ЛитМир - Электронная Библиотека

Она обернулась к Эйвери, который подозрительно уставился на нее. Очевидно, у него уже возникал вопрос, сумеет ли он вступить во владение Милл-Хаусом раньше срока, добившись, чтобы ее признали невменяемой. А если она и дальше будет находить его таким привлекательным — поскольку от одного взгляда в его сторону по коже ее пробегал быстрый легкий жар, — то, пожалуй, тем самым он еще и окажет ей услугу.

— Вы так и собираетесь стоять здесь, словно тупоумная корова, или пройдете в комнату? — проворчал Драммонд. — А это что за юный бегемот торчит у вас за спиной? Новый управляющий фермой? — Он, прищурившись, взглянул на Эйвери. — Нет. Вряд ли мне может так повезти. Кроме того, наша барышня не берет на службу лиц вашего пола.

Вот мерзкий старикан! Лили, не сдержавшись, выступила вперед:

— Послушайте, мистер Драммонд, я здесь не для того, чтобы…

— Быть может, у вас достанет глупости, чтобы жениться на ней? — продолжал Драммонд с надеждой в голосе, ткнув пальцем в ее сторону. — Что ж, это было бы неплохо. Тогда, быть может, вам удастся убрать ее с моей дороги. Хотя бы на несколько дней, — добавил он со своей обычной гаденькой ухмылкой.

Лили вонзила ногти в ладонь, довольная тем, что тусклый свет помогал скрыть румянец, вспыхнувший у нее на Щеках. Все оказалось даже хуже, чем она предполагала.

— Я не новый управляющий, — отозвался Эйвери, — и я вовсе не собираюсь на ней жениться, старик.

— Тогда что вы тут делаете? Я не стану тратить время на бездельников.

Драммонд насупил брови, редкие пряди его седых волос торчали, подобно проволоке, вокруг выжженной солнцем лысины.

— Я здесь для того, чтобы убедиться, как долго может прожить человек исключительно за счет собственной скаредности.

— Послушай, парень! — Драммонд вскочил с кресла, отшвырнув в сторону плед, а вместе с ним и маску старого брюзги, как змея сбрасывает кожу. — Возможно, ты и выше меня ростом, однако не настолько, чтобы я не мог задать тебе хорошую трепку, чтобы поучить уму-разуму.

Он перегнулся через стол, сердито уставившись на Эйвери, пока гнев на его морщинистом лице не сменился недоверием. С тихим возгласом он ударил своей крупной шишковатой ладонью по столу.

— Эйвери Торн, не так ли? Все тот же грубый, упрямый, дурно воспитанный шалопай, только теперь ты достаточно прибавил в теле, чтобы наверстать упущенное.

— Я никогда не был грубым.

— Ха!

На морщинистом лице старика промелькнуло нечто вроде улыбки — или, скорее, тени улыбки, поскольку Лили еще ни разу не видела Драммонда улыбающимся. Выскочив из-за стола и оттолкнув девушку в сторону, он схватил Эйвери за руку и от души ее потряс.

— Стало быть, ты приехал, чтобы избавить меня от ее невежества и вечного желания лезть не в свое дело, не правда ли, сынок? — осведомился управляющий. — Я не мог бы радоваться больше, даже если бы передо мной предстал сам апостол Петр!

— Как будто такое и впрямь возможно, — пробормотала себе под нос Лили.

— Значит, она уже решила сдаться? — продолжал свои расспросы Драммонд, ухмыляясь, словно злобный седовласый гоблин.

О Боже, до чего же ей невыносимо было слышать, как Драммонд говорил о ней в третьем лице! Иногда он делал это даже в тех случаях, когда, кроме них двоих, рядом никого не было.

— Что ж, тем лучше для всех. — Драммонд наконец отпустил руку Эйвери. — Женщина, ведущая дела на ферме! Ба! В жизни не слышал ничего нелепее!

— Я вовсе не намерена сдаваться! — гордо заявила Лили. — А мистер Торн согласился сопровождать меня лишь для того, чтобы проведать своего старого знакомого.

— Что? — Драммонд пронзил Эйвери испытующим взглядом.

Молодой человек утвердительно кивнул.

— О, черт! — С видом человека, обманутого в своих лучших ожиданиях, Драммонд повернулся к ним спиной и снова поплелся к столу, по пути как бы нечаянно наступив ей на ногу.

— Ой!

Драммонд плюхнулся в кресло и пробормотал с несчастным видом:

— Полагаю, это означает, что мне следует ждать от вас новых «поручений», так, что ли? Ну ладно, выкладывайте. Что вы хотите?

— Хочу, мистер Драммонд? — Лили прошла к столу и ухватилась за его край с такой силой, что от ее ногтей на дереве наверняка должны были остаться вмятины. Подавшись вперед, она смерила Драммонда сердитым взглядом. — Я хочу, чтобы эта ферма приносила хороший доход. Что мне от вас нужно, так это знать, когда вы собираетесь смыть с овец охру. Все приметы свидетельствуют о том, что наступающее лето будет не особенно жарким, и…

— И что же это за «приметы» такие, мисс Всезнайка? Вы что, опять читали сельскохозяйственные журналы? Послушайте, я метил овец без малого пятьдесят лет, и никто не вправе указывать мне, когда с них нужно смывать охру.

— Нет, это вы послушайте меня, мистер Драммонд! — взорвалась Лили. — Если их шерсть не успеет высохнуть и не будет готова к стрижке до наступления жары, овцы непременно заболеют, и тогда нас ждут серьезные денежные неприятности.

Лицо Драммонда пошло сине-багровыми пятнами.

— Я и без вас это знаю, вы, глупая, без…

— А что такое охра? — вдруг спросил Эйвери.

Лили и Драммонд одновременно повернулись в его сторону. В первый раз с момента их встречи ей хотя бы на минуту удалось отвлечься от мыслей об Эйвери Торне.

— Что? — отозвался Драммонд.

— Что это за охра, о которой вы тут говорите? — повторил свой вопрос Эйвери. — Полагаю, мне не мешает об этом знать, раз уж из-за нее разгорелись такие жаркие споры.

— Это глина, — ответила Лили, все еще не понимая, разыгрывает он ее или нет. — Красноватая глина, которая применяется для мечения овец.

— Понятно. А зачем вам их метить?

— Чтобы отделить их от чужих овец, — произнес Драммонд с нескрываемым отвращением. — Тут, в округе, полным-полно овец, которые пасутся все вместе на склонах холмов. Нам ведь нужно как-то отличать своих животных от чужих, а? — Он покачал головой. — Ты ведь в свое время был не таким глупым парнем, если только память мне не изменяет.

— Можете продолжать разговор, — отозвался Эйвери. — Мне он кажется весьма содержательным.

— Вы и в самом деле не знаете, что такое охра? — недоверчиво спросила Лили, пораженная тем, что Эйвери мог так легко признаться в своем невежестве.

Ее собственный житейский опыт, хотя и не слишком большой, подсказывал ей, что мужчины обычно не выставляют напоказ свои недостатки. Даже ее отец, один из самых просвещенных людей, каких ей приходилось встречать, ни разу на ее памяти не произнес слов «Я не знаю».

— Нет, — ответил Эйвери спокойно. — Да и откуда мне об этом знать? В последний раз я провел в Милл-Хаусе несколько недель, и то очень давно. Он так и не стал для меня вторым домом.

Судя по тому, о чем поведала ей Франциска, у Эйвери никогда не было и первого дома тоже. Она едва не произнесла эти слова вслух, однако настороженное выражение его лица заставило ее придержать язык. Она вдруг прониклась к нему чем-то вроде сочувствия, пусть даже это и казалось ей нелепым. Эйвери Торн обладал всеми преимуществами своего класса и пола. Он даже ухитрился найти выход из денежных затруднений исключительно благодаря собственной предприимчивости. Чего еще ему не хватало в жизни?

Лили смотрела на него в глубокой задумчивости. Возможно, Эйвери Торн вовсе не был тем самодовольным, уверенным в себе субъектом, каким хотел казаться.

Драммонд пренебрежительно фыркнул:

— Сначала женщина. Теперь еще один невежда. Неужели для того, чтобы быть включенными в завещание Горацио, вам пришлось пройти проверку на тупость? Так или иначе, я скорее предпочту работать на невежду-мужчину, чем на невежду-женщину. А еще лучше верните мне старые добрые времена, когда я состоял на службе у мистера Горацио.

— Да, я уверена, что мир лишился настоящих Дамона и Пифиаса[11], когда Всевышний разлучил вас с Горацио, — сухо отозвалась Лили, намекая на двух героев древнегреческих мифов.

вернуться

11

По преданию, преданность друг другу двух философов, Дамона и Пифиаса (они жили в 4 в. до н.э.), так поразила сиракузского тирана Дионисия, осудившего их на смерть, что он отпустил друзей и попросил принять его в их союз.

33
{"b":"4772","o":1}