1
2
3
...
54
55
56
...
71

Джен опустилась на одно колено и погрузила ладонь в воду. Вода оказалась на удивление холодной, Осторожно попробовав воду кончиком языка, Джен набрала немного в рот и подержала. На вкус – все в порядке. Можно отважиться на пару глотков.

Раздался звучный всплеск – Джен вздрогнула. В центре озера появилась голова. Она была похожа на лягушечью. Темно-зеленого цвета, с большими выпученными глазами и широкой пастью. Пасть ухмылялась. Джен вскочила, готовая дать деру, когда из пасти высунулся язык неимоверной длины. Он обмотался вокруг левой ноги Джен прежде, чем она успела сообразить, что происходит. Ее сбило с ног и неумолимо повлекло в озеро.

Она выдернула из ножен меч. Лезвие разрезало что-то мягкое и упругое, и Джен почувствовала себя свободной. Отбежав ох берега на порядочное расстояние, она бросила взгляд через плечо и увидела, что голова исчезла, но вода в центре озера будто . закипела, Джен побежала с удвоенной энергией. В этот же миг за спиной послышался оглушительный всплеск. Она снова обернулась и увидела, что чудовище выпрыгнуло из озера. Огромная туша оказалась поразительно подвижной. Мышцы тошнотворно перекатывались под бородавчатой кожей: тварь готова к новому прыжку…

Джен замерла, парализованная страхом. Чудовище пролетело у нее над головой и приземлилось в нескольких ярдах впереди.

Оно было поистине огромным. Даже сидя, оно нависало над ней точно скала, покрытая бородавками. Огромная пасть распахнулась вновь, в ней шевелился истекающий кровью обрубок.

– Паскуда, – проворчало чудовище. – Ранила меня. Теперь не скоро отрастут эти четыре фута языка… – Чудовище протянуло к Джен свою лапищу. Его длинные пальцы, похожие на человеческие, заканчивались острыми когтями. – Прежде чем съесть, я проучу тебя, скверная баба. Ты еще сама попросишь, чтобы я съел тебя скорее…

Внезапно чудовище замерло и издало вой боли. Оно резко повернулось, и Джен увидела глубокий порез у него на спине. Около чудовища мелькнула размытая тень. Оно снова взвыло: одна из передних лап оказалась отрублена.

Мило, поняла она.

Меч мелькал снова и снова, и вскоре чудовище лежало на спине, слегка подергивая задними конечностями, а из нескольких смертельных ран лилась кровь. Потом появился Мило и стал вытирать перепачканный меч. Он с презрением посмотрел на Джен.

– Глупая ты баба. Так и лезешь на рожон – в следующий раз я не стану тебе мешать. Совершенно никчемная… какого черта?

Металлическая сеть, метко наброшенная на Мило, застала врасплох их обоих.

Глава 25

Деревянная клетка, установленная на двух больших колесах с парой полудохлых волов в упряжке, медленно продвигалась по опустошенной земле. Джен и Мило были не единственными пленниками. В клетке находилось еще трое товарищей по несчастью. Двое мужчин, одна женщина. Все они были одеты в грязные балахоны до пят. На лицах застыло выражение мрачной покорности. Густые черные бороды делали мужчин неразличимыми, и Джен приняла их за близнецов. Они были красивы, но Джен сочла, что это слишком мужская, агрессивная красота. Ей казалось, что от них так и разит примитивной мужественностью. Женщина, напротив, обладала почти ангельской красотой; ее лицо с белой безупречной кожей выглядело хрупким, как яичная скорлупа. К сожалению, ее несколько портил горб на спине, заметно выступавший под мешковатой одеждой.

Их тюремщики тоже имели необычную наружность. Джен снова посмотрела на человека, идущего рядом с клеткой. Лицо его избороздили глубокие рытвины, кожа на шее и под подбородком отвисла. В редких волосах встречались белые пряди, будто он красил их на манер минервианской старейшины.

У всех тюремщиков на лицах были похожие отметины, но у этого человека они казались самыми страшными. Подумав, что это какие-то ритуальные шрамы, Джен спросила об этом Мило, но он все еще не желал разговаривать. Опутанный тесной металлической сетью, он молча лежал, и лицо его было точно каменное. Очевидно, Мило не мог простить себе того, что позволил так глупо попасть в плен. Стать добычей таких дохляков – это ли не позор. Но все случилось слишком быстро: металлические сети, казалось, возникли прямо из воздуха. Пока Джен ошалело смотрела, как сеть опускается на Мило, как привязанные к ней шнуры сбивают его с ног и утаскивают в сторону, другая сеть захлестнула ее. Очень скоро Джен оказалась в том же положении, что Мило: беспомощно лежала на земле с руками, прижатыми к бокам. А потом их окружили эти изможденные люди с изрытыми неведомой болезнью лицами, они ликовали, торжествующе вопя. В руках у них были копья, вилы и топоры – но, насколько Джен видела, ружей у них не было. Они говорили на языке американос, но понять их было трудно. Одно слово они повторяли то и дело: «Иезекииль».

Джен слышала это слово много раз с тех пор, как их захватили в плен, и решила, что это имя их вождя. Вероятно, Иезекииль будет очень доволен, когда они вернутся с пятью пленниками. Или, как выразился один из них, «с этими пятью язвами в глазах Господних». Джен это очень не понравилось.

Они шли без остановки всю ночь. Джен удалось вздремнуть несколько часов, несмотря на неудобства. К счастью, прежде чем поместить ее в передвижную клетку, с нее сняли сеть. Ей связали руки и ноги, как и другим пленникам, за исключением Мило. Джен сомневалась, что смогла бы просуществовать в металлической сетке больше двух часов, и ей было жаль Мило, хотя, как обычно, он не подавал виду, что ему больно.

Проснувшись от ужасного толчка, Джен попросила у ближайшего тюремщика воды, но он только засмеялся и ударил копьем по прутьям клетки.

– Ты думаешь, тебе сейчас хочется пить, о нечистая? – спросил он с ужасающим акцентом. – Подожди, скоро Иезекииль отправит тебя прямиком в ад, вот там ты узнаешь, что такое жажда!

Когда рассвело, Джен увидела над верхушками деревьев башни города и поняла, что они проделали значительный путь. Этим же утром клетка и ее оборванные сопровождающие прибыли, на место назначения. Они прошли сквозь замаскированное отверстие в металлической сетке и вошли в небольшое поселение. Впервые после того, как он попал в плен, Мило принял сидячее положение и проявил интерес к окружающему миру.

Мрачное это было место. Дома из покрытого плесенью дерева казались приземистыми и уродливыми. Повсюду висели маскировочные сети, так что здесь царили постоянные сумерки, что придавало поселению вид еще более зловещий.

Они подошли к площади в центре убогого городка, где наконец остановились. Из домов к ним заспешили люди, и вскоре собралась внушительная толпа. Джен пригляделась к окружающим и ахнула от страха и отвращения.

Это были живые трупы! Увядшая кожа свисала с костей, в лицах не осталось почти ничего человеческого! Наверняка они угодили в руки колдунов, которые своей магией оживили этих несчастных!

Джен непроизвольно прижалась к Мило. Он цинично усмехнулся.

– В чем дело?

– Эти существа… Богиня-Мать, кто они? Их что, вырыли из могил и оживили колдовством?

Мило снова засмеялся.

– Ты впервые видишь несчастье, которому когда-то были подвержены все люди, зажившиеся на этом свете. Оно называется «старость». Эти люди, вероятно, остались от какого-то поселения фундаменталистов. Они считали гены усовершенствования противоестественными и противоречащими воле Бога. Они предпочли гнить заживо в течение долгих лет. Прелестное зрелище, верно? Если бы не генные инженеры, которых ты так презираешь, тебя ожидало бы то же самое.

Джен закрыла лицо руками.

– Нет, я тебе не верю! Богиня-Мать не может быть такой жестокой!

– Она-то, может быть, и нет, зато Бог-Отец может, или природа, или слепой случай – смотря что, по твоему мнению, управляет вселенной…

– Иезекииль!

Послышались громкие крики толпы, и вскоре в ней образовался проход. Прибыл Иезекииль. Это существо оказалось и вовсе ни на что не похожим. Целиком сделанный из металла и состоявший из огромной, похожей на ящик, головы футов в пять шириной и из двух гигантских ног, которые оканчивались когтистыми ступнями. Он громко лязгал, передвигаясь, и Джен заметила, что он оставляет в земле глубокие борозды.

55
{"b":"4782","o":1}