A
A
1
2
3
...
11
12
13
...
32

Это было незадолго до того, как этот стиль стал популярен везде. Летом 1983 года одежда фирм Fila, Tacchini, Ellesse и Pringle была почти у каждого парня в нашем городе, и греческие торговцы продавали ее из передвижных вагончиков по субботам.

У нас было несколько небольших группировок. Назывались они, насколько я помню, С Squad и С Firm (они пили в пабах, названия которых начинались на букву С; С Squad были casuals, С Firm — скины), Little Chefs (названные так из-за инцидента на Little Chef-я там не был) и Trawlerment из Грэйт Ярмута.

Мы часто ездили в Химсби [городок на побережье], это рядом с Ярмутом, почти каждый уик-энд летом в 1983 и 1984, и почти всегда это заканчивалось шумными стычками.

Trawlerment вышли на пик своей активности в конце семидесятых — начале восьмидесятых годов. Мне следует подробнее на них остановиться, хотя я не очень хорошо знаю их — они предпочитали держаться в стороне. Я думаю, что немногие из них были такими уж ярыми фанатами «Норвича», а просто любили толпу и беспорядки. Они не были самым заметным отрядом, но они никогда ни от кого не прятались. Они все были старше нас, многие из них работали грузчиками и рыбаками. Они одевали на матчи желтые клеенчатые дождевики и желтые шапочки; я думаю, они делали это для того, чтобы выделиться. Ходили слухи, что они использовали рыбацкие сети для того, чтобы поймать вражеских фанов под железнодорожным мостом — должен признаться, что никогда не был свидетелем этого. Иногда на больших матчах такие дождевики видны и сегодня.

Другой рассказ о том, откуда у фирм появляются имена, прислал мне СВ., фан «Бристоль Роверc».

Все фаны «Роверc» известны как Gasheads [«газовщики»]. Это не какая-то определенная фирма, просто все нас зовут The Gas.

Это имя появилось в те времена, когда рядом со стадионом располагался газовый завод. На стадионе постоянно была мелкая водяная пыль из труб этого завода. Эта пыль везде остается ужасный запах газа — на волосах, на одежде и даже на коже; прекрасный запах, по которому мы все сегодня скучаем. The Shit получили имя грязных, вонючих Gasheads. Любые стычки в пабах в центре города начинались со слов: «Вы не могли бы повонять здесь газом?», после чего следовало фырканье. Это было так же естественно, как слова «Не найдется минутка, приятель?»

Мосле исчезновения завода фанам «Роверc» потребовалось нов имя. Мы стали использовать оскорбительное «вонючие Gasheads» качестве нового имени, чем очень гордились. Теперь мы известны как The Gas, и как The Pirates.

Быть членом хулиганской фирмы значит гораздо больше, чем быть просто членом банды. В хулиганском кругу среди фирм существует своя иерархия. Ясно, что всегда найдется кто-то, вокруг кого сформируется небольшой отряд, кто станет лидером, то есть будет лучшим бойцом, будет разговорчивее всех и, возможно, даже будет способен сохранять хладнокровие в любой ситуации. Но в более крупных и в более серьезных фирмах этот процесс не так прост.

Со временем лидеры превращаются в тех, кого полиция называет «King-Pins», а в народе они более известны как «Top Boys» или даже «Generals». ФА может считать этих людей врагом общества номер один, но именно этих людей больше всех уважают простые члены фирм, а иногда и равные им лидеры. Это те парни, которые никогда не побегут, а будут стоять и драться, и именно они организовывают беспорядки. Именно из таких людей формируется «хардкор», «фестлайн» и так далее. За ними следуют самое многочисленные представители фирм: те, кто с удовольствием примет участие драке, если силы равны или преимущество на их стороне, но считает себя очень важной частью фирмы. Последняя группа — это окружение, попутчики. Они не ставят перед собой цель непременно участвовать в насилии, а активность проявляют лишь тогда, когда преимущество на их стороне. Величина и статус каждой фирмы висит от процентного соотношения в ней всех этих групп.

Между фирмами существует своеобразный кодекс чести, который в какой-то степени определяет рамки позволяемого поведения. Например, если ваша группа подверглась атаке со стороны вражеской фирмы и вы потерпели поражение, вы не идете жаловаться в полицию, а просто отложите месть до следующей встречи. Именно так это и происходит. Но для многих тот факт, что существуют такие рамки поведения, только подсознательно усиливает их уверенность в том, что хулиганство — это всего лишь игра. Насилие как таковое может для них и не быть привлекательным, но действия вместе с другими хулиганами, которые тоже придерживаются определенных правил — это уже нечто другое; так могут считать те, кто дерется, и те, кто в результате этого страдает. Более того, многие из тех, кто вовлечен в насилие, не считают, что они делают что-то запрещенное, ведь среди футбольных фанов такой образ поведения никогда не считался чем-то криминальным.

Можно привести простое сравнение с вождением автомобиля в нетрезвом виде. Многие из нас либо сами когда-нибудь делали это, либо знакомы с кем-то, кто делал это, хотя все мы знаем, что это карается законом. Но, если мы видим человека, выходящего из паба, который явно перебрал, и садящегося за руль автомобиля, разве мы его остановим? Нет, потому что мы не считаем вождение в нетрезвом виде преступлением в полном смысле этого слова, а если кого-то на этом поймают, мы просто считаем, что парню не повезло. Но если он кого-то собьет в таком состоянии, мы все дружно осудим его и будем считать, что он совершил настоящее преступление. С хулиганством все абсолютно так же. Для многих он не является преступлением. Если мы знаем тех, кто занимается этим, разве мы их остановим? Скорее всего нет, мы просто мысленно назовем их «хулиганами». Реальность же такова, что хулиганство есть не что иное, как жестокое, заранее подготовленное преступление, но из-за безразличия к этому со стороны многих футбольных болельщиков хулиганы могут преспокойно заниматься своим делом, оправдывая свое поведение тем, что никому до этого нет дела. Возможность таким образом отвлечься от всего и привлекает в хулиганстве многих людей. Только когда они оказываются в суде, анонимность, которая у них была, исчезает, и люди понимают, что они издали и чем рисковали. Но суровая реальность состоит в том, что очень немногие из хулиганов когда-либо окажутся в суде. Они будут просто заниматься своим делом до тех пор, пока им не надоест или не придется оставить это занятие в связи с возрастом.

Говоря это, я имею в виду, что хулиганство не следует считать молодежной игрой. Да, есть очень много молодых парней, которые бегают, шумят и создают проблемы. Но еще есть и те, кому под 30, за 30 и даже 40, и они чаще всего опаснее всех остальных. Полиции труднее бороться с ними, потому что они лучше знают свои права и, так как они старше, они практически не бегают. Имея за спиной много лет, проведенных в уличных драках, они могут быть очень жестокими.

Два хороших примера этого совсем недавно попали ко мне. В июле 1999 года полиция объявила, что средний возраст восьми хулиганов, осужденных после беспорядков на игре «Бьюри» со «Стокпортом», был равен 31 году. Другой случай рассказал парень, который случайно пересекся с группой фанов «Миллуолла» где-то на севере. Ему было всего 19, и он сказал, что почти все парни из его фирмы, которых нельзя было назвать новичками, просто не Mori оказывать сопротивление людям, которые были старше, чем их родители.

Даже если некоторые люди не принимают участие в драках каждую неделю, они могут собираться на важные игры и считать се? неотъемлемой частью своей фирмы. О некоторых из них могут же быть сложены легенды. Среди хулиганов есть те, чьи имена значат для истории английского футбола не меньше, чем имена Боб Чарльтона или Джимми Гривза, и их уважают все их единомышленники.

Ясно, что все это только укрепляет «субботнюю культуру» и делает ее в некотором роде «узаконенной». В результате этого все новые и новые люди выходят на первые роли, и не видно возможностей разрушить этот замкнутый круг.

12
{"b":"4720","o":1}