли заставляли Гордона ощущать себя нечистым грешником, в то время как его религиозные убеждения требовали полной чистоты чувств и помыслов. Отсюда неразрешимый конфликт…

– То есть он начал с того, что дергал себя за член под одеялом, а кончил – убийством?

– В целом это выглядит именно так, хотя его эволюция была, конечно, совсем не такой простой. Джиллиан была для Гордона не просто объектом вожделения, а своего рода фетишем, который – допускаю – со временем мог вытеснить из его больного сознания даже брата Гэбриэла с его псевдохристианскими проповедями. Это, кстати, не спасло бы вашу сестру: жажда обладания могла заставить Гордона убить ее еще более жестоким способом. Но до этого, к счастью, не дошло. Когда он увидел Джиллиан с Хартом, он не выдержал. Сначала Гордон убил вашу сестру, которая, сама того не подозревая, оскорбила все его возвышенные представления о ней, а потом покончил с собой, понимая, что без нее для него все равно нет жизни.

Брат Гэбриэл, кстати, хотя и сожалел о самоубийстве Гордона, сказал, что ожидал чего-то подобного. По его словам, он пытался успокоить его, когда тот звонил в последний раз, однако у него были сильные сомнения во вменяемости Гордона. Казалось, он не понимает почти ничего из того, что ему говорят. Брат Гэбриэл сказал также, что в ту ночь Гордон явно был взвинчен больше обычного, поэтому он поручил одному из своих помощников на телефоне перезвонить ему часа через два. Этот звонок действительно состоялся – по моим подсчетам, это было уже после убийства, – причем Дейл Гордон заявил, что чувствует себя значительно лучше и что предыдущая беседа с братом Гэбриэлом успокоила его и возродила в нем надежду на спасение.

– Но вскоре после этого он покончил с собой, не так ли? – Да, это верно.

– Я рада, что он перерезал себе вены, – спокойно сказала она. – Если бы он этого не сделал, я бы убила его сама.

Услышав это заявление, Лоусон нахмурился. Он не одобрял, когда частные лица пытались сами вершить правосудие, однако в данном случае Лоусон понимал чувства, которые могла испытывать Мелина.

Убрав акт с результатами вскрытия в папку, он закрыл ее и мысленно поздравил себя с окончанием дела.

– У меня все, – сказал детектив.

– Спасибо за звонок, мистер Лоусон, – ответила она. – С вашей стороны было очень любезно ввести меня в курс дела.

– Насколько мне известно, вашу сестру уже кремировали?

– Да, вчера. Я позаботилась обо всех формальностях заранее, так что, когда мне позвонили из полицейского морга и сказали, что я… я могу… забрать… – Голос ее задрожал, но она сумела взять себя в руки. – Словом, все было готово. Кстати, детектив, похороны состоятся завтра. Можете прийти, если у вас будет время… – Она продиктовала ему адрес кладбища и время начала поминальной службы.

41
{"b":"4624","o":1}