ЛитМир - Электронная Библиотека

Примерно через месяц приехали мужчина и женщина и забрали к себе Энджел и мальчика по имени Робби. Хозяин приюта представил дело так, будто Энджел и Робби очень повезло, но как только они забрались в фургон, их новые родители дали им понять, что не слишком любят ребятишек. У них не было собственных детей, а мужчине было нужно, чтобы кто-то помогал ему на ферме, женщина же нуждалась в помощи по хозяйству. Почти год Энджел таскала воду, мыла стены и полола огород, стирала одежду и пекла печенье, а жарким летом вместе с Робби ходила за плугом. Ей было всего восемь лет, а ее детство давно закончилось.

Потом однажды Робби упал со стога сена и сломал себе шею. Когда его хоронили, женщина поплакала немного, но мужчина сказал, что завтра же поедет в город и привезет другого мальчика. Этой ночью Энджел приняла решение убежать от этих людей.

Она была маленькой, но шустрой. Ей удавалось воровать яблоки с тележки и всегда выходить сухой из воды, к тому же она умела так ловко вытащить часы из кармана мужчины, что тот ничего не успевал почувствовать. Она могла прятаться в сене в железнодорожных вагонах, и никто даже не догадывался, что она там. Иногда она вспоминала, что сестры в приюте часто говорили, что Бог не одобряет грешников, настигает и поражает их, но прошло время, и она перестала беспокоиться о Боге. Энджел решила, что Он уже давно перестал о ней заботиться.

В конце концов она нашла полулегальную работу по уборке в таверне и там научилась играть в покер. Кроме карт, она узнала и многое другое, например то, что пьяные редко уделяют такое же большое внимание своим картам, как своему виски, и то, как легко можно опустошить кошелек мужчины, когда его брюки висят на спинке кровати в комнате какой-нибудь шлюхи.

Когда ей было двенадцать лет, она присоединилась к странствующим шлюхам, которые специализировались на том, что развлекали джентльменов в лагерях золотодобытчиков. Она была еще совсем ребенком, и за ней особенно не следили, поэтому облегчить кошелек золотоискателя от лишних наличных или золотого песка в то время, пока он был занят с одной из девушек, было не таким уж трудным делом. Позже вырученная сумма делилась поровну между Энджел и другими девушками. Она никогда не забирала себе всю выручку и каким-то непостижимым образом знала заранее, какую сумму можно стянуть, не вызывая подозрений, и благодаря этому ей удавалось избегать разоблачений и по , всей Дакоте, и в Колорадо.

Но однажды удача изменила ей, и от кулаков полудюжины рассвирепевших золотодобытчиков ее спасло только вмешательство высокого худого человека по имени Джереми Хабер. Он был столяром-краснодеревщиком из Мэна, и у него была мечта разбогатеть на серебряных рудниках. Пригрозив дробовиком, он отогнал мужчин от Энджел, избитой потерявшей сознание, и отнес ее в свой фургон.

Бедной девочке понадобилось много времени, чтобы к ней вернулись силы, и все эти недели она не ожидала от Джереми ничего хорошего и боялась его даже больше, чем добытчиков золота. Он всегда был очень добр к ней, но это ее лишь сильнее настораживало. Энджел жадно ела ту пищу, что он ей приносил, но в то же время бдительно следила за каждым его движением. Она стащила у него нож и стала носить его в сапоге. Как только Энджел достаточно окрепла, она сбежала.

Четыре дня и четыре ночи она пряталась в горах и уже почти умирала, когда Джереми ее нашел. Она была на грани обморока от голода и обезвоживания, и снова ему пришлось тащить ее на себе и потом выхаживать, пока к ней не вернулись силы. Но он не сделал попытки силой заставить ее вернуться к нему. Он оставил ей пищу и воду и показал, в каком направлении нужно идти, чтобы добраться до ближайшего селения, и собрался уезжать. Энджел подумала, что, возможно, это просто хитрость, но как бы там ни было, с ним все же лучше, чем жить одной в горах. И она пошла с ним.

Он отвез ее в Денвер и оставил у жены священника, которая носила платья из коленкора и хрустящие от крахмала фартуки. Энджел подслушала, как он обещал прислать деньги на ее пропитание и образование, и только тогда ей пришло в голову, что Джереми Хабер был тем, кем и казался, — добрым человеком, в планы которого не входило ничего другого, кроме желания спасти одинокую сиротку и сделать из нее достойного человека. Когда он уезжал из города, она поехала с ним.

Путешествуя вместе с Джереми, она поняла, что он не очень практичный человек и не слишком хороший следопыт. Он приглашал незнакомых людей в их лагерь, а на следующее утро делал вид, будто не заметил, что половина бекона исчезла вместе с незнакомцами. Он так плохо готовил, что даже койоты брезговали остатками пищи, валявшимися вокруг костра, он даже не мог обнаружить воду в пеньке после сильного дождя. Он каждый раз забывал зарядить винтовку, и олень спокойно уходил от него, а Энджел не уставала удивляться, зачем он зашел так далеко на запад. Если он хотел выжить, а это очевидно, то рядом с ним должен был находиться человек вроде нее.

Они еле сводили концы с концами, несколько лет работая на серебряных рудниках, но было ясно, что таким способом они никогда не разбогатеют. У Джереми не хватало деловой хватки, чтобы бороться за расширение участка, где было серебро, и когда он действительно нашел жилу, то не придумал ничего умнее, чем рассказывать об этом каждому встречному, считая своим долгом разделить с другими богатый рудный карман. Часто бывало, что Энджел приходилось оттачивать свое мастерство игры в покер ради нового колеса для фургона или обещать какому-нибудь негодяю с жадным блеском в глазах свою благосклонность, которую она вовсе не собиралась оказывать, за приличные деньги, чтобы добраться до другого города. Джереми часто расспрашивал ее об этих неожиданных подарках судьбы, но у Энджел всегда был наготове убедительный ответ — настолько убедительный, что он не мог не поверить. В какой-то момент по непонятной причине его спокойствие стало иметь для нее значение, и ей не хотелось его огорчать.

Она не помнила, когда начала звать его папой; через какое-то время ей уже казалось, что он и правда был ее отцом.

Он научил ее читать и заполнил ее головку рассказами о героях из дальних стран. Он учил ее одеваться, обучал хорошим манерам и правильной речи, что было необходимо для юной леди, а в лагерях, где были семьи, она даже ходила в школу вместе с другими детьми. Когда они въезжали в город, он заставлял ее ходить в церковь и выводил ее из себя тем, что клал их последний доллар на поднос для подношений. Когда дела у них шли хорошо, а у их соседей — не очень, он спокойно отдавал им половину своей провизии и на следующий день отказывался от ужина, уверяя, что не голоден. Возможно, он был самым большим чудаком, каких когда-либо встречала Энджел, но ведь всем известно, что чудаки — любимые дети Божьи. Но Энджел не доверяла заботу о своем отце Богу — это была ее обязанность.

Когда ноги Джереми раздробил рудовоз, забот стало больше, а денег — меньше.

Некоторое время Энджел старалась зарабатывать на жизнь честным трудом, моя полы и подавая еду, но однажды ей это надоело. Очень глупо по десять часов в день ползать на коленках, если за половину этого времени она могла заработать в два раза больше за карточным столом. Мир принадлежит тем, кто достаточно умен и умеет этим умом пользоваться, и Энджел оказалась в их числе.

Даже когда Джереми начал с тележки продавать мебель, колеся из города в город, ситуация с деньгами не улучшилась. Просто Джереми не был деловым человеком, и Энджел была вынуждена спорить с ним и присваивать каждый сэкономленный пенни, чтобы он не попал в карман какого-нибудь прожигателя жизни. Он так никогда по-настоящему не оправился после несчастного случая, и с каждой новой зимой он все больше старел и становился все более хрупким. Два года назад Энджел решила, что Калифорния больше не мечта, а суровая необходимость.

Она, улыбаясь, поцеловала отца в щеку, и он стал готовиться ко сну. Она думала о деньгах в банке под половицей.

Пока еще денег не хватало на два билета на поезд в Калифорнию, но цель уже была ближе, чем когда-либо. И у нее было еще то тяжелое украшение, которое незнакомец отдал ей под залог, и, может быть, завтра он придет его выкупить и принесет пять долларов. Если же он не явится за ним, Энджел его слегка отполирует и продаст священнику епископальной церкви, чтобы тот сделал подарок своей жене. Она усмехнулась при мысли о том, как широкогрудая жена священника будет щеголять с этой уродливой штукой из стекла и металла на груди, но главное — добыть деньги. Она попросит за него десять долларов. Нет, двенадцать. У священников всегда денег больше, чем они могут потратить.

4
{"b":"4741","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как искусство может сделать вас счастливее
Кровные узы
Убийство в переулке Альфонса Фосса
Резня на Сухаревском рынке
Снежная магия
Почему мы так поступаем? 76 стратегий для выявления наших истинных ценностей, убеждений и целей
Почти семейный детектив
Бородатая банда
Изумрудный атлас. Огненная летопись