ЛитМир - Электронная Библиотека

Рассмотрев варианты, Райан понял, что у него нет выбора. Краткая мысль, что он мог бы пойти на сделку, была отброшена: если он откажется бороться, апачи сочтут его трусом. Он почетный друг Черного Ястреба, и для вождя будет более позорным, если он откажется от состязания, чем если проиграет его. Апачи не считают зазорным отступить, если это означает сохранить жизнь для борьбы на другой день, но они презирают трусов.

Райан мрачно подумал, что и Стефани скорее одобрила бы то, что он ее не продал. Если бы он взял тех лошадей, что ему предлагал Пятнистый Волк, он бы сейчас не сидел с апачами в парилке и не размышлял о будущем. Между этими тремя апачами возникнет разногласие, и тогда он…

Райан с отвращением вздохнул, вспомнив, по какой причине оказался в Аризоне со Стефани Эшворт. Он отметил про себя, что все мужские беды происходят либо из-за денег, либо из-за любви. В его случае присутствовали обе причины.

Глава 23

Вождь Черный Ястреб постановил так, как и думал Райан: будет состязание между Райаном и каждым из претендентов, в случае ничьей победу присуждает шаман. Правила просты. Борьба идет до тех пор, пока один из бойцов не сможет подняться с земли или пока женщина из деревни не объявит, что он слишком тяжело ранен, чтобы продолжать борьбу.

— Ты долго пробыл среди своего народа, Белый Медведь, — сказал Райану Черный Ястреб. — Ты все еще сильный воин? — Апачи дали такое имя Райану за густую поросль на груди, напоминавшую шкуру медведя.

— Завтра узнаем ответ на твой вопрос, — сказал Райан, возвращая вождю трубку. У него уже кружилась голова от смеси крепкого табака с пейотом. Пейот — днище кактуса — вызывает галлюцинации, апачи в основном берегут его для религиозных церемоний. Райан уже долгое время раскуривал трубку с апачами. Та, которую он держал в руках, была замысловато изукрашена в отличие от обычных, сделанных из оленьей кости. Черный Ястреб был обладателем ценной трубки из красного камня, который называется катлинит. Она имела форму скачущей лошади. Время от времени Черный Ястреб доставал из вышитого бисером кожаного кисета порцию табака и набивал его в трубку, заталкивая птичьим пером. Он улыбнулся Райану поверх клуба серого дыма.

— Ты, как всегда, спешишь дать ответ, который вовсе не ответ, — заметил Черный Ястреб. — Скажу точнее: как ты думаешь, ты сможешь победить моего сына и двух других тренированных воинов?

Райан подавил искушение встряхнуть головой, чтобы прочистить мозги от опутавшей его паутины. Оттягивая время, он принял от вождя трубку и подержал ее перед собой, косясь на него сквозь дым. Старый вождь посмотрел ему в глаза, в благородных чертах лица читался вопрос. Райан чуть не улыбнулся. Черный Ястреб был храбрым и честным человеком, каких он едва ли еще встречал, и выглядел он властно, как вашингтонский сенатор. Родись Черный Ястреб в другом мире, он был бы прославленным лидером, известным всему миру. Но как вождь апачей, он был просто краснокожий, и ему была уготована судьба других индейских лидеров, таких как Джеронимо, Кочайз и Мангас Колорадас. Из них только Джеронимо остался в живых, он обитал в федеральной резервации для апачей. Группа его соратников-отступников была невелика, каким-то образом они избежали участи быть загнанными в обычную резервацию.

— Да, я уверен, что достаточно силен, чтобы бороться с твоими лучшими воинами, — наконец сказал Райан. Он передал трубку Черному Ястребу. Они сидели, скрестив ноги, в типи вождя. Старый вождь подался вперед и уставился на Райана испытующим взглядом.

— Хоть это будет дружеский поединок, но он настроит людей против меня, Белый Медведь, — угрюмо сказал Черный Ястреб. — В последние годы многие вещи навсегда изменили путь жизни моего народа. Мы, как буйволы, будем уничтожены и забыты. Скоро долины перестанут оглашаться ревом бизонов и криками апачей.

Райан не спорил. Черный Ястреб видел будущее так же, как и он. Это было грустно, но неизбежно.

— Да, Черный Ястреб. Но придет время, когда твой народ и мой станут жить в мире.

— Вероятно. Но сейчас перед нами вопрос о белой женщине с лунными волосами. Три моих лучших воина, включая младшего сына, хотят ее получить. Придется устроить поединок, чтобы решить, кому она достанется. Она — твоя женщина, Белый Медведь?

Райан помедлил, ища правильный ответ. Наконец он сказал:

— Да, сегодня она моя. Поединок решит, чья она будет завтра.

Если бы Стефани знала, что ее судьба сейчас зависит только от результата завтрашней борьбы Райана с тремя закаленными в боях апачами, она бы преисполнилась еще более дурных предчувствий. Но сейчас она только злилась, что Райан нашел себе занятие получше, чем сообщить ей о ходе дела.

— Где он? — потребовала она ответа от Пятнистого Хвоста, когда тот вернулся в свой типи. — Я не видела его целый день!

— Придержи язык, женщина. Когда будет надо, тебе скажут. — Он бросил на пол сумку из оленьей кожи и сел.

От раздражения ее голос стал еще резче:

— Райан все еще в деревне? Почему он не пришел меня проведать?

Пятнистый Хвост, прищурившись, посмотрел на Стефани. Она не так хороша, как женщины-апачи, решил он. Его жена, Маленькая Птичка, могла придираться или злиться, но знала, когда нужно замолчать. Придется эту научить, как должна себя вести жена.

— Он скоро придет, а теперь помолчи!

Стефани мигом уловила враждебность в его тоне. Она покорилась, сложила руки и села на свой тюфяк. Проснувшись утром, она поначалу растерялась, но потом вспомнила события, приведшие ее в жилище из бизоньих шкур. Когда Стефани попробовала спросить о чем-то жену Пятнистого Хвоста, та не проявила ни малейшего желания ей помочь и только пожала плечами. Любопытство и сомнения терзали ее, она возилась на тюфяке, гадая, где Райан. Не может быть, чтобы он бросил ее!

Было около полудня. Нижний край полости, закрывавшей вход в типи, был поднят для проветривания. В лучах солнца плясали пылинки, Стефани закашлялась, потому что пыль лежала повсюду тонким слоем. Несмотря на жару, в типи было вполне терпимо, что удивляло ее. Может быть, это оттого, что типи Пятнистого Хвоста стоит под раскидистым хлопковым деревом и сюда залетает ветерок от маленького ручья, протекающего через всю деревню.

Уткнувшись подбородком в кулаки, Стефани слушала, как кричат и смеются дети, играя в воде. Она печально вздохнула — ей хотелось бы к ним. Прошло несколько дней после того, как она принимала настоящую ванну, а что может успокоить лучше воды? Именно сейчас ей требовался покой, отдых после страшных событий, которыми она не могла управлять, это они правили ею.

Всю жизнь Стефани учили контролировать ситуацию, повелевать своей судьбой. Приехав в Аризону, она потеряла контроль даже над собственными чувствами. Райан Корделл перевернул ее жизнь. Опасность её положения отступала на задний план при мысли о чувствах, которые она испытывает к Райану. Из этого кризиса он ее как-нибудь спасет, а кто спасет ее от него?

Стефани вскинула голову — в типи вошел Райан. Он поднырнул под полог и остановился в проходе. Стефани вытаращила глаза: невероятно! Он был в набедренной повязке, черные волосы по лбу были перехвачены полоской ткани. На нем были высокие, до колен мокасины из бычьей кожи. Она бы не сразу узнала его, если бы не волосатая грудь, — Стефани заметила, что у апачей нет волос на теле.

Темнокожий, черноволосый, Райан напоминал воина-апачи, вот только у апачей не бывает таких глаз — серебристо-серых, как чистый родник в горах. Они смотрят в душу и понимают, что она при этом чувствует. От его кривой улыбки упало сердце, и Стефани сама не поняла, что встала, пока не оказалась в объятиях Райана. Уткнувшись лицом ему в плечо, она обвила его руками и прижалась к нему всем телом.

— Соскучилась по мне, Принцесса? — Игривый тон толкнул ее на дерзкий ответ.

— Как по нарыву! — Она потерлась лбом о чисто выбритую челюсть Кордела. — Где тебя черти носили?

46
{"b":"4639","o":1}