A
A
1
2
3
...
20
21
22
...
30

— Хорошо… но завтра ранним утром я уеду, так что сделай соответствующие распоряжения.

Примерно через двадцать минут Алекс спустился вниз, одетый в свой лучший костюм и любимый галстук. Он в рекордное время принял душ и побрился, не спуская глаз с фургончика под окнами. Фургончик на месте, значит, она еще не уехала.

Так и есть: сидит в маленькой столовой, нацепив свой комбинезон, смотревшийся столь же ужасно, как та проклятая красная фланелевая пижама, что болталась на ней как балахон. Однако это, к сожалению, не имеет значения. Независимо от своего наряда она могла зажечь его, как лампочку.

Упаси Бог встретить ее в чем-то облегающем и тонком — он взорвется на месте. Семь сорок пять утра, он даже не выпил кофе, а единственной мыслью было сорвать с себя одежду, опрокинуть Ангелину на стол, зарыться в ее сладкое маленькое тело и остаться там навек.

Не следовало привозить ее сюда. После случившегося ночью нужно было увезти ее домой и пригласить к Сэнди профессиональную медсестру.

— Еще раз доброе утро, — произнес Алекс, стараясь вести себя так, как подобает направляющемуся на работу преуспевающему бизнесмену средних лет, а не как дикому жеребцу, почуявшему кобылу в пору гона. — Ты уже поза…

Его голос осекся, когда он взглянул на месиво в своей тарелке.

— Что это за чертовщина?

— Завтрак. Разумно сбалансированный завтрак. Я вчера говорила с Флорой, и знаешь что? По-моему, этой женщине чего-то не хватает. Какая-то она кислая… Так или иначе, я рассказала о правильной диете для мужчины, ведущего сидячий образ жизни, так что отныне ты можешь не беспокоиться о холестерине. Не думаю, что у тебя проблемы с весом, но мужчина в твоем возрасте не должен…

И тут он взорвался. Метнув подобный молнии взгляд сначала на спокойную, уверенную в своей правоте женщину, затем на месиво в своей тарелке, он начал сыпать проклятиями:

— Какого дьявола! Где моя яичница с колбасой, где пирожные?!

— Я уже объяснила.

— И какое твое собачье дело, что я ем? Тебе кто-нибудь говорил, что ты — самая большая любительница покомандовать к востоку от Скалистых гор?

— Сказать правду, да, но я только пытаюсь быть полезной. Вспомни, не ты ли притащил меня сюда? Я не напрашивалась. Сам знаешь, у меня полно своих хлопот, но на прошлой неделе Сэнди сказала, что ты последнее время не слишком хорошо себя чувствуешь, так что я обещала разобраться, в чем дело.

— И разобралась, как я вижу. — Его голос стал спокойным, но это было скорее затишье перед бурей.

— Ну, ладно, ладно. Сегодня любой здравомыслящий человек знает, что вилкой и ложкой можно выкопать себе могилу. Жирная пища вредна, а спортом ты совсем не занимаешься. Прогулки верхом не в счет — не ты же шевелишь ногами!

— А плавание? Не забывай про плавание, — произнес он тем же опасным тоном.

— Не так уж велик твой бассейн. В любом случае, даже если бы ты не был таким нервным и не имел столь скверный характер, то все равно подвергал бы себя риску из-за не правильного питания. Бифштексы, сыр, все эти жирные, масленые десерты! Ни разу не видела на твоем столе овощного салата. Алекс, ты должен позаботиться о себе хотя бы ради Сэнди. Научись расслабляться, отдыхать — и проживешь дольше.

Алекса раздирали два чувства: искушение прибить ее на месте и страстное желание сделать ее постоянной частью своей жизни. Что за мерзкое стремление лезть не в свое дело? И по какому праву она вновь ворвалась в его жизнь, зачем всколыхнула чувство вины за тайную страсть к младшей сестренке своего лучшего друга?

Все в Анжеле Видовски его раздражало. Однако нельзя не признать, что за долгое время она первая, за исключением страховых агентов, заинтересовалась его здоровьем. Странное чувство — ощущать чью-то заботу.

И к этому чувству ни в коем случае нельзя позволить себе привыкать.

— Итак, что это за бурда? — Алекс поковырял вилкой в белой комковатой массе в тарелке.

— Омлет. Приготовлен только из белков, а не из целых яиц, и приправлен свежими овощами и обезжиренной сметаной.

Он закрыл глаза.

— Кошмар. Надеюсь, это шутка?

— Ты быстро полюбишь этот вкус. Посетовав на свою горькую судьбу, Алекс смиренно взялся за вилку. По крайней мере это решало другую проблему — ту, за которую пришлось бы краснеть, не сядь он вовремя за стол. Подумать только — какой-то омлет с овощами, поджаренный хлебец с отрубями и яблоки на завтрак вместо нормальной еды и мягкого белого хлеба со сливочным маслом и клубничным джемом!

— По крайней мере ты не лишила меня последней радости, — пробормотал он, дотягиваясь до большого фарфорового кофейника. Алекс обожал колумбийский кофе, отборного сорта и свежепомолотый. — И на том спасибо.

Сделал глоток — и чуть не подавился. Глаза его полезли на лоб. Обжигая ее гневным взглядом, он зарычал:

— Какого дьявола ты сделала с моим кофе? Это помои!

— Вовсе нет. Единственное, что удалено из этого кофе, — кофеин. Ты быстро полюбишь этот вкус.

И она занялась своим густым черным колумбийским кофе отборных сортов и полноценным омлетом с сыром. И с беконом. У Ангелины не было проблем со здоровьем. Ее холестерин всегда был в норме, вес и процент жира на теле точно соответствовали росту, а артериальное давление устойчиво держалось на уровне 118 на 68. Переболев в детстве обычными болезнями, она больше не хворала ни дня в жизни.

Хотя, если быть абсолютно честной, прошлой ночью, когда Алекс зацеловал ее до бесчувствия, ее артериальное давление явно подскочило.

Как и обещала, Ангелина осталась в доме Алекса. Отнесла ужин в комнату Сэнди и вскоре отправилась спать. Она твердо продемонстрировала всем свою позицию.

У нее есть собственная жизнь.

Ей есть чем заняться.

Кроме того, шел второй в году озеленительный сезон. И чем дольше она останется рядом с Алексом, тем труднее будет вернуться к своим прямым обязанностям.

Так будет лучше, решил Алекс. Чего ждать от этой проклятой женщины? Явилась — и разрушила его мерное и отрегулированное существование.

Ну, настолько отрегулированное, насколько возможно при дочери, переживающей трудный возраст, домоправительнице, которая не может подняться по лестнице и забывает любые инструкции через полчаса, и при грубой поварихе, у которой недавно развились садистские наклонности.

Ни к чему привыкать к ситуации, если ей не суждено продлиться. Кроме того, какой дурак подпустит к себе человека, вечно сующего нос не в свое дело, указывающего, как жить и что есть, и лишающего тебя последних удовольствий, не предлагая ничего взамен?

Забудь Анжелу Видовски, приказал он себе. И в результате так зарылся в дела с покупкой фабрики и с осенней мебельной ярмаркой, что редко думал о ней больше восьми часов в сутки.

Как Гас называет ее? Ведьмочкой?

Это уж точно! Заколдовала всех в его доме, за исключением разве Флоры. На эту она наложила «обезжиренное» заклятие.

Миссис Джилли буквально извела его бесконечными вопросами, вернется ли мисс Перкинс к осенней приборке, потому что в противном случае придется нанимать кого-нибудь со стороны.

По традиции у них дважды в год проводилась генеральная уборка, состоящая из перетряхивания бельевого чулана, замены чехлов на мебели, покрывал и драпри на более подходящие по сезону и перемены аксессуаров — хрусталя на медь, свежих цветов на сухие букеты и вечнозеленые растения и так далее. В процессе уборки все мылось, чистилось, полировалось и инвентаризировалось.

Мистер Джилли жаловался, что мисс Ангелина обещала помочь с этими проклятыми кленами и проредить кусты. И еще надо бы пересеять газон перед домом. И где был сам этот проклятый пьяница, когда она предлагала помочь довести до ума лужайку?

Вот и сегодня оба завели привычную волынку. Отмахнувшись, Алекс перебрался в гостиную, где обнаружил Сэнди. Ее конечности обвивались вокруг ножек кресла, а сама она сосредоточенно изучала что-то подозрительно похожее на любовный роман в мягкой обложке.

— Занимаешься? — вкрадчиво поинтересовался Алекс.

21
{"b":"4649","o":1}