A
A
1
2
3
...
12
13
14
...
89

«Не забудьте, что некоторое время вам нельзя сильно напрягать ногу».

Взяв Бадера под руки, они подняли его с кровати, и он оперся на костыли. Потом Бадер перенес вес тела на ногу, и колено тут же подломилось. Нога слишком ослабла. Его поддержали, и Бадер переставил вперед по очереди оба костыля. Вот такой торжественной процессией они прошлись по комнате, сдерживая смешки. Все это выглядело, как забавная шутка. Через полчаса он устал. Позднее он совершил еще несколько пробных «забегов», но прошло 3 дня, прежде чем Бадер сумел совершить хотя бы пару шагов без посторонней помощи. Он чувствовал, что левое колено может отказать в любой момент. Но, если не считать этого, ходьба оказалась довольно простым занятием. Бадер получил новые костыли с кольцами вокруг локтей вместо упоров для ладоней, и они оказались более удобными.

Еще через пару дней он сделал первый крупный шаг вперед, когда самостоятельно прошел по коридору, чтобы принять ванну. И впервые без всяких происшествий. Бадер даже сумел сам залезть в нее. Горячая вода принесла ощущение невыразимого блаженства. Он долго лежал, наслаждаясь, и лишь потом позвал Брейс, чтобы та вымыла его. Выбраться из ванны оказалось не слишком сложно. Правда, Бадера удивило, с какой легкостью сестры поднимают его. Однако потом он вспомнил, что Джойс предупреждал его — он потерял около 30 фунтов веса.

Теперь Бадер обрел относительную независимость и часами гулял в саду. Он чувствовал себя счастливым, потому что снова двигался, хотя и был ограничен в своей свободе госпитальной оградой. Потеря ног не казалась ему слишком страшной, хотя кости сильно терли кожу на концах культей, и Бадер боялся, что они могут порвать ее. А потом появился Джойс и сообщил:

«Скоро мы их немножко подрежем. Иначе они могут порвать кожу. У нас просто не было времени, чтобы провести операцию правильно. А когда с твоими культями все будет нормально, мы всерьез займемся протезами».

«Новая операция?» — спросил Бадер.

«Да. Только сейчас все будет нормально. Вы сильный, как молодой бычок».

Джойс старался приободрить его, но это было лишним, так как Бадер полностью доверял ему. Он безмятежно сказал:

«Все в порядке, док. Можете развлекаться, как хотите».

Профессиональная гордость Джойса была задета, и он немного раздраженно ответил:

«Это не совсем развлечение, старина».

«Не обращайте внимания, док. Можете отрезать мне голову, если хотите».

«Вы будете готовы завтра?» — врач перешел на официальный тон.

«В любое время, когда пожелаете».

Утром появился Парри Прайс в том же странном костюме. Он рявкнул:

«Вы прекрасно выглядите. Сколько вы теперь весите?»

«Около 65 килограммов».

Пришла Брейс со шприцем и впрыснула тот же розовый раствор. Бадер заметил:

«Ваш сладенький сиропчик не усыпит меня».

«А это мы посмотрим», — возразила сестра. Бадер не ответил — он уже спал.

Джойс отпилил около 2 дюймов кости на правой ноге, завернул мускулы вниз и так зашил. Левую ногу он укоротил примерно на дюйм. На этот раз никто не волновался, и пациент перенес операцию легко.

Бадер очнулся в постели, сразу отметив, что ноги затянуты тугими повязками. Через несколько часов снова пришла острая боль. Теперь болела правая культя. Это напоминало жуткую зубную боль, огромное сверло ввинчивалось ему в череп. Дороти Брейс дала Бадеру морфий, но вскоре боль прорвалась даже сквозь наркотик, и он начал тихонько стонать.

Все повторялось заново. Морфий приносил временное облегчение, а потом боль снова принималась глодать остатки его ноги. Приходили мать и другие посетители, однако измученный страданиями Бадер не мог толком разговаривать и не хотел, чтобы они задерживались.

Боль не унималась. Пациент снова начал быстро терять вес, лицо опять посерело, его постоянно покрывали крупные капли пота, глаза ввалились. Врачи забеспокоились и увеличили дозы морфия до максимально возможных. Он начал терять сознание. У него начался бред.

День и ночь слились воедино, Бадера постоянно мучили кошмары. Брейс уже знала, когда они начинаются, так как Бадер принимался беспокойно ерзать, затем принимался махать руками перед лицом, словно отгоняя кого-то, и кричал: «Заберите меня отсюда! Я больше не могу! Не могу!» Это повторялось снова и снова, и не было никакого спасения от боли. Джойс предположил, что произошло ущемление нерва при наложении швов. Но в этом случае следовало ждать, пока швы заживут и давление ослабнет.

Прошла почти неделя, прежде чем боль начала отступать. А потом Джойс осмотрел культю и сказал:

«У тебя здесь гематома, старина».

Бадер был слишком слаб и измучен, чтобы беспокоиться о какой-то гематоме.

«Держись, сейчас мы ее уберем», — бросил Джойс.

Прежде чем Бадер сообразил, что он намерен делать, Джойс воткнул какой-то острый инструмент прямо в рану. Бадер взревел и с такой силой дернул кровать, что погнул металлическую раму. Однако скопившаяся внутри кровь начала вытекать, и в то же мгновение боль стала ослабевать. Только через 10 дней рана очистилась и зажила. К этому времени швы рассосались, и физическая битва завершилась. Теперь начиналась психологическая.

Бадер принял для себя как факт — у него нет ног. Это вызов. И все будущие планы следует строить, исходя из данного. Он стремился подняться как можно быстрее и выйти в большой мир. Почта приносила ему множество предложений от фирм, занимающихся изготовлением протезов. Пока Бадер читал их не слишком внимательно. Однако он надеялся, что, получив протезы, сможет жить относительно нормальной жизнью. Разве что про регби придется все-таки забыть. Однако он сможет играть в крикет, может быть, в сквош, наверняка будет гулять и танцевать, разумеется, будет водить автомобиль и летать тоже. А почему бы и нет? Бадер не видел к этому препятствий. Глаза целы, руки тоже, координация сохранилась, а это самое главное. Он сможет остаться в Королевских ВВС. В конце концов, были же пилоты, которые, потеряв ногу на войне, продолжали летать. Торнхилл рассказала о знакомом, который без ноги играл в теннис. Одна нога. Две ноги. Нет ног! Какая ерунда. Он силен и ловок, и потому на железных ногах будет двигаться не хуже, чем раньше.

Лежа в кровати, Бадер уже начал строить планы, как будет учиться водить машину. Его правая нога, вероятно, не позволит ему быстро переносить протез с акселератора на тормоз. Но левая нога сможет. Все нормально — он просто переставит педали. Сцепление будет выжимать правой, а основную работу будет выполнять левая. Кресло можно чуть отодвинуть назад на полозьях, чтобы ему было легче вставать.

Но оставался вопрос о месте в авиации. Перспектива сидеть на земле, когда товарищи летают, приводила в ужас. Ему говорили об одноногих летчиках, но никто не знал примера, чтобы в воздух поднялся человек, потерявший обе ноги. Мать сказала, чтобы он не беспокоился, так как она подписала обязательство заботиться о нем до конца жизни. У Дугласа внутри сразу поднялась волна протеста при мысли, что он будет полностью зависеть от нее. Ему начали сниться сны, в которых у него снова появились ноги. Он танцевал и летал, играл в гольф и делал все, что заблагорассудится. Каждый раз пробуждение становилось страшным ударом.

Дороти Брейс заметила, что Бадер начал замыкаться в себе. Долгими часами он лежал на кровати, смотрел в потолок и молчал. Это беспокоило ее, она гадала, что же происходит. Первый намек она получила в тот день, когда Бадер узнал, что Джонсон, его приятель по эскадрилье, разбился и погиб.

Она сказала Дугласу:

«Вам чертовски повезло, что вы избежали этого».

Он повернулся к ней и с горечью ответил:

«Нет, это емуповезло. Он мертв. Мне лучше покончить с собой, чем чувствовать себя таким, как сейчас».

И все-таки временами доброе отношение смягчало горечь потери. Настроение Бадера качалось, подобно маятнику, между надеждой и отчаянием. Однажды он сказал Брейс:

«Вы знаете, они не вернут меня в авиацию. И они не дадут мне пенсию, потому что скажут, что все произошло по моей вине».

13
{"b":"4719","o":1}