ЛитМир - Электронная Библиотека

Она покрепче сжала портрет в пальцах и замахнулась, собираясь его выбросить. Вдруг чья-то сильная рука схватила ее за запястье.

— Не делай этого, Энджел, — спокойно проговорил Адам. — Если ты это сделаешь, будешь сожалеть о своем поступке всю оставшуюся жизнь.

Она попыталась выдернуть руку. Кипевшая в ней ненависть к женщине, которая когда-то ее бросила, внезапно переключилась на Адама Вуда, с его спокойными глазами и тихим голосом, такого опрятного и хорошо одетого и такого самодовольного. Что он знал об этом? Разве его хоть сколько-нибудь заботило, что ей пришлось пережить?

И кого он видел, когда смотрел на нее сейчас? Ее мать?

Она швырнула в него портрет.

— Заберите его, — прошипела она. — Судя по всему, он больше значит для вас, чем для меня.

Маленький портрет ударился ему в грудь и со звоном упал на пол. Адам и не думал поднимать его, тогда это сделала она, сначала сильно, со злостью стукнув по нему кулаком, а затем медленно выпрямившись.

Она держала дагерротип в руке и опять смотрела на него.

Ее сердце билось сильно и ровно, а Адам был так же тверд и непоколебим, как горы, которые их окружали. Туман плыл вокруг них, и в тонком, тоскливом, напоминающем завывание свисте паровозного гудка, казалось, эхом отражалась угроза. Ее рука напряглась так, что металлическая рамка врезалась в ладонь. Энджел подошла к Адаму вплотную и положила ладонь ему на грудь. Потом, задрав жилет, ловко засунула портрет в карман его рубашки. И не спешила убирать свои руки.

Молча она подняла голову и взглянула на Адама.

— Знаете, вы не первый мужчина, который меня поцеловал, — заявила она.

Его лицо оставалось бесстрастным.

— Правда?

Ее руки заскользили вниз по его груди, касаясь его налитых мускулов и твердых очертаний ребер.

— Меня целовали многие.

Она почувствовала, как его сердце забилось сильнее, и осознала свою власть над ним. Ее руки двинулись ниже, к его животу, она шагнула к нему, и теперь их тела соприкасались. Ее руки легко обхватили его талию, поддразнивая и оставляя горячие следы на его спине, и кончики ее пальцев возбужденно трепетали от дерзкого вызова, который она ему бросала. Его дыхание стало частым.

Потом ее руки скользнули вниз, за его ремень, и прикоснулись к ягодицам. Он с силой схватил ее за запястья.

Его голос был тихим, но каким-то странно-напряженным.

— Что вы делаете?

Энджел подняла голову и посмотрела на него, вытянув шею и слегка приоткрыв рот. Она не раз видела, что так делали шлюхи в таверне.

— Разве вам это не нравится? — прошептала она.

Она увидела, что он покраснел, а в глазах его был холод.

Очень тихо он произнес:

— Девочка, вы играете с тем, о чем не имеете никакого представления.

Ее сердце победно забилось. Он стоял очень близко от нее, его пальцы крепко сжимали ее запястья, и она чувствовала его дыхание на своих губах. Она подвинулась еще ближе и прикоснулась к его губам. Быстро, очень быстро она прервала поцелуй, а затем ее губы заскользили по его подбородку.

Теперь он держал ее запястья не так крепко, как раньше.

— Энджел, прекратите.

Она высвободила свои руки и, сунув их под его жилет, заскользила пальцами по его спине. Она прижалась к нему грудью, и ее губы коснулись его шеи, которая была твердой на ощупь и соленой на вкус. Она чувствовала, как под ее прикосновениями его мышцы напрягались и оживали, и ощущала собственный жар, который в ней поднимался, и, когда он положил руки ей на талию, она уже не была уверена, кто был хозяином ситуации. Она даже не была уверена, что ее это сколько-нибудь волнует.

Она приблизила губы к его губам, и дальше было только одно долгое иссушающее мгновение жара, мрака и неровного дыхания, а потом он резко оторвался от нее. Его грудь вздымалась, глаза сверкали.

— Чего вы хотите? — спросил он хрипло.

Неспешно и осторожно она прижалась к нему всем телом, проводя ладонями по его рукам. Ее переполняла обида и жажда того, чего ее насильно лишили, — вкуса его губ, тепла его рук после долгих лет одиночества. И еще в ней закипал гнев. Гнев и ненависть, потому что она не могла позволить, чтобы ее снова оттолкнули.

— В чем дело, Адам? — спросила она вкрадчиво, поднимая к нему свое лицо. — Разве я что-то делаю не правильно?

Разве я это делаю не так хорошо, как моя мать?

Она почти прошипела последнее слово, и как только оно было произнесено, Адам схватил ее за плечи и отбросил от себя.

— Прекратите! — Он сильно встряхнул ее. — Никогда больше не смейте так говорить о ней!

Энджел вырвалась из его рук.

— Почему бы и нет? — небрежно спросила она. — Это же правда! Какая жалость, что ее не было рядом, чтобы научить меня, как стать умелой шлюхой…

Ярость, пылавшая в его глазах, была такой сильной, что ей показалось — он ее сейчас ударит. Она напряглась, готовясь отразить удар, но он только резко повернулся, собираясь уходить.

— Правильно! — закричала она. — Уходите! Это сделать очень легко, правда? С чего это вы должны быть лучше, чем все остальные мужчины? Вы просто искатель приключений.

Идите же!

Он оглянулся. Его кулаки были сжаты, зубы стиснуты, но выражение его глаз больше не было таким яростным. Он четко и внятно произнес:

— Ваша мать не шлюха! Она просто влюбилась не в того человека, вот и все. А что касается всего остального… вам было бы легче, если бы я солгал? Вы этого хотели?

Ярость медленными пульсирующими волнами уходила из Энджел, а ее эмоции постепенно теряли свой накал. Она подняла голову и долго смотрела на Адама.

— Вы болван, — произнесла она устало. — Вы думаете, что это все из-за них, так ведь? — Она опять взглянула на него. — «Девушка из таверны и бандит»… Вы в самом деле думаете, что я ожидала для себя большего? Я их ненавижу не за это. А за то, как они со мной поступили. За то, что они бросили меня, хотя не должны были этого делать. За то, что все эти годы я думала, что их нет в живых. За все мои фантазии, за все то, о чем я мечтала. За то, что на все эти годы они оставили меня одну…

Она не закончила. Ее плечи опустились, глубина безысходного отчаяния была такой же бездонной, как густой туман вокруг. Адам сделал шаг в ее сторону, но остановился.

Что он может ей сказать, чем утешить, какие отговорки может ей предложить? Он приехал к ней и привез то, что, как он думал, станет самым великим подарком всей ее жизни он привез весть о ее семье. У него больше не было ничего, что он мог бы ей подарить. И он не был уверен, что хотел бы попытаться это сделать.

Внезапно дневной свет исчез, и поезд погрузился во тьму.

Он услышал, что Энджел издала какой-то звук: сдавленный крик, почти вопль. Инстинктивно он бросился к месту, где она только что была.

— Все в порядке, — произнес он. — Это просто туннель.

— Где вы? — Ее голос был тоненьким, отчаянным, натянутым на грани истерики, которую он слышал у нее впервые.

— Я здесь.

Он протянул руку, сначала в одну сторону, потом в другую, и наконец его рука наткнулась на рукав ее платья.

— Что случилось? — закричала она.

— Это туннель, — повторил он и взял ее за локоть.

Она бросилась к нему, впиваясь ногтями в его руки, безумная и оцепеневшая от ужаса, и Адам не знал, толи оттолкнуть ее, то ли прижать к себе. Темнота, движение поезда и стук паровозных колес, отдающийся в туннеле гулким эхом, сбили его с толку, а Энджел вдруг перестала быть похожей на ту девушку, какой она была минуту назад.

— Нет! — Звук, который она издала, был паническим стоном, и он слышал, как она дышит, часто и прерывисто. — Нет, только не туннели… Не заставляй меня входить в туннель.

Звук давил на нее, она чувствовала запах глубинной темной земли и сырой породы, ее опять окружали холод и тьма.

Ее папа чуть не умер в туннеле. Она слышала стоны, но ничего не могла сделать, она слышала, как он кричал, но не могла найти его, ее заманили в ловушку в недрах земли, и выхода не было… Он ей обещал, что они больше никогда не войдут в туннель. Он обещал…

24
{"b":"4741","o":1}