ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мистерии

Мистерии (Musthria, тайное служение) древней Греции представляют оригинальный эпизод в истории религий и во многих отношениях до сих пор являются загадками. Сами древние придавали громадное значение М. : лишь посвященные в них, по словам Платона, блаженствуют после смерти, а по утверждению Цицерона М. учили и жить хорошо, и умирать с благими надеждами. Установление их восходит ко временам отдаленной древности; в исторические времена, особенно с VI в. по Р. Хр., их число все более и более увеличивалось; в конце IV в. до Р. Хр. не быть посвященным в какие-нибудь М. служило признаком неверия или индифферентизма. Отдельные виды М., называвшиеся teletai orgia (оргии) у греков, initia у римлян, указывают на присутствие в М. высшего религиозного знания и обновления через него (teleth, initium), а также сильной возбужденности или экстаза (orgia). Очищения, искупительные жертвы и отчасти покаяние в грехах с одной стороны, процессии, песни, танцы, различные иные проявления экстаза — с другой, составляли существенное содержание М. Сюда присоединяется элемент символизма и аллегории, получающий выражение в «действиях» (drwmena) и «словах» (legomena) М., под которыми разумелся богослужебный ритуал М., с его зрелищами, песнопениями, музыкою и оркестикою. Самое проникновение в М. для участников в них было постепенное; обыкновенно различались две степени — предварительное посвящение, делавшее участника мистом (mustiV), и окончательное созерцание М. (epopteia), делавшее его эпоптом. Лишь последний мог сделаться мистагогом, т. е. быть руководителем других в М. Учение, проводившееся в М., было по-видимому, более одухотворенное и отчасти спекулятивное, в сравнении с народной верою; оно не проповедовалось догматически, но проводилось в сознание участников М. путем различных зрелищ и драматических действий. Строгая тайна вменялась в обязанность участникам М. Уважение к М. было так велико, что в то время как обыкновенные мифы могли безнаказанно подвергаться пародиям в комедиях и т. п., относительно М. такие поступки считались кощунством, влекущим за собою тяжкие наказания (ср. Алкивиад, 1, 450). М. были или государственные, происходившие согласно государственным установлениям (напр., флевзинские), или дозволенные исключительно для лиц одного пола (дионисии, фесмофории), или наконец, незаконные, иногда даже преследуемые (таковы были орфические М., М. Котитто, Митры, Кибелы и др.). Важнейиние М.: 1) евлезинские М. Они совершались ежегодно в честь Деметры и Коры (Персефона), в Елевзисе; местом происхождения их считают Египет; в Греции они были известны еще в доисторические времена. Главное содержание их — миф о похищении Персефоны. Наиболее важные литургические функции предоставлялись древним афинским родам Евмолпидов и Кириков. Важнейшими лицами при М. были, иерофант и иepoфантида, посвящавшие желающих в М., дадух или факелоносец и дадухуза, иерокерак, произносивший при богослужении молитвы и формулы и др. Посвящаться могли все эллины, без различия общественного положения, пола, племени или государства, позже доступ получили и римляне. Лица порочные и преступники не могли быть посвящены. Желающий посвятиться брал в руководители мистагога из афинских граждан и допускался к малым М. затем уже к великим, между этими 2-мя степенями промежуток не менее года. Посвящаемые совершали жертвоприношения и затем вступали в храм, где в глубоком мраке ночи совершали переходы из одной части святилища в другую; по временам разливался ослепительный свет и раздавались страшные звуки. Эти эффекты производились различного рода техническими приспособлениями, но тем не менее производили подавляющее впечатление. Страшные сцены сменялись светлыми, успокоительными: открывались двери, за которыми стояли статуи и жертвенники; при ярком свете факелов посвящаемым представлялись украшенный роскошными одеждами; изображения богов. С елевзинскими М. соединены были афинские малые и великие М. Первые состояли, главным образом, в очищениях водою Илисса; в состав вторых входили торжественные процессии в елевзис, очищения морской водою, мистические обряды в храме Деметры в присутствии одних лишь посвященных и состязания. Драматические представления воспроизводили перед мистами весь миф о Деметре; при этом им показывались священные предметы, скрытые от посторонних глаз, и раскрывались тайны, т. е., вероятно, священные предания и мифы, неизвестные народу. 2) Самофракийские М. связаны были с культом кабиров. Здесь был особый жрец, очищавший убийц; от посвящаемых требовался род исповедания грехов. Эти М., по верованию древних, предохраняли от опасностей, особенно на море. 3) Критские М. Зевса и куретов основаны были на мифе о воспитании Зевса на Крите у куретов. Они были открыты для всех. 4) Орфические М. являлись собраниями замкнутого общества последователей учения, приписывавшегося Орфею. На посвященных налагались разные аскетические обязанности. Орфические М. были связаны с мифами о Дионисе Последние послужили исходным пунктом и для ряда других мистически-оргиастических празднеств, из которых особенно выдаются вакханалии. Схожи по характеру празднества в честь Котито, Кибелы и др. До начала XIX века ученые видели в М. эзотерическое религиозное учение, отличное от народной веры и передававшееся из века в век среди жрецов. Но известное соч. Chr. A. Lobeck'a («Aglaophamus sive de theologiae mysticae Graecorum causis», Кенигсберг, 1829) доказало связь М. с обычным культом богов у древних греков. Русский ученый И. И. Новосадский пришел к заключению, что в елевзинских М. проводилось особое учение, освещавшее те запросы мысли древнего эллина на которые не давала решения общая, всем открытая народная эллинская религия. Ср. Petersen «Der geheime Gottesdienst bei den Griechen» (Гамб., 1848); Haupt, «De mysteriorum Graecorum causis et rationibus» (1853); Rinck, «Ueber die ethische Bedeutung der griechischenMysterien» («Verhandl. d. Basl Phil Vers.» 1847), Du Prel, «Die Mvstik d. alten Griechen», (1888); I Preller, «Demeter u. Persephone» (1837); Н. И. Новосадский, «Елевсинские мистерии» (СПб., 1887); A. Nebe, «De mysteriorum Eleusiniorum tempore et administratione publica» (1886); E. Kobde, «Psyche» (1890 — 93); Rubensohn, «Die MysterienheiligthHmer in Eleusis und Samothrake» (1892); Aurich, «Das antike Mysterien wesen in seinem Einfluss auf das Christentum» (1894).

A. M. Д.

Мистерии

Мистерии (франц. mysreres, которое производят или от ministerium в смысле церковной службы, или от mysterium, musthrion — таинство) — главный вид средневековой религиозной драмы, название которого часто распространяется на весь род этих представлений. На развитие М. имели влияние и народные игрища драматического характера, и сцены, разыгрываемые бродячими фиглярами, и школьная драма, представлявшая пережиток драмы классической; но по существу своему средневековой театр исходит не из школы, не из хоровода и не из балагана, а из церковной службы, которая на Западе, при открытом алтаре и при неустойчивости текста служебника, допускала драматический элемент в значительно большей степени, нежели служба православная. Первоначально М. и называются службами (officia), состоят из слов Св. Писания и церковных гимнов, разыгрываются исключительно церковнослужителями (officiales), исключительно в церкви и на латинском языке. Постепенно М. секуляризуются: текст Св. Писания перелагается в стихи и содержание его распространяется вставками; потом допускаются припевы на языке народном, который со временем завоевывает себе все большие и большие места и, наконец, совершенно вытесняет латынь. Параллельно с этим к клерикам примениваются светские актеры, сперва исключительно для изображения лиц низких и нечестивых, а потом и всех других. В тоже время М. из внутренности церкви выходит на паперть, потом на церковный двор и, наконец, на городскую площадь, где для нее сооружается особое здание. Раньше всего М. развилась во Франции; там уже с древнейших времен праздник Воскресения Христова обставлялся церемониалом, почти драматическим: алтарь изображал гроб Господень, клерики — жен мироносиц, другие клерики — ангелов. Подобное представление происходило и в праздник Рождества Христова. Около 1000 г. в рождественскую службу вошло чтение «слова» (несправедливо приписываемого бл. Августину), в котором проповедник выводил ряд пророков и друг. лиц, предсказывавших Рождество Христово и искупление; в то время, как лектор читал «слово», клерики, одетые соответственно лицам, слова которых читаются, дефилировали перед зрителями; позднее это чтение было переложено в стихи, отдельные эпизоды развивались и осложнялись, и эти живые картины обратились, наконец, в драматические сцены и даже целые драмы, наприм. представление о прор. Дaнииле (Ludus Danielis. в 392 стихах), в котором есть уже и французские вставки. От первой половины XII в. дошла пьеска в 90 стихов, под названием «Sponsus» или «Притча о десяти девах», сочиненная на смешанном языке, франц. с латинским. От конца XII в. мы имеем англо-норманнскую драму «Адам», уже сплошь, кроме дидаскалий, т. е. указаний на костюмы, обстановку и проч., написанную французскими стихами (1300 стихов) и местами в 1-ой части проявляющую несомненный драматический талант. Представление «Адама» происходило вне церкви, но на церковном дворе, так как Бог Отец или Figura, как Его называет автор, окончив роль свою уходит в церковь; обстановка предполагалась довольно сложная и по тому времени роскошная (изд. "Adam, drame anglonormand du XII s. ", par Vict. Luzarche, Тур, 1854; переизд. Leon Palustre. B 1877). К началу XIV в. М. во Франции, Англии и Италии достигают полного своего развития, при чем во многих местах делу помогают товарищества, составляемые для этой цели (в Риме уже в 1264 г. образовалось общество «Gonrafone», главной задачей которого было представлять ежегодно М. Страстей Христовых; в Перуджии сходное по цели братство упоминается еще раньше). В Англии, где в это время городская культура стояла очень высоко, горожане играют видную роль не только в представлении; но и в постановки пьес, и цехи на перерыв друг перед другом стараются как можно роскошнее обставить большие М. Во Франции, когда власти города решали, что в известный праздник будет дана М., составлялся комитет из граждан и духовенства, заботившийся о собирании средств на постройку сцены, приобретение костюмов и пр. Нередко эти издержки, весьма значительные, принимал на себя город. Комитет или выбирал старую, уже игранную где-нибудь пьесу, или заказывал новый текст. Авторами (facteur) пьес почти всегда бывали клерики. И в том случае, если ставилась старая пьеса, был необходим facteur, чтобы набрать актеров и распределить роли. Число актеров иногда далеко переходило за сотню. Они или играли даром, или получали вознаграждение (соразмеряемое главным образом с дороговизной костюма), но во всяком случае пользовались даровым угощением. Роли святых обыкновенно играли члены клира, и костюмами им служили ризы; женские роли изображались молодыми людьми в масках. Важную роль играл декоратор, он же и машинист, назыв. «соnstructeur des secrets» и бывший часто строителем сцены. Сцена состояла из 2 частей: передней и задней. В передней части (champ), за занавесом, часто с нарисованной драконовой пастью, помещался ад. В глубине сцены помещались так наз. mansions (помещения): двор Ирода, двор Пилата, храм иерусалимский и пр., изображенные с простотой первобытной. Сзади mansions помещался рай, где пребывал и Господь и ангелы. Сцену от зрителей отдедяла решетка; места зрителей разделялись на партер и галерею (ложи); как тот, так и другие были под открытым небом, но иногда прикрывались пару синой; это были места большей частью платные; кроме того масса зрителей помещалась где попало, стоя, сидя в лежа; многие взбирались на крыши близлежащих домов. Представление начиналось рано утром и, с перерывом для обеда и отдыха, продолжалось до захода солнца; часто пьеса длилась нисколько дней (от 3 до 40); в продолжение всего этого времени в городе закрывались лавки, улицы запирались цепями и по опустелым предместьям ходили усиленные патрули. Композиция М. в общем была груба и наивна; на иллюзии относительно места и времени не обращалось никакого внимания (из одного конца христианского миpa в другой — т. е. из одной mansion в другую — вестник совершал путешествие на глазах зрителя в две минуты, в продолжение которых он едва успевал сказать монолог в несколько стихов), но в отдельных образцах местами чувствовалась сила драматического одушевления и прелесть истинной поэзии. Основной тон М. был идеально-трагический, но чем дальше, тем все больше и больше вторгалась в них действительная жизнь и усиливался комический элемент: даже при изображении Страстей Maрии Магдалины забавляла зрителей своим кокетством и танцами; солдаты у Pacnaria смешили своим грубым хвастовством. Эта наклонность к юмору и здоровый реализм особенно развиваются в М. английской, где, напр., в изображении Р. Хр. между будто бы вифлеемскими (а по характеру и всей обстановке — чисто английскими) пастухами и мошенником-мужиком Маком разыгрывается цельная и очень живая комедийка. В учено-серьезных франц. М. появление дьяволов не столько пугало, сколько веселило зрителей. В XV в. представление М. во Франции приобретает устойчивость; уже в XIV в. в Париже действует «Confrerie de la Passion», которое давало спектакли в одном пригородном селе; с 1402 г. оно нанимает зал в Hopital de la Trinite, приспособляет постоянную сцену и играет по воскресеньям и праздникам после обеда. Это братство с успехом работает до середины XVI в. и приобретает собственное помещение, но Возрождение убивает вкус к М. Наиболее сложные, обширные (до 60000 стихов) и требовавшие наиболее сложной обстановки (до 500 действующих лиц) франц. М. обработаны в XV столетии. М. «Ветхого Завета», обнимающая события от сотворения миpa до императора Октавиана и 12 сивилл, предсказывавших пришествие Мессии, имеет 49200 стихов и требует 250 актеров (J. de Rothschild, «Le Mysore du viel Testament», П., 1878 — 87). Из М. новозаветного цикла, обнимающих всю жизнь Христа, лучшей считается М. Страстей Арнудя Гребана, заключающая 34574 стиха и разделяющаяся на 4 дня («Le М. de la Passion d'Arnoul Greban, publie par G. Paris et G. Raymond», П., 1876); М. «Мщение Господа», оканчивающаяся разрушением Иерусалима, представленная, вероятно, в Меце в 1437 г. — 22000 ст. и 177 действующих лиц; М. изображающая деяния апостолов, разделяется на 9 дней, требует 494 актеров и имеет около 62000 стихов. Любопытный переход от М. к историческим драмам составляет сочиненная около 1440 г. «Осада Орлеана» («Le Siege d'Orleans», ок. 20000 ст., 140 действующих лиц; см. Я. Tivier «Etude sur le Mystere du Siege d'Orleans», И. 1868), В Германии религиозная драма развивается несколько позднее и дольше остается в тесном общении с церковью; но, раз выйдя на площадь города, она секуляризируется очень быстро, и крайний реализм, с резко выраженной наклонностью к комическому, развивается в ней гораздо сильнее, нежели во Франции. Указания на зародыши М. в виде чтения страстных евангелий, так сказать, по ролям мы имеем от раннего времени; но и в эпоху Гогенштауфенов в немецкой М. господствует почти чистая латынь (даже светскую песню в честь любви и весны, в бенедиктинской Рождественской игре, египетский царь поет по латыни), и авторы их проявляют глубокомыслие и большую ученость; создание их могли быть доступны народу только со стороны обстановки, в общем весьма несовершенной. Но на более интеллигентных зрителей и эти представления оказывали очень сильное действие В 1322 г. эйзенахские монахи давали притчу о 10 девах, в присутствии ландграфа тюрингенского Фридриха; когда он увидал, что ни мольбы святых, ни даже просьбы Богоматери не могли смягчить гнева божественного Жениха, и он отдал неразумных дев — детей мира — дьяволам, он впал в такое тяжелое душевное состояние, что через несколько дней был поражен ударом, пролежал 3 года в постели и умер 55 лет от роду. Серьезные праздничные представления (циклы их те же, что и во Франции: Weinachtsspiele, Passionspiele, Osterspiele) остаются в пределах церкви до XV в. включительно, но драмы с элементом комизма высылаются на площадь, где для них строится особое здание (Spilhaus), еще в XIV веке. В XV веке и нем. М. достигает большого развития (более 8000 стихов, до 300 актеров; пьеса продолжается 3 — 4 дня), но обстановка остается большей частью очень наивной: бочка изображает ад, другая бочка вверх дном — гору, на которой сатана искушал Спасителя, и пр. Комический элемент входит всюду: в изображении Р. Хр. Иосиф ссорится и бранится с девушками, обмывающими новорожденного; Иуда проверяет полновесность сребренников, которые получил за предательство; лавочник, у которого 3 Марии покупают миро для тела Спасителя, дерется с женой и пр. Этот комический элемент в том же XV столетии выделяется в особые масляничные представления (Fastnachtsspiele), уже чисто светского характера, не смотря на свои часто свящ. сюжеты. С другой стороны, в нем. М. на тему Страстей Христовых элемент трогательного был настолько силен, что он помог ей удержаться местами и до настоящего времени, напр. в Оберам мергау. Ср. П. Полевой, «Исторические очерки средневековой драмы» (СПб., 1865); Алексей Веселовский, «Старинный театр в Европе» (М., 1870); Н. Стороженко, «Предшественники Шекспира» (СПб., 1872); Petit de Juleville, «Les Mysteres» (Париж, 1880); Collier, «History of English Dramatic Poetry» (2 изд. Лондон, 1879); Ward, «A History of English Dramatic Literature to the death of queen Anne» (1876 — 1876); Zschech, «Die Anfange des engl. Dramas» (Мариенвердер, 1886); Ahn, «English Mysteries and Miracle Plays» (Трир, 1867); Rovenhagen, «Allenglische Dramen. Geistliche Schauspiele» (Ахен, 1879); E. Wilken, «Geschichte der geistlichen Spiele in Deutsculand» (Геттинген, 1872); Reidt, «Das geistliche Schauspiel des Miltelalters in Deutschland» (Франкф. на M., 1868); R. Froning, «Das Drama des Mittelalters» (Штуттг., ч. I — III, в Kurschner's "Deutsche National Iitterature).

107
{"b":"4762","o":1}