A
A
1
2
3
...
75
76
77
...
115

— Однажды я упала с крыши, — кратко пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Элизанды. — С тех пор я боюсь высоты и обрывов. Как бы ни была надёжна опора.

Элизанда рассмеялась.

— С таким талантом рассказчика, Джулианна, тебе нечего делать у шарайцев.

— Я не люблю говорить об этом, — отрезала девушка. Она не могла без дрожи вспомнить своё падение в темноту, совершенно беззвучное — она закусила язык, чтобы не кричать, — и хоровод звёзд над головой, звёзд, каждой из которых хотелось увидеть её падение.

После того раза она никогда больше не поднималась на высокие башни, избрав своей участью крытые галереи. Она стала жителем тёмных закоулков и подвалов, навсегда отвернувшись от солнца и ветра, царивших над крышами и высокими стенами. Об этом она, впрочем, не любила думать в особенности.

Элизанда вздохнула.

— Нет, ты всё-таки поезжай к шарайцам, Джулианна. Там не будет ни башен, ни высоких крыш — там вообще нет высоких зданий, разве только в Рабате. Ты туда съездишь, но забираться высоко тебя никто не заставит — разве что по внутренним лестницам. Тебе останется только держаться подальше от окон. А если ты не научишься чувствовать себя уютно на высоте, быть может, тебя обучат пользоваться речью, рассказывать истории, не важно, свои или чужие. Тогда я спрошу тебя, что ты делала на крыше, кто был с тобой, кто за тобой гнался или за кем ты гналась.

— Я тебе не скажу. Извини, но… Элизанда, да я даже отцу этого не рассказывала…

Брови Элизанды приподнялись — девушка была удивлена, как того и хотелось Джулианне. Впрочем, почти сразу же лицо подруги стало невозмутимым.

— Джулианна, да я не рассказывала отцу ничего важного с тех пор, как вышла из пелёнок! И вообще, так никто не делает — и не должен делать. Отцы существуют для того, чтобы скрывать от них свои тайны. А вот с друзьями тайнами следует делиться, по крайней мере когда все уже позади.

Джулианна покачала головой; такого друга у неё не было никогда. «И такого отца не было», — подумалось ей с удивившей её самой горечью. Дочь королевской тени — это роль, написанная её отцом. Он придумывал правила, а Джулианна подчинялась им, словно молодое деревце, гнущееся под тяжестью приказов и дающее столько плодов, сколько может на себе нести. Она даже помыслить не могла о том, чтобы иметь секреты от отца, пока не пришлось их завести. Однако с того самого момента её мучила вина за этот молчаливый обман, и вина эта только толкала её на большую покорность отцу.

Когда отряд наконец спустился на равнину и вышел на пересекавшую её пыльную дорогу, Элизанда закупорила флягу с джеретом, заслышав стук копыт приближавшейся к паланкину лошади.

— Кстати, о тайнах, — заметила она. — Потренируйся на сержанте. Представь себе, что он твой отец — ведь он же сейчас замещает его, так?

Это было так, пока они ехали в Рок; однако потом всё изменилось. Джулианна подумала, что тот, кто командует отрядом искупителей и торговцами, вполне может распоряжаться и ею, и Блезом.

— Мадемуазель?

— Да, сержант?

— Я говорил с магистром Шерролом. Он считает, что мы в состоянии пройти до темноты восемь миль. Но всего в шести милях отсюда есть неплохая деревня, где вы могли бы достойно разместиться. Там же найдётся место для ночлега ваших солдат, вода и, вероятно, корм для лошадей. Магистр считает, что нам следовало бы остановиться там, и я с ним согласен.

— Отрядом командует магистр Шеррол?

— Да, мадемуазель, — ответил Блез с упрёком в голосе, словно Джулианна обязана была это знать. — Он представляет магистра-оружейника Рикарда.

Для Блеза это явно было немаловажно, и даже Джулианна понимала почему. Любой человек, знакомый с историей Чужеземья, знал имя магистра Рикарда. Разумеется, его представитель мог оказаться совсем не похожим на своего господина, но всё же между ними должно было быть что-то общее. Можно было не сомневаться, что у него более чем хватит умения довести до цели подобный караван. К сожалению.

— Хорошо, спасибо, — отозвалась девушка, даже не делая вида, подобно Блезу, что она должна утвердить решение. «Пусть они думают, Господи, хоть бы они подумали, что я согласна со всеми их приказами, пусть не заподозрят меня в непослушании, пусть ни единая мысль об атом не закрадётся в их самоуверенные головы…»

За занавесками столбом стояла пыль; солнце тонуло за горизонтом. Джулианне было невероятно уютно и хорошо среди мягких подушек, однако она не чувствовала себя в безопасности. Ей предстояло вырваться из этих покровов, как бабочка вырывается из кокона, — а там уж ни о какой безопасности и речи не будет.

— Как мы…

— Исхитримся. Поверь, я умею двигаться неслышно.

Честно говоря, Джулианна тоже обладала этим искусством, хотя до сих пор применяла его разве что на городских улицах да во дворце. Здесь же она целиком полагалась на Элизанду. По крайней мере за это она была ей благодарна — и ещё за то, что не придётся уходить в одиночку.

Внезапно паланкин перестал раскачиваться, и носильщики опустили его наземь. Элизанда наклонилась вперёд и выглянула в окошко, а потом покачала головой.

— Это не остановка на ночлег. Может быть, привал, но почему-то все стоят на месте.

Джулианна оттеснила её и выглянула наружу сама. Перед ней был не то широкий путь, не то узкая долина, по обе стороны от которой высились горы. Торговцы на запряжённых быками фургонах отстали и, когда пыль улеглась, Джулианна увидела стоящих впереди людей Блеза и выстроившуюся за ними чёрно-белую колонну конных братьев и рыцарей. Во главе колонны было какое-то беспорядочное движение, но Джулианна не могла разглядеть его причину. Нет, не засада, решила она, но так и не смогла представить, что могло остановить отряд. И не джинн, нет, скорее уж другой отряд, который мог перегородить сужавшуюся дальше дорогу.

К паланкину поскакал всадник, не одетый ни в чёрное, ни в белое. Блез направлялся к Джулианне с докладом.

— Мадемуазель! — позвал он голосом, охрипшим скорее от волнения, нежели от пыли, как показалось Джулианне.

— Да, сержант? Что там творится?

— Гонец, мадемуазель. Элессин из отряда барона Имбера…

От удивления у Джулианны перехватило дыхание, и она не сразу пришла в себя, успев только обрадоваться тому, что Элизанда очень вовремя сжала её руку.

— Какой отряд? — «Какой барон?» — хотелось спросить ей, но она, конечно, не осмелилась.

— Отряд всего в нескольких милях отсюда, мадемуазель. Он едет в Рок-де-Рансон за вами. Этот человек поехал вперёд, чтобы предупредить в замке о его прибытии. Магистр Шеррол отослал его обратно, велев передать, что мы уже в пути. Мы встретимся в деревне, где собирались остановиться на ночлег.

Это было разумно; если конный отряд мог достигнуть Рока до темноты, неторопливый кортеж Джулианны не был способен на это. Да и не было никакого смысла возвращаться — разве что затем, чтобы приветствовать будущего мужа — или его дядю, другого барона Имбера, настоявшего на соблюдении всех церемоний, — в более пристойной обстановке, чем военный лагерь…

Только благодаря суровой отцовской выучке Джулианна смогла обдумать всё это, несмотря на сумятицу в голове. При всех её страхах и боязни худшего такой исход просто не приходил ей в голову. Она не забыла, что и отец, и прецептор отослали в Элесси сообщения о вынужденной задержке, но убедила себя в том, что отправление отряда наверняка задержится, что за ней не будут особо спешить, зная, что в Рок-де-Рансоне она в безопасности.

Но она ошибалась, трижды ошибалась — а может, просто слишком глупо надеялась там, где не могло быть никакой надежды, обманывала себя, словно ребёнок, заставляя поверить в то, что худшее никогда не случится…

Но оно случилось. Кто-то из баронов Имберов будет ожидать её дальше по дороге через час пути. Как теперь претворить в жизнь тайный план девушек, как теперь надеяться убежать?

— Это ничего не меняет, — пробормотала Элизанда, но её голос принёс ничуть не больше пользы, чем ладонь, которая похлопывала Джулианну по руке, безуспешно пытаясь заставить девушку сбросить чудовищное напряжение, от которого дрожало все тело. — Просто теперь вокруг будет больше солдат. Они будут слоняться, ругаться, ссориться и шарахаться от каждой тени…

76
{"b":"4688","o":1}