ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В этот момент в дверь заглянул юноша.

– Мама, ты закончила дела?

Юноше было лет восемнадцать-девятнадцать, и лицом он сильно напоминал маленького Яна. Старший сын хозяйки, понял Девлин.

– Ступай, Пааво, я приду через минуту, – ответила трактирщица и, повернувшись к Девлину, сказала: – Можешь отодвинуть столы и разложить постель возле очага. Когда будешь ложиться, потуши лампу. Уборная во дворе, позади хлева. Мы с сыновьями встаем с первыми лучами солнца, поэтому сейчас пойдем спать. Если что-нибудь понадобится, моя комната – первая по коридору.

Девлин поблагодарил хозяйку и пожелал ей спокойной ночи. Несмотря на довольно ранний час, его глаза слипались, и он то и дело клевал носом. Наверное, лучше размяться немного, чтобы не заснуть прямо за столом. Девлин встал и тут же, охнув, согнулся от боли, скрутившей желудок. Его спина и лоб взмокли от пота. Он наклонился вперед, хватаясь за стол, – желудок свело второй волной боли. Будто чья-то огромная рука выворачивала наизнанку его внутренности.

Боль немного отступила, и Девлин глухо выругался. Он знал, что скоро приступ повторится.

– Чертов серолист, – зарычал он, снова скрючившись от колик.

Ну надо же, какое невезение! Ему становилось плохо даже от одного листочка этого растения, а судя по всем признакам, в этот раз он съел много больше. Обычно Девлин избегал блюд, приправленных серолистом, но сегодня не смог распознать его среди других запахов.

Боль все усиливалась. Теперь у Девлина было такое чувство, словно ему в глотку льют расплавленный метал. Из последних сил он заставил себя выпрямиться и побрел к двери. Держась одной рукой за живот, другой он толкнул дверь и, шатаясь, вышел в темноту.

Где же эта чертова уборная? Девлин никак не мог вспомнить, что говорила хозяйка, а на поиски у него уже не было времени. Волоча ноги, он попытался двигаться быстрее и едва успел добраться до обгорелых руин, как его внутренности окончательно взбунтовались. Девлин упал в грязь на четвереньки, и открылась рвота. Волны острой боли сотрясали тело; даже когда в желудке уже ничего не осталось, его по-прежнему продолжало тошнить.

Он с трудом поднял голову и, борясь с головокружением, сел на колени. В животе пульсировала глухая боль. Девлин злился на себя, что допустил такую глупость. Но откуда ему было знать? Серолист – дикая трава, растущая только в Дункейре. Кто мог предположить, что в простом придорожном трактире в Джорске подадут блюдо с такой экзотической приправой?

Ожидая, пока желудок успокоится, Девлин ругал себя последними словами. Его одежда насквозь промокла от пота, и на холодном ночном воздухе он замерз, но боль все не проходила.

Наконец колики начали ослабевать, и Девлин рискнул встать на ноги. Голова сильно кружилась – сказывалось то, что он наелся серолиста, а потом был вынужден весьма неприятным способом избавиться от ужина. Он медленно пересек двор и позади хлева нашел наконец уборную. Он облегчился и зашел в расположенную рядом умывальню, где прополоскал рот и плеснул на лицо холодной воды. Возвращаясь обратно в трактир, Девлин чувствовал, как ноют все кости. В комнате у него едва хватило сил, чтобы сдвинуть столы и раскатать постель. Пока он расстилал ее, снова закружилась голова, и он буквально рухнул на пол, даже не сняв сапог и не погасив лампу.

У него пересохло во рту от жажды, однако по опыту он знал, что даже небольшой глоток воды вызовет новый приступ рвоты. Оставалось лишь заснуть и надеяться, что к утру ему станет лучше.

Закутавшись в плащ, Девлин закрыл глаза и расслабился. Через некоторое время он услышал чьи-то шаги в коридоре и звук осторожно открываемой двери. Желая, чтобы его наконец оставили в покое, Девлин уткнул голову в складки плаща.

Шаги прозвучали ближе, и Девлин почувствовал тупую боль от пинка в бедро, но он испытывал такую слабость, что даже не пошевелился.

– Спит, – сказал кто-то, по голосу похожий на сына хозяйки, Пааво. Судя по звуку, Пааво стоял прямо над ним.

– Ну еще бы, – ответил ему более низкий голос. – Мать знает свое дело.

В следующее мгновение Девлин понял, о чем говорят эти двое. Он не очень хорошо разбирался в травах, но слышал, что если серолист смешать с толчеными ягодами калантии, то получится сильное снотворное. Человек, которому подмешают в пищу это зелье, уснет мертвецким сном – если, конечно, у него нет врожденного отвращения к серолисту и его не стошнит сразу после еды.

Девлин затих. За себя он не боялся и был готов умереть, но его жизнь больше не принадлежала ему – заклятие уз и сейчас побуждало его к действию. Оно не позволит просто так лежать и дожидаться погибели, когда над другими людьми нависла угроза. Девлин еще не выполнил свой долг перед королевством.

По-прежнему чувствуя слабость от отравления серолистом, Девлин сомневался, сможет ли держаться на ногах, но иного выхода не было. Он рискнул приоткрыть один глаз и увидел перед собой заляпанные грязью башмаки. Их обладатель стоял как раз между Девлином и его топором, привязанным к мешку.

– Здоровый увалень… Кончай его, а я займусь остальными, – скомандовал старший из двоих. – Или боишься замарать руки?

– Нет, я справлюсь, – отозвался Пааво.

Девлин подождал, пока не затихли шаги, означавшие, что сообщник Пааво ушел делать свое черное дело. Пааво глубоко вздохнул, приготовившись нанести удар, и в этот момент Девлин резко перекатился на бок и вскочил на ноги. Кинжал просвистел в воздухе и вонзился в то самое место, где секунду назад лежал Девлин.

Пааво выругался, его лицо побелело от страха, а глаза дико заблестели. Он принялся размахивать перед Девлином огромным ножом.

Девлин оглянулся, но бежать было некуда. С одной стороны был очаг, с другой – выход запирали сдвинутые столы. Чтобы добраться до топора, Девлину нужно было каким-то образом обойти противника. Пааво снова замахнулся, и Девлин попытался схватить нож, но лишь заработал неглубокую царапину. Он понимал, что драгоценное время уходит впустую. В любую минуту этот болван вздумает позвать на помощь, сюда сбежится вся шайка, и Девлин окажется в ловушке. Он ничего не сможет сделать, и из-за его слабости опять погибнут невинные люди.

Загнанный в угол Девлин принял единственно верное решение: чуть отступил, низко наклонился и двинул нападавшего головой в живот. Раздался глухой звук, и Пааво лишился сознания.

Девлин зашатался и попятился назад. В ушах у него стоял звон. Он поднял голову и увидел, как незадачливый разбойник сполз по стене и бесформенной кучей осел на пол. Девлин склонился над ним, схватил за шиворот и потряс, но голова юноши безвольно моталась из стороны в сторону – Пааво не приходил в сознание.

Девлин подошел к своему мешку, развязал топор и сорвал холст, которым тот был обмотан, затем поднял кинжал, брошенный Пааво, и засунул его за пояс. У двери он замер и долго прислушивался, пока не убедился, что в коридоре никто не подстерегает. Он удивился, что шум борьбы не разбудил двух других постояльцев. А может, их тоже опоили сонным зельем?

Девлин осторожно двинулся по коридору, мельком заглянув в пустую кухню, расположенную напротив общей комнаты. Следующая дверь оказалась запертой, и он вспомнил, как хозяйка говорила, что это ее комната. Сделав еще пару шагов, Девлин свернул за угол. Из раскрытой двери по левой стороне коридора лился свет, озаряя фигуру человека с мешком в одной руке и клинком – в другой.

– Стой, или я убью тебя, – приказал Девлин.

Человек повернулся к нему лицом, и Девлин медленно приблизился, ощущая тяжесть топора в руках. Деревянные стены узкого помещения словно давили на него. В тесном коридоре не хватало место даже для того, чтобы двое могли разойтись, не то что сражаться.

Незнакомец, человек в полном расцвете сил, был выше Девлина и благодаря длинным рукам имел серьезное преимущество.

– То, что здесь происходит, тебя не касается, – сказал он. – Уноси ноги и, может быть, останешься в живых.

– Эти люди – ни в чем не повинные путники, – твердо заявил Девлин. – Их убийство – настоящее преступление, и меня это очень даже касается.

20
{"b":"4665","o":1}