ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это... Дэнд Росс, – сказал отец Таркин, внимательно наблюдая за ней.

Она не узнала в нем одного из трех молодых шотландцев, которые приходили к ним в дом три года назад. Да и кто смог бы заметить кого-нибудь другого, если в той же комнате находился темноволосый, ангельски красивый Рамзи Манро? А кроме того, молодой человек, стоявший в ее Йоркской малой гостиной, только что вышел из французской тюрьмы, где пробыл в заточении два года.

Этот человек почему-то показался ей несколько дерзким и опасным. Их взгляды встретились, улыбка застыла на его лице, а у нее внутри что-то затрепетало, словно крылья птицы, оказавшейся в клетке. Она шагнула вперед и приоткрыла губы – то ли для того, чтобы улыбнуться, то ли поприветствовать...

В глубине его глаз что-то промелькнуло.

– А это кто такая? – с нарочитой медлительностью произнес он. – Я и не подозревал, что вы теперь принимаете также сироток женского пола, святой отец. Я наверняка не ошибся. Чем же еще объяснить, что одежда на ней на два размера меньше, чем нужно, и настолько выношена, что сквозь нее все видно?

«Вот тебе и герой», – подумала Шарлотта.

Франция, поздняя осень 1788 года

– Я должен уехать с мистером Джонстоном, мэм? – спросил мальчик, взглянув на учителя английского языка. В его голосе не было страха, как не было и надежды, что ему удастся убедить свою мать отказаться от ее плана, но Джереми Джонстон мысленно похвалил его за попытку.

– Да. Все уже спланировано. – В голосе леди в бархатном платье не было и намека на материнское чувство. Она сжала рукой плечо мальчика, и ее взгляд над его головой встретился со взглядом Джереми. – Он умный мальчик. Не по годам. Он не доставит вам хлопот.

То, что она нервничала и ей не терпелось поскорее покончить с этим делом и отослать мальчика, было заметно лишь по тому, как она время от времени оглядывалась через плечо.

– Я буду защищать его, не щадя своей жизни, мэм. Для меня большая честь, что вы оказали мне такое доверие. – Джереми низко склонился к руке леди. Он никогда еще не приближался так близко к ней. С тех пор как он прибыл во Францию три года назад, чтобы заняться обучением ее маленького сына, они всегда общались в этом огромном доме через посредников.

Он исподтишка изучал ее, пытаясь найти какое-то сходство между матерью и сыном, но не обнаружил почти никакого. У нее было округлое миловидное лицо, однако оно выражало непреклонную решимость, которую мальчик, судя по всему, не унаследовал.

Он был хорошим мальчиком, сообразительным, с врожденной склонностью к подражательству. Он уже говорил по-английски без малейшего акцента. Джереми он не просто нравился, он им даже восхищался за силу духа. Его глубоко трогала несомненная стойкость мальчика, оказавшегося в эпицентре страшных беспорядков.

Джереми подозревал, что этими беспорядками – всего две недели назад в Гренобле вспыхнули бунты – объяснялось решение знатной леди отправить своего единственного сына к друзьям в Шотландию, пока во Франции не нормализуется обстановка. Хотя Джереми знал, что мальчик беспрекословно подчинится требованию своей родительницы, он не мог не заметить страдальческое выражение лица мальчика. Его отрывали от знакомой обстановки и всех, кого он знал, и Джереми ему сочувствовал.

Он тихо кашлянул.

Леди холодно взглянула на него.

– В чем дело, мастер Джонстон?

– Может быть, в этом нет необходимости, миледи? Наверняка король...

– Король дурак, а его жена тем более. Все это плохо кончится, и если его высочество отказывается видеть то, что мне абсолютно ясно, то я не стану жертвовать своим ребенком из-за его слепоты. Нет. Мальчик поедет в Шотландию.

– Да, мэм. – Джереми отвесил низкий поклон. Леди сделала нетерпеливый жест рукой, и один из ее слуг, стоящих на почтительном расстоянии, выступил вперед и протянул увесистый бархатный кошелек. Она взяла его и передала Джереми.

– Этих денег с избытком хватит для вас обоих. Внутри лежит письмо к моим друзьям, в котором я прошу их предоставить убежище моему сыну. Я вручаю его вам и прошу доставить его вместе с моим сыном сразу же по прибытии. – На ее гладком лбу впервые появились морщинки сомнения. – Понимаю, что было бы лучше, если бы я заранее сообщила им о своих планах... но ситуация становится опасной. Я не осмеливаюсь медлить.

Она наклонилась так, что ее лицо оказалось на уровне лица мальчика. Он, не моргнув, выдержал ее взгляд. Джереми почувствовал, что мальчику очень хотелось бы обнять ее. Но он этого не сделал. Он стоял молча.

– Не забывай, кто ты такой, сын мой. Никогда не забывай о том, кто ты есть и чего от тебя ждут.

– Я не забуду, мэм, – торжественно пообещал он.

Глава 1

Калхолланд-сквер, Мейфэр,

14 июля 1806 года

– Побойтесь Бога, мистер Хитрый Лис! Если бы вы изредка отрывали взгляд от моего декольте, вам было бы проще догадаться, что я подсказывала мимикой во время игры, – насмешливо заявила Шарлотта. Рыжеволосый молодой человек, наследник огромного купеческого состояния, а с прошлой среды еще и баронет, хотя титул был получен явно при подозрительных обстоятельствах, покраснел от смущения до корней волос.

Шарлотте не было жаль его. Этот самонадеянный выскочка пялился на ее грудь с тех пор, как приехал в компании молодых людей, которых она пригласила в свою городскую резиденцию «поиграть в карты и выпить». Это был ее первый «приемный» день с тех пор, как она поселилась в фешенебельном районе Мейфэр, что было весьма скандальным шагом, потому что она намеревалась жить как старая дева. Одна.

Все было вполне респектабельно, поскольку на вечеринке присутствовала леди Уэлтон, хотя баронесса давно заснула, пригревшись в лучах солнца. По крайней мере предполагается, что все вполне респектабельно, мысленно поправила себя Шарлотта, чтобы успокоить собственную совесть. Хотя, по правде говоря, все, что бы она ни делала, оказывалось не настолько респектабельным, как можно было бы ожидать, если судить по ее происхождению, высоким родственным связям (она была как-никак свояченицей Рамзи Манро, маркиза Коттрелла, а также прославленного полковника Кристиана Макнилла) и великолепным манерам.

Шарлотта прекрасно понимала, что в этом-то и заключалась ее притягательная сила. В гостиной Шарлотты можно было говорить такие вещи, которые никто не осмелился бы сказать в другом месте, здесь можно было сделать тур неприличного вальса; здесь туалеты дам были более модными и более откровенными; здесь чаще звучал смех, а Шарлотта давала своим поклонникам такие находчивые ответы, на какие никогда не осмелились бы большинство незамужних молодых леди. Поэтому нагоняй, который Шарлотта дала пучеглазому мистеру Робинсону, вызвал хихиканье среди женщин и довольный хохоток мужчин.

– Извините. Не знаю, о чем я думал, – пробормотал мистер Робинсон.

– Мне кажется, что слово «думать» здесь не вполне уместно, – невинным тоном заметила Шарлотта, снова вызвав взрыв смеха. – Идите сюда, друг мой. Давайте попрактикуемся. Попробуйте смотреть леди в лицо... нет, нет, нет! Не на губы, а на все лицо. Понятно? Две брови, пара глаз странного цвета, абсолютно невыразительный нос, слишком решительный подбородок. Вот так. Браво!

Молодые леди и джентльмены, составляющие, по общему признанию, самую легкомысленную часть неженатой и незамужней светской молодежи, одобрительно зааплодировали, а мистер Робинсон, твердо намеренный быть своим в их кругу и очаровать мисс Нэш, нашел в себе мужество посмеяться над собой и поклониться по очереди ей и остальной компании.

Импровизированная сценка закончилась, и гости снова занялись шарадами, а Шарлотта, заметив, что содержимое крюшонницы с пуншем близится к концу, вышла в коридор, чтобы найти служанку. Но не успела она дойти до кухонной двери, как ее окликнул взволнованный мужской голос.

Отлично зная, что за этим последует, она повернулась. Однако это был не мистер Робинсон. Это был лорд Лефой. Высокий, светловолосый лорд Лефой. Вот это неожиданность! Она-то думала, что он почти сделал предложение мисс Хенли.

3
{"b":"4771","o":1}