ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Снова наступила долгая холодная тишина. Труп лежал на боку, как перевернул его Стенли. Одна рука безвольно упала на лицо. Губы его, казалось, улыбались, словно он спал. Стенли выглядел серым, глаза Симона еле двигались, не глядя ни на кого. Позади людей высились грузовые шлюзы, и оттуда доносились лязг и гул, не остановленные даже смертью.

Заговорил Питер Кохран.

— Я сам извещу земные власти. Тем не менее никто не покинет купол и не свяжется ни с кем, пока не закончится расследование и полиция не позволит вам улететь.

Послышались громкие протестующие крики. Питер прервал их.

— Извините, но это необходимо. Будьте нашими гостями, и я уверен, что Сидна сделает ваше пребывание здесь как можно более приятным.

Они начали медленно расходиться, возвращаясь к дому. Несколько человек отправились искать Джонни. Питер снова повернулся к Комину.

— Я не пытался убить вас. Как сказал Джон, убийство — для дураков. И если бы я хотел убить вас, я сделал бы это сам, и это было бы неплохой работой. Ладно, ребята, отпустите его.

Когда Питер Кохран пошел, тяжело шагая, Симон с беспокойством поглядел ему вслед.

— Ты знаешь, что он сделает? — сказал он Стенли.

Стенли все еще глядел на труп, словно тот производил на него странное впечатление очарования. Он то и дело проводил языком по губам, словно они пересохли, руки его дрожали.

— Не знаю, — рассеянно ответил он. — У меня не было времени думать.

— Он задержит уведомление Земли о случившемся как можно дольше. Он подготовит проклятый корабль к старту и улетит без дальнейших проверок. К тому времени, как сюда прибудут колы, мы уже покинем нашу систему — если двигатель заработает.

Голос его задержался на коротком слове «если». Комин услышал его и содрогнулся, подумав, где они будут, если двигатель не сработает.

7

Его звали Арчи Комин, и когда-то у него был дом на Земле, когда-то у него была девушка с крепкими загорелыми плечами. А что он делает здесь, в бездне между звездами?

По главной кабине от стола, где остальные играли в карты, пронесся голос:

— Дай мне три.

Комин подумал, что это смешно. В самом деле, очень смешно, что люди, совершающие второй Большой Прыжок в истории, люди, летящие быстрее и дальше, чем кто-либо, не считая пятерых до них, отделенные лишь металлическими стенками от ужаса бесконечности, сидят и играют маленькими пластиковыми картами и притворяются, что они не там, где есть на самом деле.

Теперь он знал, что чувствовал Баллантайн. Это не полет между планетами, к которым люди давно привыкли. Это полет в безумие. Иллюминаторы плотно загорожены, потому что за ними нет ничего, кроме ужасной пустоты, оттененной сверхъестественными вспышками энергии, что была их собственной массой, пропускаемой через нейтронные конверторы в мощном поле и толкающей их через пространство, которое было ненормальным, а может быть, даже и не существующим в их собственной Вселенной. Теоретически астронавигаторы знали, где находятся. Практически этого не знал никто.

И самое отвратительное то, что не было ощущения движения. Внутренность корабля была стиснута в неподвижности, подобно мертвому и неподвижному центру урагана. Они с таким же успехом могли находится на Земле, в комнате с закрытыми ставнями, никуда не летя. И еще звезды — звезды, которые Баллантайн изучил до ненависти — казались на экране линиями, искаженными, призрачными и бесконечно чужими, пока несущийся корабль догонял и пересекал их световые лучи.

Только один экран, настроенный на сложное затухающее электронное поле, показывал пространство впереди в относительно истинной перспективе. Центром пересечения линий и центром в автоматических конденсаторах был тусклый красный глаз звезды Барнарда. Сначала люди частенько задумчиво глядели на экран, потом смотрели на него все меньше и меньше и наконец стали избегать его.

Комин не мог его избежать. Он снова и снова шел пялить на него глаза. Он не мог перестать думать о нем. Он спросил Питера Кохрана:

— Почему именно звезда Барнарда? Что заставило Баллантайна выбрать ее вместо Центавра?

— Он знал, что у звезды Барнарда есть планеты, — ответил Питер. Он выглядел усталым, дошедшим до последней точки, полным лихорадочного торжества, не позволявшего ему отдыхать. — У нее низкая яркость, и астронавты несколько лет назад смогли визуально отделить ее планеты с помощью телескопа Кейбла. Насчет Альфы и Проксимы Центавра они еще не совсем уверены, вот и была выбрана звезда Барнарда. Конечно, это только начало. Теория Вейсзакера теперь вполне доказана, и она утверждает, что большинство звезд имеет планеты, так что, как видите, это только начало…

Он внезапно прервал себя, так как понял, что говорит слишком быстро, слишком горячо. Молодой врач, что присматривал за Баллантайном и теперь полетел, чтобы присматривать за ними, потому что он был единственным специалистом, по трансурановой медицине, сказал:

— Лучше примите снотворное и немного отдохните, мистер Кохран.

Питер сказал:

— Нет, я хочу снова вернуться к вахтенным журналам.

— Для вахтенных журналов есть много времени.

— Во всяком случае, в них нет ничего нового, — сказал Симон. Его пристальный взгляд, холодный и сверкающий, был устремлен на Комина. — Ваш приятель единственный, кто знает, куда мы летим, не так ли?

— Это вы узнаете, — сказал Комин, — когда мы прибудем туда.

Кренч, врач, и Рот, исследовавшие Баллантайна, и еще один человек из лаборатории Кохранов, сосредоточились на картах, чтобы не влезать в ссору Кохранов.

Комин резко сказал Питеру, Симону и Стенли:

— И прежде чем вы узнаете это, я собираюсь узнать, кто нанял Башбурна, чтобы достать меня.

— Кто из нас?

— Да. Это был один из вас троих. Один из вас имеет недостающие журналы Баллантайна. У вас у всех был удобный случай.

Взгляд Комина был очень ярким, очень твердым. Он, как и остальные, страдал от долгого напряжения. Дела пошли плохо, прежде чем они покинули Луну: накрытый простыней труп Джонни лежал в одной из больших комнат. Гости Сидны истерически требовали узнать, почему не прилетает полиция, почему их держат тут пленниками. И сама Сидна с каменным лицом, не разговаривающая ни с кем. Старый Джон беседовал с ней. Комин не знал, что он сказал, но в Сидне не осталось души.

Старт не задержался. Прошло не более двух дней по земному времени. Питер сделал в точности то, что предсказал Симон. Активность у грузовых шлюзов безумно возросла, рабочие падали с ног от усталости. И когда, невероятно быстро, корабль был готов, Питер связался с властями, и не было времени даже попрощаться.

— Один из вас, — сказал Комин, — нанял убийцу, который застрелил не того. Пока я не знаю, кто именно из вас, но буду знать.

Питер свирепо сказал:

— Вы по-прежнему думаете, что я дал Башбурну пропуск?

— Но пропуск у него был.

Симон подошел и встал перед Коминым.

— Вы не понравились мне с первого взгляда, — сказал он. — И с течением времени вы нравитесь мне все меньше и меньше. Вы слишком много болтаете. Может быть, и неплохо, если кто-нибудь убьет вас.

— Да, — сказал Комин. — А вы видели, как Башбурн выходил из яхты. Вы могли бы остановить его и проверить поддельный пропуск, но не сделали этого.

Стенли поймал Симона за руку и сказал:

— Минутку. Мы не должны сейчас ссориться. Мы…

Доктор Кренч нервно откашлялся.

— Послушайте, мы все сейчас в психологическом напряжении, которое может нас сломать, если мы не будем осторожны. Отдохните. Примите снотворное, успокойтесь. Особенно вы, мистер Кохран.

— Вы говорите так, — сухо сказал Питер, — словно сами пользуетесь снотворным. — Он взглянул на Симона. — Однако, мне кажется, вы правы. Иди, Симон.

— Тебе лучше тоже уйти. Но я больше не буду спорить. Я ухожу и постараюсь уснуть.

Питер вышел из каюты. Симон тоже. Стенли уселся в кресло и тупо уставился в стену. Картежники разговаривали тихими монотонными голосами, словно их мысли были сосредоточены вовсе не на игре.

14
{"b":"4666","o":1}