ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вторая встреча была организована камердинером короля Башелье — этот малый находился одновременно на службе у кардинала Флери. Теперь все прошло до смешного необычно. М-м де Майи получила предписание забыть, что перед ней монарх, и видеть лишь мужчину… Что ж, она сама прыгнула на Людовика XV… Нужно же было как-то расшевелить его, она лишь использовала методы развращенных придворных дам.

Король не сопротивлялся и вскоре почувствовал некоторое возбуждение. Слишком застенчивый, чтобы перейти к действиям, он, не шевелясь, сидел в кресле. Тогда Башелье — он с раздражением наблюдал за происходящим — подошел и, схватив короля под мышки, перенес к ожидавшей его графине.

Таким образом, нельзя признать, что Людовик XV добровольно изменил в первый раз Мари Лещинска. Впоследствии он стал менее застенчив, и м-м де Майи могла лишь гордиться доброй услугой, оказанной ею двору.

Эта связь долго оставалась тайной, и намек на Незнакомку лишь усиливал любопытство двора — все жаждали узнать имя фаворитки. В течение трех лет м-м де Майи в назначенный час поднималась по золоченым лестницам, ведущим в скрытые от глаз кабинеты. Три года об этом никто не подозревал. Но в 1736 году Башелье, провожавший графиню к своему хозяину через салон Бычий Глаз, сбросил с нее капюшон, и две дамы ее заметили. На следующий день об этом говорил весь двор… Арженсон писал в своем дневнике: «Король не смог довольствоваться лишь прелестями королевы и уже шесть месяцев, как имеет любовницу… <Арженсон спешил записать все сплетни и ошибся: в действительности м-м де Майи была любовницей короля с 1733 года.> Кардинал, которого устраивает подобное пеложенне вещей, приказал выдать этой даме двадцать тысяч ливров. Муж ее, ранее располагавший лишь фиакром, разъезжает теперь в изысканном экипаже. Все устроено было тайно, как всегда, когда дело касается любовных приключений принцев. Ведь верхние этажи и маленькие кабины короля имеют множество выходов… Все утверждают, что королева ничего не знает, но о многом догадывается и находит утешение с месье де Нанжи, несмотря на его преклонный возраст».

Последняя фраза — явная клевета. Хотя нельзя не признать, что Мари Лещинска в последнее время стала вольна в обращении и позволяла при себе довольно дерзкие выходки. Например, такие. Однажды кто-то заговорил при ней о гусарах, которые якобы приближаются к Версалю.

— Если я и встречу одного из них, неужели моя стража не защитит меня?

— Ваше величество, встреча с гусаром может быть опасной.

— Что вы сделаете в этом случае, месье де Трессан?

— Я буду защищать вас ценою собственной жизни.

— А если ваши усилия ни к чему не приведут?

— Тогда, мадам, я поступлю так, как сделал бы пес, охраняющий обед своего хозяина: изо всех сил пытаясь защитить его, он его съедает, как сделали бы другие.

Это была рискованная шутка, но королева рассмеялась.

Несмотря на легкомыслие в обращении, поведение Мари Лещинска можно назвать безупречным. Когда она узнала об измене короля, горе ее было огромно. Она едва не потеряла сознание и, оглушенная, растерянная, закрылась в своей комнате — выплакаться. Огорченный этим Людовик XV в тот же вечер явился к ней вымолить прощение и изъявил свою волю — остаться в спальне супруги, но Мари ему отказала. Анженсон свидетельствует: «Он провел четыре часа в ее постели, но она никак не отвечала на его желание». Он всячески ее упрашивал, но королева, решив, что это небезопасно для ее здоровья, поскольку м-м де Майи знакома с придворными развратниками, все закутывалась в свое одеяло и притворялась спящей — она осталась глухой к его мольбам. В три часа раздраженный король выскочил из постели со словами:

— Я здесь в последний раз! — И вышел, хлопнув дверью.

Королева была на втором месяце беременности. Она надеялась, что рождение сына помирит ее с мужем. Но в июне 1737 года она родила дочь. Когда пришли объявить об этом Людовику XV, кто-то спросил, не назвать ли ребенка м-м Седьмая <Две предыдущие дочери короля были поочередно названы м-м Пятая и м-м Шестая.>. Король с обиженным видом ответил:

— Нет, это будет мадам Последняя.

Отсюда придворные заключили, что королева вскоре останется без внимания… Так и случилось. Людовик XV, оставив всякий стыд и сдержанность, стал открыто разгуливать с м-м де Майи.

Подобное поведение шокировало добропорядочный люд, все принялись распевать пародийные куплеты и яростно покосить монарха и его фаворитку. Этого-то и ждал кардинал Флери. Однажды вечером он строго отчитал короля за грех, совершенный с м-м де Майя. Молодой монарх, сильно увлеченный своей любовницей, попался а ловушку, заявив:

— Я доверил вам поведение королевства и надеюсь, что могу остаться хозяином своего собственного.

Ловкий кардинал покачал головой и с огорченным видом вышел. На самом деле он ликовал. Король только что признал то, о чем он так давно мечтал, — его абсолютную власть…

Он будет безраздельно править шесть лет. Сен-Симон напишет: «Никогда король Франции, даже Людовик XIV, не правил в нашем государстве так уверенно, так единолично и деспотично…»

М-М ДЕ МАЙИ ПРЕВРАЩАЕТ «РАВНОДУШНОГО К РАЗВЛЕЧЕНИЯМ» ЛЮДОВИКА XV В РАЗВРАТНИКА

В каждой женщине сидит распутница.

Поп

Людовик XV был меланхоличным, сдержанным, скрытным и, по словам одного историка, «равнодушным к развлечениям». Перед тем как узнать м-м де Манн, он проводил целые часы, считая птиц, пролетающих перед его окном, — вряд ли это так уж весело.

Молодая герцогиня, чтобы развлечь его, принялась устраивать увеселительные ужины — неизменно пикантные, полные выдумки. Они проходили в небольших, специально для того приготовленных апартаментах. Эти интимные, мило убранные комнаты сообщались с комнатой его величества посредством потайных дверей. Быть приглашенным на такой ужин считалось особой милостью.

Женщин, выбранных королем, обычно предупреждали заранее, мужчинам же приходилось мириться с довольно унизительным этикетом. «В театре их усаживали, — пишет Альберт Мейрак, — на двух скамьях напротив приглашенных женщин. Это называлось „быть представленным для кабинетов“. Во время спектакля король — он занимал один свою ложу — направлял большой лорнет на эти скамьи и писал несколько имен.

Сеньоры, сидевшие на скамьях, собирались потом в зале перед кабинетами. Привратник с подсвечником и запиской короля в руках приоткрывал дверь и называл одно имя. Счастливый избранник кланялся остальным и проникал в святая святых». Скоро попойка превращалась в оргию: дам раздевали, и каждый мужчина старался доказать им свое расположение. Потом опять пили. На рассвете приходили слуги и доставали из-под стола монарха и приглашенных им молодых женщин, прошедших по кругу. Эти вечеринки, стоящие у истоков распутной карьеры Людовика XV, наконец развеселили его. Однако он не был за это благодарен мадам де Майи — ей доставались лишь смехотворные подарки:

говорят, она получала от короля так мало денег, что ходила в дырявых платьях… Не будучи по натуре интриганкой, она не осмеливалась ничего просить, и ее окружение над ней насмехалось. Однажды кто-то осмелился сказать ей, что король любит как грузчик и платит соответственно. Она покраснела и грустно ответила:

— Не следует на него за это сердиться. У его величества вместо сердца мешок!

Людовик XV вольно обращался с ней и не проявлял даже элементарной любезности. Достаточно привести один пример. В октябре 1737 года де Люк обратился к м-м де Майи с просьбой устроить одного важного для него человека. Он закончил свое письмо фразой: «Слово, замолвленное таким прелестным ротиком, как у вас, поможет делу». Она показала просьбу королю; тот рассмеялся и беспардонно заявил:

— Ну, я не думаю, что вы можете похвастаться прелестным ротиком!

Несчастная, чтобы скрыть слезы, убежала к окну. Свидетели этой сцены подхватили слова короля и с чувством презрительной жалости принялись сравнивать м-м де Майи с м-ль де ла Вальер…

5
{"b":"4701","o":1}