ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Все эти события были хорошо известны Беарнцу, который 1 января 1589 года в письме, адресованном м-м де Грамон, писал: «Я жду только часа, когда мне сообщат, что кто-то послан задушить королеву Наварр-скую. Получи я такое сообщение, да к нему бы еще известие о смерти ее матушки, я, кажется, сам бы запел хвалу Господу, подобно праведнику Симеону».

А через пять дней мечта его частично сбылась: Екатерина Медичи скончалась в Блуа. Радость Генриха была так велика, что он счел проявлением дурного вкуса вымогать у Неба еще какого-нибудь благодеяния.

Уверовав в то, что Господь на его стороне, Наваррец перестал сомневаться в своем будущем и совсем не удивился, когда Генрих III, изгнанный Лигой из Парижа, выразил желание сблизиться с ним. В последнее воскресенье апреля оба кузена, так много досаждавшие друг другу в течение четырех лет, встретились в Плесси-ле-Тур, и каждый из них, сообщает Л`Этуаль, изображал при этом бурную радость. С глазами, наполнившимися слезами, они обнялись в присутствии ликующей толпы, из которой неслись крики:

— Да здравствуют короли! Да здравствуют короли!

Генрих III сделал Наваррца своим первым наместником, и оба короля приняли решение объединить свои силы и военные советы, чтобы одолеть сторонников Гизов и Лотарннгцев, в руках которых находилась значительная часть королевства.

Этот неожиданный союз привел лигистов в ярость, и 7 мая герцог Майеннский, назначенный Советом Лнги «главным наместником Государства и французской короны» [22], начал наступление на предместье Сен-Сенфорьен города Тура, надеясь захватить его и взять в плен короля.

Королевские войска, несмотря на поддержку наваррских солдат, были опрокинуты и обращены в беспорядочное бегство, оставляя позади себя на мостовых множество убитых. Окрыленные удачей, лигисты бросились преследовать беглецов и, в конце концов, наверняка добрались бы до жилища короля, если бы несколько хорошеньких горожанок не выглянули весьма своевременно из окна, желая знать, что происходит на улицах.

Первые же солдаты, которые их заметили, были восхищены. Побросав свои аркебузы, они взбежали по лестницам, решительно ворвались в комнаты и, не остывшие еще от сражения, начали насиловать девушек.

Почин их был, естественно, поддержан, и все люди герцога Майеннского разом потеряли интерес к военным действиям, «покинув Марса ради Венеры». Проникая в дома жителей города, обшаривая комнаты, опрокидывая лавки, они набрасывались на всех женщин, попадавшихся им на пути, и в результате то тут, то там можно было наблюдать довольно живописные сцены. Если большая часть этих несчастных, загнанных женщин позволяла взять себя на глазах у других, на мостовой, у дерева, на ступенях дома, не отдавая себе отчета в том, как все это выглядит, то все же встречались и такие, кто отбивался, кричал, царапался и даже спасался. Одной группе женщин удалось спрятаться в церкви, но солдаты Лиги, охваченные настоящим эротическим безумием, настигли их и обошлись с ними очень скверно, без малейшего благоговения перед святым местом.

И вдруг по городу от группы к группе стала распространяться новость, мгновенно остановившая эту вакханалию: в город прибыл король Наваррский со свежими силами! Перепугавшись от одной только мысли, какое возмездие может на них обрушиться, солдаты герцога Майеннского отпустили женщин и поспешно ретировались. Это было настоящее бегство

* * *

Оценку этому событию дал один придворный врач, который, описывая своему другу обстоятельства отступления герцога Майеннского, сообщал, «что тот мог бы продержаться гораздо дольше, если бы не боялся преследований и наказания за насилия девушек и женщин, учиненные его людьми прямо посреди церкви». Л`Этуаль добавляет, что насилия были многочисленны и жестоки, и викарий означенного Сенфорьена позже клялся, что сам видел, как насиловали спрятавшихся в церкви девушек и женщин в присутствии их мужей, отцов и матерей. Последние, будучи людьми добропорядочными, уважавшими церковь, попытались было приостановить чинимое безобразие, но всем им приставили шпаги к горлу и пригрозили сделать с ними такое, что они не обрадуются, если только не замолчат».

Так, в сущности, женщины Тура, сами того не ведая, спасли Генриха III, а быть может, и королевство…

* * *

Несмотря на военные заботы, Наваррец продолжал бегать за юбками, и м-м де Грамон, которой он писал чуть ли не ежедневно пылкие записочки, сильно сомневалась в том, что ему приходится страдать без нее [23]. Эго вскоре подтвердилось, довольно любопытным образом. 18 мая он послал ей письмо, на котором она позволила себе сделать несколько язвительных и одновременно вполне трезвых пометок, свидетельствующих о ее подозрениях и, как ни странно, о значительно меньшей заинтересованности, чем можно было предполагать. Вот это письмо с комментариями, нацарапанными прекрасной Корнзандой между строк:

«Душа моя, я пишу вам из Блуа, где еще пять месяцев назад меня клеймили еретиком и человеком, недостойным наследовать корону, а нынче я здесь являюсь главной опорой и надеждой. Вот как Бог награждает тех, кто неустанно верует в него. Да и может ли что-нибудь произвести более сильное впечатление, чем возможное постановление Штатов в Блуа?

И тогда я воззвал к милости Того, кто может все [24], кто теперь совсем по-другому взглянул на мое дело, распорядился прекратить аресты моих людей, восстановил меня в моем праве, и я думаю, что это нанесет удар моим врагам [25]. Те, кто верит в Бога и искренно служит ему, никогда не останутся обиженными [26]. Сам я, благодарение Богу, чувствую себя прекрасно; вас же клятвенно заверяю, что никого в мире так не люблю и не чту, как вас [27], и буду хранить вам верность [28] до могилы. Я отправляюсь в Божанси, откуда, надеюсь, вы очень скоро услышите обо мне [29]. Я рассчитываю вскоре вызвать сюда мою сестру. Решайтесь и приезжайте вместе с нею [30]. Король говорил со мной о Даме из Оверни. Думаю, мне придется позаботиться о том, чтобы ее убрали [31]. Прощай, сердце мое, целую тебя миллион раз.

Генрих».

* * *

У Коризанды были все основания для ревности, потому что Беарнец, не довольствуясь любовницами на одну ночь, с некоторых пор обманывал ее с Эстер Имбер, дочерью Жака Имбера, бальи такого огромною лена, как Они. Это была изящная блондиночка двадцати одного года с нежными и почти невесомыми формами. Каждый вечер Генрих тайно отправлялся к ней. Но однажды ночью бальи, подозревавший, что Наваррец слишком далеко зашел в отношениях с его дочерью, ворвался в комнату, где любовники, как кое-кто утверждал, вволю наслаждались друг другом. Вытащив Эстер из постели, он залепил ей две увесистые пощечины.

— За что вы ее бьете? — спросил изумленный Генрих.

Ответ бальи был поистине странным:

— Я бью ее, сир, за то, что она не выказывает должного почтения Вашему величеству!..

Эта неприятная сцена, однако, не помешала Беарнцу оставаться любовником Эстер. Целых два месяца, не уставая писать страстные письма Коризанде, он тайно встречался с дочерью бальи в соседнем лесочке, где, никого не опасаясь, мог показать себя с наилучшей стороны. Но увы! Он так увлекся своими подвигами, что однажды утром красотка объявила ему о своей беременности. Наваррец этого ужасно не любил, а потому немедленно покинул свою пассию и отправился догонять королевские войска [32].

вернуться

22

Этот титул, присужденный марионеточным Парламентом, правившим в Париже, давал герцогу Майеннскому огромную власть. Будучи главой мятежников, он «строил из себя короля», и, по словам Л`Этуаля, один парижский сеньор заказал его портрет с императорской короной на голове.

вернуться

23

Как раз в это время Беарнец стал любовником некой Франсуазы Пуабло, которая жила на острове Маран.

вернуться

24

«Так поступают многие другие».

вернуться

25

«Тем лучше для вас».

вернуться

26

«Вот почему вам следовало бы об этом поразмыслить!»

вернуться

27

«Нет ничего, что бы об этом свидетельствовало».

вернуться

28

М-м де Грамон сначала приписала к этому слову «не» (неверность) и уж потом написала сверху: «Я этому верю».

вернуться

29

«Я в этом ни капли не сомневаюсь: не так, так эдак услышу».

вернуться

30

«Это случится после того, как вы подарите мне обещанный дом неподалеку от Парижа, владелицей которого я смогу стать, за что и скажу вам большое спасибо».

вернуться

31

Речь идет о королеве Марго, которую с присущим ему цинизмом Беарнец все время собирался приказать убить

вернуться

32

В 1592 году несчастная Эстер, впавшая в крайнюю нищету, явилась молить Генриха о помощи. Он отказался принять ее и даже запретил говорить о ней. Она умерла в нищете.

21
{"b":"4702","o":1}