ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Окинув взглядом кабинет, Марис разочарованно привалилась плечом к дверному косяку. Кабинет выглядел так же, как в тот день, когда она была здесь в последний раз. Все вещи лежали на своих местах, словно с тех пор к ним никто не прикасался. В корзине под столом не было скомканных листов бумаги. На столе не валялись раскрытые справочники и записные книжки с пометками и загнутыми страницами. К экрану компьютера не было приклеено ни одного самоклеящегося листочка.

Марис хорошо знала, как выглядит – должно выглядеть – рабочее место писателя. В этом отношении оборудованный в «солярии» кабинет Паркера мог бы служить образцом. Шаткие стопки атласов и справочников, залитые кофе блокноты, компьютерные дискеты, отдельные листы бумаги с наскоро нацарапанными заметками, красные карандаши и маркеры, скрепки, словари, старые распечатки – все это было разбросано в полнейшем беспорядке, который обычно принято называть «творческим», однако Марис уже знала, что стоило Майклу что-нибудь тронуть или переложить на другое место, и Паркер устраивал другу грандиозный скандал. Это казалось невероятным, но он совершенно точно помнил, где что лежит, и требовал, чтобы все оставалось как есть. Майклу запрещалось даже прибираться в комнате, словно беспорядок помогал Паркеру сосредоточиться на работе.

Рабочее место Ноя, напротив, было в идеальном порядке, но, приглядевшись, Марис заметила тонкий слой пыли, покрывавшей клавиатуру компьютера. Если на ней когда-нибудь и работали, то довольно давно.

Марис выпрямилась. Ее сердце больше не билось как сумасшедшее – оно как будто заледенело.

Погасив свет, Марис вышла из квартиры на площадку и автоматически заперла за собой дверь, хотя, зачем она это делает, ей самой было непонятно – ведь внутри не было ровным счетом ничего, что было бы ей дорого.

Спускаясь по ступенькам, Марис со страхом думала о неизбежном объяснении с Ноем. Что она ему скажет? И что он скажет ей? Ной вернется домой в полной уверенности, что его любящая покорная жена с нетерпением ждет своего ненаглядного супруга, чтобы заняться с ним сексом на ковре у камина. Она сама его к этому приучила, сама дала повод считать себя податливой и мягкой, как глина, из которой он может лепить все, что ни пожелает.

Он вернется домой в уверенности, что их спор из-за переговоров с «Уорлд Вью» давно забыт. Он по-прежнему будет думать, что никто не считает его причастным к самоубийству Говарда Бэнкрофта. Он, возможно, попросит налить ему перед ужином рюмочку бренди, так как сегодня он «набросал вчерне» пролог своего будущего бестселлера.

Но на этот раз вместо бренди он получит неприятный сюрприз.

Марис огляделась в поисках такси и сразу заметила остановившуюся невдалеке машину, из которой как раз выходил пассажир. На подобное везение Марис не рассчитывала, поэтому сразу подняла руку, подавая сигнал водителю освободившегося такси.

Рассчитавшись с пассажиром, таксист, не закрывая дверцы, лихо подкатил к Марис, но она на него даже не взглянула. Взгляд ее был прикован к мужчине, который уверенно взбежал по ступеням такого же трехэтажного дома из красного кирпича и вошел в подъезд с таким видом, словно торопился домой после долгого и трудного рабочего дня.

Медленно опустив руку, Марис махнула водителю в знак того, что машина ей не понадобится, а сама зашагала вдоль тротуара к дому, в котором скрылся мужчина.

Дом был очень похож на тот, из которого она только что вышла. Подъезд был не заперт, консьержа в вестибюле тоже не оказалось, и Марис никто не остановил. Подойдя к почтовым ящикам на стене, она принялась изучать таблички с фамилиями жильцов. Один из ящиков привлек ее внимание. На нем не было таблички, а это означало, что квартира 2-А либо свободна, либо ее владелец получает почту по другому адресу.

Марис поднялась по лестнице и остановилась у дверей квартиры 2-А. Она была на удивление спокойна. Решительно постучав, Марис повернулась так, чтобы ее лицо было хорошо видно в дверной «глазок».

Прошло несколько секунд, дверь распахнулась, и Марис оказалась лицом к лицу с Надей Шуллер. На ней был только тонкий шелковый халатик, небрежно завязанный поясок которого она еще не успела выпустить из рук.

Лицо ее не выражало ни смятения, ни неловкости. Надя вызывающе улыбнулась и распахнула дверь шире, и взгляд Марис невольно устремился в глубь квартиры. В узком коридорчике она увидела Ноя, который вышел из кухни с двумя стаканами в руках.

Увидев жену, Ной остановился как вкопанный.

– Марис?!

– Надеюсь, – вставила Надя, – вы оба достаточно воспитанные люди и не станете разыгрывать здесь пошлую мелодраму?

Но Марис не слышала ее слов. Взгляд Марис был устремлен на мужа. Она словно впервые видела этого человека, невозможно было и представить себе, что ее Ной с его безупречным вкусом, с его умом и интеллигентностью может изменить ей с этой вульгарной женщиной.

– Не надо извиняться и «все объяснять», – сказала она холодно. – Ты лжец и предатель, и я больше не желаю тебя видеть. Я хочу, чтобы отныне ты больше не показывался мне на глаза. Никогда! Я сейчас же позвоню Максине; она соберет и передаст тебе твои вещи, потому что я не хочу к ним даже прикасаться. Между нами все кончено!

С этими словами она повернулась и, стремительно сбежав по лестнице вниз, выбежала на улицу. Марис не плакала – ее глаза были совершенно сухими. Она не испытывала ни гнева, ни сожаления, ни боли. Она и сама еще толком не осознала, что произошло, но какое-то необъяснимое облегчение пришло в ее сердце.

Но далеко она не ушла. Догнав, Ной грубо схватил ее за руку и рывком повернул к себе. На губах его играла холодная злая усмешка, которая испугала Марис.

– Ну что ж, Марис, очко в твою пользу… – прошипел он. – Вот уж не ожидал, что у тебя хватит ума следить за мной!

– Отпусти меня сейчас же! – Марис попыталась вырваться, но Ной держал ее крепко. Его пальцы лишь еще сильнее впились в руку Марис.

– Заткнись и слушай!.. – Он так резко встряхнул ее, что Марис прикусила язык и вскрикнула. – Я же тебя выслушал, Маленькое Отважное Сердце! Твоя речь произвела на меня сильное впечатление – особенно твои заключительные слова. «Между нами все кончено!» – это надо же!.. По-моему, этот затертый штамп давно перестали употреблять даже графоманы. Пожалуй, дорогая, мне придется сказать тебе, как все будет на самом деле, чтобы ты не питала пустых иллюзий. Наш брак всегда был таким, каким хотелось мне, и таковым он и останется! Я уйду из твоей жизни только тогда, когда я захочу, а не когда захочешь ты. Это тебе понятно, Марис? Все будет так, как решу я. Тебе придется подчиниться. Поверь – у тебя нет другого выхода.

– Ты делаешь мне больно, Ной! Ной рассмеялся.

– Я еще даже не начал делать тебе больно, – процедил он сквозь зубы и в подтверждение своих слов так стиснул ее руку, что у Марис потемнело в глазах. Но хотя от боли у нее по щекам покатились слезы, сдаваться она не собиралась. – Так вот, – продолжал Ной, – пока мы вместе, я буду делать, что захочу. Я буду на твоих глазах трахаться с Надей, а ты будешь подавать нам кофе в постель и молчать, как подобает послушной маленькой женушке, ясно? Иначе я превращу твою жизнь и жизнь тех, кто тебе дорог, в ад. Ты ведь знаешь – мне это по силам. – Он наклонился к ней, и его глаза угрожающе сверкнули. – И я сдержу свое обещание!

Ной отпустил ее так внезапно, что Марис, не ожидавшая этого, покачнулась и больно ударилась спиной о стальную решетку, которой были отгорожены мусорные контейнеры. Но Ной даже не взглянул на нее. Повернувшись, он зашагал назад – к дому Нади.

– Не жди меня, сегодня я домой не приеду, – бросил он через плечо и скрылся в подъезде.

Проводив Ноя взглядом, Марис еще долго смотрела на захлопнувшуюся за ним дверь. Страха она почти не испытывала – в душе Марис бушевали совсем другие эмоции. Несмотря на то, что рука и спина немилосердно ныли, а во рту стоял металлический привкус крови, она до сих пор не верила тому, что только что произошло. Неужели Ной и вправду ей угрожал? Неужели он действительно готов исполнить все, о чем говорил?

69
{"b":"4632","o":1}