ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Все эти забавы были запрещены правилами, поэтому их всячески старались скрыть. Немалые деньги, которые платили любители острых ощущений, заставляли содержательниц публичных домов забывать о наказании, грозившем им в том случае, если о подобных проказах стало бы известно полиции.

Скандальные истории происходили довольно часто. Некий богатый коммерсант регулярно приходил в один из таких домов, чтобы, оставаясь незамеченным, наблюдать за любовными оргиями. Однажды, узнав в участнике такой содомии своего зятя, он потерял сознание. Его отвезли домой, и на другой день он умер, так и не придя в себя от апоплексического удара.

Один высокопоставленный чиновник из иностранного дипломатического корпуса скомпрометировал себя участием в спектакле, который был устроен тайком от него, где он на глазах у многочисленной публики, прятавшейся в соседней комнате, играл главную роль.

Инкогнито многих светских дам было раскрыто, и их имена становились достоянием гласности.

Одна дама была узнана собственным мужем, который явился в дом терпимости отнюдь не для того, чтобы искать там свою супругу…»

Приключение, произошедшее с месье Ф., было еще более забавным.

Как-то вечером он находился в публичном доме на улице де Курсель и созерцал через отверстие в стене темпераментную пару. «Вдруг, — пишет Жюль Варен, — зрелище приняло восточный колорит. Проститутка, ознакомившаяся с учением индусов, увлекла своего клиента на ковер, чтобы посвятить его в таинство „раскрытия лотоса“.

Заинтригованный министр приник к отверстию. Он даже встал на цыпочки, чтобы лучше видеть все подробности. Но все его старания были напрасны. Парочка находилась слишком близко к стене, и, как он ни выгибал шею, она не попадала в поле его зрения. Тогда он ощупью — так как в небольшой комнатке, где он находился, было совершенно темно — нашел стул, залез на него и припал к окошку, покрытому особой амальгамой, позволявшей, оставаясь невидимым, наблюдать за всем, что происходило в соседнем помещении. На этот раз он добился своего. То, что он увидел, повергло его в глубокое изумление. Он и не предполагал, что можно исполнять подобные акробатические трюки. Желая рассмотреть все подробности, он спустился на пол, пододвинул к стене стол, взгромоздил на него стул и забрался на эту шаткую конструкцию. Подстегиваемый любопытством, он прилип к стеклу. Увы! Резкое движение привело к самым печальным последствиям. Неожиданно министр, потеряв равновесие, пробил головой окошко. Любители «раскрывшегося лотоса» были несказанно изумлены, когда рядом с ними приземлился господин с очень знакомым лицом.

— Да это же месье Ф.! — воскликнул клиент. — Как вы здесь оказались?

Министр поднялся, пригладил бороду и, направляясь к дверям, промямлил:

— Извините, пожалуйста, я попал сюда совершенно случайно! Клиент, не смущаясь своим первобытным костюмом, возвысил голос:

— Вы омерзительны, месье! Завтра о вашем недостойном поведении узнает вся Франция!

И действительно, на другой день, благодаря прыти оппозиционных газет, вся Франция узнала о том, что месье Ф, министр и реваншист, пристально вглядывался не только в голубую линию Вогезов…

БЫЛА ЛИ ВИНОВАТА ЛЕОНИ ЛЕОН В ДРАМЕ, ПРОИЗОШЕДШЕЙ В ЖАРДИ?

Женщина и револьвер несовместимы. Как только женщина появляется в доме, револьвер тут же стреляет.

Мак Галле

В июле 1878 года Гамбетта, сбежав из Парижа, снял в Жарди, на территории общины Виль-д'Аврей, в поместье, где жил когда-то Бальзак, домик садовника и поселился в нем.

27-го Леони Леон приехала к нему. Они намеревались жить вместе открыто, ни от кого не прячась. Целый день они бродили по лесам и проводили время, не стесняясь сельских сторожей, в упражнениях, относящихся скорее к курсу Кама-Сутры, чем к руководству по собиранию ягод.

Вечером Леони решила вернуться в Париж. Гамбетта вызвался проводить ее на вокзал.

— А ты не боишься сплетен? — спросила его Леони.

— Я все предусмотрел. Смотри.

И он водрузил на нос темные очки.

— Так никто меня не узнает.

Когда поезд тронулся, Гамбетта, уверенный в том, что он остался не узнанным, извлек огромный носовой платок и долго махал ему вслед. Через два часа все жители Виль-д'Аврей судачили о том, что «месье Гамбетта решил открыто сожительствовать со своей содержанкой» и что именно их деревне «волею слепого провидения выпал жребий стать свидетельницей этой гнусности».

Дамы-патронессы пришли в ужас и, боясь, что подобный пример повредит умы молоденьких девушек, решили держать своих воспитанниц взаперти, чтобы они, не дай Бог, не встретили «ее».

Гамбетта, и не подозревая, какой переполох он вызвал в округе, весело гудел в своем маленьком домике, как шмель.

На другой день утром он отправил Леони письмо:

«Дорогая, ты приехала, и все вокруг меня вспыхнуло: мой домик светится и благоухает твоими духами. Мое сердце радостно трепещет при воспоминании о вчерашнем дне, утром я помчался в лес, чтобы снова пройти по тем местам, где мы с тобой гуляли, я мечтаю о том, как завтра снова встречу тебя и введу под крышу моей хижины, и ликую, как ребенок.

Целую тебя со всей силой моей любви, целую, целую… До завтра».

Леони обосновалась в Жарди, и парочка погрузилась в безоблачное счастье.

По утрам Гамбетта упражнялся в стрельбе из пистолета, а Леони читала. После полудня они отправлялись на прогулку в открытом экипаже. Беспощадный трибун то и дело, останавливал лошадей, бежал в поля и, неуклюже присев, собирал маки.

Иногда они ездили на озеро ловить рыбу. Как-то раз жителей Виль-д'Аврей позабавила одна сцена. Гамбетта был в лодке с Леони. Он потянулся к удочке, пристроенной на самом краю лодки, поскользнулся и упал в воду. Леони пришлось при помощи весла спасать его.

Когда они были в безопасности, на берегу, рыбаки имели возможность наблюдать трогательную сцену. Леони раздела Гамбетту — оставив на нем лишь длинные кальсоны — и старательно, словно опытная прачка, выжала его намокшую бороду…

В конце концов, видя нежность, заботливость Леони, Гамбетта решил жениться на ней. В 1879 году, на вершине своей политической карьеры, он сделал ей предложение.

Леони, которая когда-то мечтала о браке, отказала ему.

Почему?

Эмиль Пиллиа пишет:

«Какие соображения заставили ее отказаться от того, о чем она прежде молила Гамбетту? Сама Леони так и не объяснила своего поступка.

Тем не менее в письмах, которые она писала в старости, полных сожалений и угрызений совести, можно вычленить некоторые мотивы такого поведения.

Прежде всего — гордыня, обида женщины, которая, несмотря на всю свою любовь, ничего не забыла…

Затем — уверенность в том, что только ей принадлежит сердце и жизнь Гамбетты. Если раньше она стремилась выйти за него замуж, чтобы крепче привязать к себе, то теперь ей нечего было опасаться, она не сомневалась в его преданности.

Кроме того, женитьба могла разрушить идиллию, так как, несомненно, ей сопутствовал бы скандал. Разве могли бы удержаться враги Гамбетты и не воспользоваться этим поводом для того, чтобы начать против него кампанию, припомнить все его прошлое, обрушить на него поток клеветы?»

Гамбетта, получив отказ, впал в отчаяние. На протяжении трех лет он умолял Леони стать его женой. Из каждой поездки по провинциям или за границу он отправлял ей длинные письма, в которых снова и снова просил ее выйти за него замуж.

12 августа 1879 года он писал:

«Мы любим друг друга… Скажи только „да“…»

10 ноября:

«Я не успокоюсь, пока моя мечта не осуществится. Подумай еще раз, любимая. Я жду, когда ты придешь, сияя от радости, и скажешь „Да, я согласна“. Мы будем счастливы…»

27 января 1880 года:

«Я чувствую, что наши судьбы переплетены так тесно, что уже не за горами тот день, когда ты произнесешь то единственное решительное слово… Моя жизнь в твоих ладошках…»

51
{"b":"4703","o":1}