ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Значит, Ной согласился тебя отпустить?

Почему-то мнение Ноя казалось Дэниэлу очень важным, и Марис не без раздражения подумала, что если бы он знал все подробности, то не задавал бы подобных вопросов. Марис очень хотелось закатать рукав и показать отцу синяки, которые за прошедшую неделю только слегка побледнели. Она хотела рассказать ему, как она до крови прикусила язык, и послушать, что он скажет, если она повторит угрозы, которыми осыпал ее Ной.

Но она промолчала. Марис знала, что Дэниэл будет потрясен не меньше, а может быть, даже больше ее. Возможно, несмотря на возраст, он сам отправится к Ною, чтобы объясниться с бывшим зятем.

Именно поэтому она решила пока ничего не говорить отцу. Она сделает это позже – когда разберется со своими собственными чувствами и когда у нее будет собственный план организации работы «Мадерли-пресс» без Ноя. Только после этого она сможет разговаривать с отцом спокойно и аргументировано.

И, поглядев отцу прямо в глаза, Марис сказала твердо:

– Да, Ной не против моей поездки.

Дэниэл встал и, взяв ее лицо в ладони, крепко расцеловал в обе щеки.

– Во сколько у тебя самолет? Марис поглядела на часы.

– Ой, мне пора бежать, иначе я опоздаю. – Она обняла и поцеловала Дэниэла, стараясь, чтобы он не заметил выступивших у нее на глазах слез.

– Ты самый лучший, папа, и я ужасно тебя люблю! – прошептала она.

– Я тоже тебя люблю, Марис, – ответил Дэниэл и, мягко отстранив Марис, поглядел ей в лицо. – Ну а теперь беги, а то действительно еще опоздаешь из-за меня… А я никогда не прощу себе этого.

21

Паркер сам открыл ей дверь. Несколько секунд он удивленно смотрел на нее, потом сказал:

– Ты что-нибудь забыла?

– Ты чертовски любезен, Паркер.

– Спасибо.

– На здоровье. – Она смерила его взглядом. – Может, пригласишь меня войти?

Паркер немного помолчал, словно раздумывая, потом откатился вместе с креслом назад в прихожую, освобождая проход.

– А где Майкл? – спросила Марис, оглядываясь по сторонам.

– Поехал на материк за чаем, сахаром, кофе, перцем, туалетной бумагой и прочим.

– И оставил тебя одного?

– Я вполне способен сам о себе позаботиться, – не ответил, а скорее прорычал Паркер. – Если хочешь знать, до того, как появился Майкл, я несколько лет жил один. И неплохо справлялся. Кроме того, я вовсе не один…

«Он был с женщиной», – догадалась Марис. В самом деле, все признаки были налицо: рубашка Паркера была расстегнута, а волосы растрепаны больше, чем обычно. Кроме того, эта поездка Майкла за продуктами… Неужели кофе и чай нельзя было купить на причале?

– Извини, я не хотела мешать… – пробормотала она, смутившись. – Я знаю, мне следовало позвонить и предупредить о своем приезде, но…

– Вот именно, – сердито заметил Паркер. – Но раз уж ты все равно здесь, тут уж ничего не попишешь. Проходи, присоединяйся к нам…

Развернув кресло, он покатил в столовую, и Марис неохотно последовала за ним. Она предпочла бы удрать, но никак не могла придумать подходящего предлога. Знакомиться с подругой Паркера она была совсем не расположена.

По совести сказать, ей не хотелось знакомиться вообще ни с кем, но меньше всего с женщиной, которую Паркер пригласил к себе, чтобы приятно провести время. Во-первых, по сравнению с ней Марис бы выглядела настоящей растрепой: юбка помялась, на чулках появилась затяжка, а переброшенный через руку плащ, который пришелся очень кстати в Нью-Йорке, выглядел на острове столь же уместно, как водолазный костюм в центре Сахары.

А главное, ей очень не хотелось делить Паркера с кем бы то ни было.

Поставив дорожную сумку в коридоре, Марис кинула поверх нее плащ и несколько раз провела рукой по волосам, которые пришли в полный беспорядок во время поездки на катере. Это было все, что она успела сделать. «Ну, где ты там застряла?» – крикнул из столовой Паркер, и Марис, решительно вздохнув, шагнула под арку, соединявшую коридор и обеденный зал.

Ее беспокойство оказалось напрасным. Кроме Паркера, в столовой никого не было, и Марис посмотрела на него с недоумением.

Он, очевидно, догадался, о чем она собиралась спросить, так как поднял голову и кивком указал на потолок.

– Смотри!

Марис посмотрела на слегка покачивающуюся люстру.

– Я уже видела, – сказала она. – Там рядом находится вентиляционное отверстие, и поток воздуха…

– Очень удобное объяснение, – перебил ее Паркер. – Но совершенно не правильное. Люстру раскачивает призрак самоубийцы – на острове это известно каждому младенцу.

– Какого самоубийцы? – удивилась Марис, и Паркер вкратце пересказал ей историю о несчастном плантаторе.

– …Все его идеи, призванные спасти семью от окончательного банкротства, были обречены с самого начала. Бакер только глубже увязал в долгах, – сказал он. – В конце концов он понял, что все бесполезно, и повесился прямо здесь, на крюке от люстры, – закончил Паркер.

– И ты действительно веришь, что его дух… или призрак… – Марис показала на люстру. – Что он до сих пор живет здесь?

– Черт, конечно!

– Разве это так приятно – знать, что в твоем доме водятся привидения?

Паркер рассмеялся.

– Дух прожил здесь лет сто, прежде чем мы с Майклом сюда переехали, так что скорее уж мы завелись в его доме, а не наоборот. Но он, кажется, ничего против нас не имеет. Как правило… К примеру, сегодня призрак мистера Бакера решил составить мне компанию. С ним дьявольски приятно побеседовать!

Марис подозрительно уставилась на Паркера, но потом заметила на буфете откупоренную бутылку виски.

– Ты пьян! – воскликнула она.

– Нет еще, – возразил Паркер. – Но я к этому стремлюсь.

– Это заметно, – усмехнулась Марис.

Паркер подъехал к буфету и взял бутылку в руки.

– Не желаешь ко мне присоединиться? – спросил он через плечо.

– С удовольствием.

Паркер стремительно повернулся к ней. Ее ответ застал его врасплох, но гримаса удивления на лице Паркера тут же сменилась довольной ухмылкой.

– Порок вам очень идет, миссис Мадерли-Рид, – проговорил он. – Вам следует предаваться ему почаще. – Паркер взял с серебряного подноса чистый стакан. – Скажешь, когда хватит…

– Достаточно.

Он наполнил оба стакана – свой и ее, зажал их между ногами и подъехал к ней.

– Прошу.

Это была явная провокация. Глядя ему прямо в глаза, Марис протянула руку за бокалом.

– Смотри не перепутай…

Марис вытянула ближайший к ней стакан и поднесла к губам.

– Твое здоровье.

– Твое также… – Паркер залпом осушил свой стакан. Марис осторожно пригубила неразбавленный бурбон.

– Именно этим ты занимаешься вместо того, чтобы писать?

Паркер ухмыльнулся.

– Это тебе Майкл наябедничал?

– Ты перестал отвечать на мои звонки, и мне захотелось узнать причину.

– Ах он предатель!

– Кое-что я способна увидеть и сама.

– Я всегда знал – ты способная девочка.

– И все-таки, Паркер, почему ты перестал работать над «Завистью» и почему ты пьешь днем, один?

– А разве есть лучшее время, чтобы пить, за исключением, конечно, раннего утра и позднего вечера? Кроме того, все великие писатели были пьяницами. Разве ты этого не знала? Держу пари, старик Гомер посещал что-то вроде древнегреческого Общества анонимных алкоголиков. Все американские писатели, начиная с Эдгара Алана По и заканчивая Скоттом Фицджеральдом, все крупные писатели, я хочу сказать…

– Почему ты пьешь, Паркер? И не заговаривай мне зубы, пожалуйста!

– А почему ты приехала? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я первая спросила.

– Потому что все наркотики у меня вышли, а повеситься на крюке от люстры мне будет трудновато, – усмехнулся он.

– Это не смешно, Паркер.

– Я и не собирался смеяться.

– Ты заговорил о самоубийстве. Это оскорбительно и… бестактно. Особенно сегодня. Только утром я побывала на похоронах близкого мне человека, который покончил с собой на прошлой неделе.

74
{"b":"4632","o":1}