ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И. Тарханов.

Голосемянные

Голосемянные (Gymnospermae). Отдел цветковых или семенных растений, к которому относятся, между прочим, наши сосны, ели, можжевельники и пр. Выражение Г., впервые введенное мною, указывает на главную отличительную черту этих растений, а именно на то, что семяпочки, а затем и происшедшие из них семена не имеют замкнутого вместилища, как то замечается у всех скрытносемянных. Завязь здесь имеет вид простой чешуи, на которой сидит одна или несколько семяпочек; иногда же эта чешуя не развивается. Группа Г. заключает в себя семейства саговых, соснообразных, тиссовых и хвойниковых. В настоящее время известно только 46 родов и 461 вид Г., а в прежние геологически древние периоды их было гораздо больше.

А. Бекетов.

Голотурии

Голотурии — (Holotburioidea), класс типа иглокожих, отличаются от других представителей того же типа червеобразным телом, кожистыми наружными покровами, заключающими в себе известковые тельца, отсутствием наружной мадреповой пластинки, венцом по большей части сократительных щупалец вокруг рта и заднепроходным отверстием, лежащим на заднем конце тела. По внешнему виду Г. приближаются к некоторым червям в представляют резко выраженную двустороннюю симметрию. Кожистый покров их не образует панциря, как у других иглокожих, а содержит лишь отдельные известковые тельца весьма разнообразной формы. Под кожей лежит слой кольцевых мышц, а под ним 5 продольных мышечных лент, прикрепляющихся спереди к кольцу из 10 известковых кусков, окружающему пищевод или непосредственно, или через посредство мускулов, отделяющихся от них. Рот лежит на переднем конце тела и окружен венцом щупалец; трубкообразный кишечник тянется сначала назад, потом образует петлю и оканчивается на заднем конце тела клоакой, в которую у большинства Г. открываются так называемые водные легкие (обыкновенно 2), разветвленные мешки, наполняющиеся водою через клоаку и считаемые за органы дыхания. Сюда же у многих открываются и органы Кювье, разветвленные мешки, которые животное может выбрасывать наружу; их считают органами защиты. Вдоль кишечника тянутся спинной и брюшной кровеносные сосуды, соединенные между собою многочисленными веточками; а спереди кольцевым сосудистым сплетением. Пищевод окружен кольцевым сосудом амбулякральной системы с одним или несколькими Полиевыми пузырями и одним или несколькими каменистыми каналами, которые по большей части не имеют прямого сообщения с окружающей средой. Голосемянные живут исключительно в море. Одни из них питаются мелкими животными, которые пристают к их щупальцам; другие наполняют кишечник песком, илом, обломками раковин и т. п. и переваривают пишу, попадающую в кишечник с этими веществами. Весьма любопытна особенность многих Г. (Aspidoohireta) выбрасывать сильным сокращением стенок тела внутренности через заднепроходное отверстие, если их вынуть из воды или иначе потревожить: по-видимому, на месте выброшенных вырастают новые; Stichopus обладает способностью в короткое время превращать наружный слой тела в студенистую массу, если животное вынуть из воды; Synapta и Chirodota, если им приходится голодать, отбрасывают куски тела. У Stichopus и Holothuria в водных легких живут странные рыбки Fierasfer и Cacbelynphis; часто их в одном животном до полудюжины; в легких некоторых Г. поселяются также мелкие крабы Pinnotheres. В ископаемом состоянии Г. мало известны: известковые тельца их попадаются, начиная с юрской системы. Для человека имеют значение особенно виды родов Holothuria, Stichopus и Bohadschia, которых ловят жители Моллукских, Филиппинских о-вов, Новой Гвинеи и друг. о-вов Тихого Океана и, под названием трепанга или трипанга, продают ежегодно в больших количествах в Сингапуре, Батавии и Манилле. Трепанг составляет важный предмет ввоза в Китай в Японию. Пойманных Г. варят, сушат на солнце, коптят, иногда повторяя эти операции. Трепанг имеет различную цену, смотря по сорту, которых китайцы различают до 80, именно от 0,7 до 2 франков за килограмм. Трепанг употребляется в пишу как китайцами и японцами, так и живущими там европейцами; его считают возбуждающим средством. Г. длятся на три отряда: 1) Ножчатые Г. (Pedata), с более или менее цилиндрическим телом, или же плоским на брюшной стороне, с ножками хорошо развитыми, по крайней мере, на брюшной стороне (на спине они могут иметь вид сосочков); легкие всегда есть. Их подразделяют на два главных семейства: a) Dendrochirota с древовидно разветвленными щупальцами, втяжным передним концом тела, двумя пучками половых органов и легкими без сосудистой сети. Сюда принадлежит Сгcumaria doliolum; b) Aspidochirota, с щитковидными щупальцами, невтяжной глоткой, левым легким, окруженным сетью сосудов, и одним пучком половых органов. Сюда принадлежит Ноlothuria tubulosa; сюда же принадлежат и формы, дающие трепанг. Род Rhopalodina отличается бутылкообразным телом, на котором рот и заднепроходное отверстие лежат на суженной верхушке, а ряды ножек загибаются на широком конце тела так, что кажется, как будто бы их было 10, а не 5; особенность эта обусловлена укорочением спинной стороны. 2) Глубоководные голотурии (Elasipoda), с двусторонне симметрическим телом, приплющенно. брюшной стороною, ножками только на брюшной стороне и притом обыкновенно лишь по бокам ее; легких, ампулл на щупальцах и мускулов, втягивающих глотку, нет: известковое кольцо не вполне развито, каменистый канал не висит свободно в полости тела. Водятся по большей части на больших глубинах и отличаются часто крайне странной формой. 3) Безногие Г. (Apoda), с удлиненным, на поперечном разрезе круглым телом, без заметной брюшной стороны, без ножек, по большей части гермафродиты. Некоторые имеют легкие и продольные амбулякральные сосуды (Molpadidae), другие — Synaptidae — не имеют ни того, ни другого: к последним относятся Synapta inhaerens и Chirodota.

П. Книпович.

Голубика

Голубика (Vaccinium uliginosum), называемая также голубицею и гонобобелем, пьяницею и пьяничником". Небольшой кустарник из сем. брусничных. Ветви Г. круглые, листья обратно яйцевидные, опадающие на зиму, венчики пятилепестных цветов яйцевидные, белой с розовым отливом окраски, пыльники тычинок с двумя рожками назади: ягодообразные плоды черные с голубым налетом, внутри зеленые. Растет на торфяных болотах, способствуя образованию торфа, в холодных и умеренных странах; попадается у нас еще на Новой Земле. Ягоды Г. можно употреблять в пищу, но в большом количестве они производят головную боль. Приписываемое им опьяняющее действие не верно.

А. Б.

Гольбах

Гольбах (Павел, барон Holbach, 1723 — 89) — философ материалист, род. в Пфальце, воспитывался с раннего детства в Париже, где и остался жить; получил разностороннее образование; имея большое состояние, занимался естественными науками, поместил в энциклопедии целый ряд статей по химии, фармации, физиологии и медицине; его салон принадлежал к числу наиболее посещаемых в Париже. С 1767 по 1776 г. вышел ряд соч. Г., без его имени: «Le christianisme devoile on examen des principes et des effets de la religion chretienne»; «Le contagion sacree ou histoire nalurelle de la superstition»; «Systeme de la nature on des lois du monde physique et du monde moral», «Essai sur les prejuges»; «Le bon sens ou idees naturelles opposees aux idees surnaturelles»; «Le systeme social ou principes naturels de la morale et de la politique»; «L'ethocratie ou le gouvernement fonde sur la morale»; «La morale universelle». Главное из них, «Systeme de la nature» (1770), вышло с именем Мирабо, секретаря французской академии, умершего в 1760 г., и сопровождалось его жизнеописанием. Долгое время не знали настоящего автора приписывали книгу математику Лагранжу, Дидро, считали ее плодом совместной работы целого кружка и только после издания переписки Гримма узнали настоящего автора. В этой книге высказаны взгляды значительной части европейского общества конца XVIII в., с такой прямотой и последовательностью, что они возбудили возражения даже тех, кто принимал участие в их развитии. «Система природы» состоит из двух частей: в первой высказаны положительные взгляды, вторая содержит критику религиозных понятий. Цель автора — вернуть человека природе и рассеять мрак, скрывающий от него путь к счастью. Все идеи, все знание человек получает через посредство органов чувств; врожденных идей нет. Совокупность всего, действующего на наши чувства, составляет материю. Материя вечна и не однородна, а представляет бесконечное множество комбинаций простейших материй или элементов (огонь, воздух, вода и земля), которые мы познаем только в соединении, но никогда в простом виде. Сумму всех свойств и качеств существа автор называет его эссенцией. Эссенция материи есть движение, благодаря которому имеют место все явления вселенной. Движение не есть нечто отдельное от материи; оно также вечно, как и материя. Цель его — притягивать то, что благоприятно существу, и отталкивать то, что ему вредно. Движение одного тела передается другому и т. далее. Наши чувства указывают нам на два рода движений: движения масс, видимое нами, и движение частиц материи, познаваемое нами только по его результатам. Те и другие движения называются приобретенными, когда причина их вне тела, и самопроизвольными, когда причина заключается в самом теле. Тела, кажущиеся нам покоящимися, в действительности подвергаются постоянным воздействиям, на поверхности или внутри, от тел их окружающих или от своих составных частей. Целое, представляющее собою результат различных соединений материи и различных движений, и есть природа в общем значении этого слова, природа не каждого отдельного существа есть целое, как результат соединений и движений в данном существе. Эти отдельные природы, составляющие единую природу, подчинены ее общим законам; им подчинен и человек, составляющий часть природы и отличный от других существ только своей организацией. Род человеческий есть продукт нашей планеты, зависящий от положения ее в среде других светил, и нет основания предполагать, что земля перестала вырабатывать новые типы. Совершенно неосновательно различать в человеке две сущности: телесную и духовную. Такое разделение произошло от того, что причины некоторых движений и действий ускользают от нас, и поэтому мы переносим их в мир нематериальный: причиной таких явлений в природе мы считаем Бога, в человеке — душу. Однако, душевные явления выражаются движениями внешних органов тела и вызываются материальными причинами; каким же образом нечто нематериальное, не протяженное может приводить в движение материю? К тому же мы не можем отделить душу от тела; она родится, развивается, болеет вместе с телом; следовательно, она постоянно идентична с ним. Так назыв. душевные или интеллектуальные способности человека — только особый род деятельности тела. Единственный источник возникновения в нас идей — чувства. Сознанное чувствование становится восприятием; восприятие, перенесенное на предмет, возбудивший его, есть идея. Человеческий мозг способен не только к восприятию внешних воздействий, но и к самостоятельной деятельности, результат которой он также воспринимает; эта способность называется мышлением. Страсти суть отталкивательные и притягательные движения по отношению к предметам полезным или вредным. Воля есть некоторое изменение, происшедшее в нашем мозгу, вследствие которого он расположен привести в движение внешние органы, с целью достигнуть чего-либо полезного или избежать чего-либо вредного. Мысли и поступки человека зависят от его организации и от воздействия внешних предметов, а так как ни то, ни другое не во власти человека, то, следовательно, человек не свободен. Возможность выбора не доказывает свободы воли, ибо человек всегда выбирает то, что ему представляется наиболее выгодным; свободен же выбор был бы в том случае, если бы он не обусловливался никакими мотивами. Цель каждого существа — самосохранение; цель природы та же, и все существа бессознательно способствуют ее достижению. В природе, поэтому, нет порядка и беспорядка, нет ни случайного, ни чудесного. Сознание необходимости всего совершающегося дает истинное основание нравственности, потому что оно указывает человеку на неизбежную зависимость его личного счастья от всей природы и, следовательно, от тех людей, в обществе которых он живет. Отсюда понятие добродетели и порока: добродетель есть то, что действительно и постоянно полезно существам человеческого рода, живущим в обществе. В хорошо организованном обществе правительство, воспитание, законы — все должно убеждать человека, что нация, которой он член, может существовать и быть счастливой только при помощи добродетели, и что он, как часть нации, может быть счастлив только тогда, когда нация счастлива. Быть полезным значит способствовать счастью ближних, быть вредным — значить способствовать их несчастью. В чем же заключается счастье? В непрерывном удовольствии; а удовольствие нам доставляется тем, что возбуждает в нас движения согласные с нашей индивидуальной природой, вызывает в нас деятельность, не утомляющую нашего организма. Интерес есть единственный двигатель людских поступков; бескорыстных людей нет, а принято так называть тех поступки которых, будучи полезны другим, кажутся нам бесполезными для того, кто их совершает. Такой взгляд ложен, ибо никто не совершает бесполезного для себя. Большинство ищет внешние награды за добродетель, в действительности же награда лежит в самой добродетели. По свойственной ему лени, человек предпочитает следовать рутине, предрассудкам, авторитету, скорее чем указаниям опыта, требующего деятельности, и рассудка, требующего рассуждения. Ложные мнения составляют несчастье людей; так. напр., самоубийство считается оскорблением природы и ее Творца, а между тем сама природа вложила в нас стремление избегать страданий; все люди дорожат жизнью, и если тем не менее кто-либо прибегает к самоубийству, то только в том случае, когда это оказывается единственным исходом, указанным природой. Вообще было бы лучше, если бы люди учились презирать смерть, ибо опасение за жизнь заставляет их подчиняться тирании и бояться защищать истину. Счастье между людьми потому еще так редко, что связывают его с вещами, в действительности бесполезными или даже вредными. Желания богатства, удовольствий и могущества сами по себе не заслуживают порицания, вполне естественны и способствуют счастью людей, если только человек для достижения их не употребляет средств, вредных для его ближних, и не пользуется ими во вред ближним. Если бы люди имели смелость исследовать источник идей, особенно глубоко коренящихся в их мыслях, они увидели бы, что эти идеи не имеют никакой реальности. Свои первые представления о Божестве люди почерпнули в незнании причин окружающих их явлений; затем человек этой неизвестной причине приписал волю, разум, страсти — все свойственные ему качества. Знание природы должно разрушать идею Божества; ученый перестает быть суеверным. Все качества, теологами приписываемые Богу, становятся более понятными, если их отнести к материи. Так, материя вечна, ибо нельзя представить себе, чтобы она могла возникнуть; она независима, ибо нет ничего вне ее, что могло бы влиять на нее; она неизменна, потому что не может изменить своей природы, хотя непрестанно меняет формы, она бесконечна, т. е. ничем не ограничена; она вездесуща, ибо если бы было пространство, незанятое ею, то это была бы пустота; она едина, хотя ее части бесконечно разнообразны: ее могущество и энергия не имеют иных пределов, кроме тех, которые им предписывает природа материи. Мудрость, справедливость, доброта и т. д. суть качества, свойственные материи в тех изменениях и соединениях в каких она встречается в некоторых существах; идея же совершенствования есть идея отрицательная, метафизическая. Отрицание Бога не влечет за собой отрицание добродетели, ибо различение добра и зла основано не на религии, а на природе человека, которая заставляет его искать блага и избегать зла. Жестокость и безнравственность совместимы с религиозностью; уверенность в возможности искупить свой грех делает порочных людей смелее, дает им средство заменить исполнением обрядов недостаток нравственности. И в том — положительный вред религии, а также в тирании, преследовании людей именем Бога и пр. Книга Г. осталась евангелием материалистов до настоящего времени. Никогда материалистические принципы не были высказаны с такой прямолинейностью и жесткостью, как в книге Г. Ср. Ланге, «История материализма» и Геттнер, «История французской литературы».

63
{"b":"4758","o":1}