ЛитМир - Электронная Библиотека

Нет сомнений – он намеревается проделать со мной ту же штуку, что и тогда. Я стану его цирковым медведем, подопытным кроликом. Пожалуй, он еще заставит меня танцевать нагишом. Он даже успел подхватить предназначенный для меня наряд – держал его двумя пальцами, и прозрачная ткань мерцала под разноцветными огоньками, точно облачко летнего предрассветного тумана.

А другой рукой он манил меня.

Оставалось лишь одно. Пригнуться, нырнуть и побежать. Модели-палочники бесстрастно следили за мной огромными невидящими глазами. Мужчина у двери поправлял свою ленточку, низко склонив прикрытое маской лицо над голым животом.

И тут вдруг все это мероприятие показалось мне таким бесконечно дурацким, что я не выдержала и расхохоталась. Остановилась и похлопала голого стража по плечу.

– Еще слава Богу, что клипсу к нему не прицепили, верно? – заметила я и дернула за голубую ленточку.

Мужчина так растерялся, что поднял маску. Лицо показалось знакомым. И я осторожно улыбнулась, а затем поспешила прочь, пока мистер Горовиц не догнал меня со своим нарядом из летнего тумана. Я даже не осмеливалась оглянуться.

Был поддень. Я въехала в город и, пытаясь обрести равновесие, зашла в Кентерберийский собор. Затем купила Рейчел майку и еще – чайное полотенце с изображением кентерберийских паломников Чосера 39. В этой дружной компании явно недостает Данте Горовица, подумала я. Потом сидела в соборе и слушала орган, наполнивший своды величавой музыкой Баха. Еще несколько лет торговли тряпками, решила я, и, глядишь, окончательно приду к Богу.

Время тянулось томительно медленно. Я бродила по улицам, глазела на витрины. Купила пару книг в бумажных обложках, зашла в местный музей. Выпила чаю с лепешками домашней выпечки и малиновым джемом. Затем, около половины пятого, поехала в Лондон. Самое главное – не встретиться с Кэролайн. Гейл обещала дождаться меня – ведь перед таким важным свиданием просто необходимо выпить. По ее уверениям, выпивка должна успокоить нервы и заглушить чувство вины. И подогреть страсть.

– Бог знает, как только обходятся трезвенники! – добавила она. – Не понимаю… Может, поэтому все они такие самодовольные и напыщенные.

На всем обратном пути я гадала, о чем думает сейчас Джош. Надеюсь, что обо мне.

– Ну? – воскликнула Гейл, увидев меня. – Как там было?

– Противно. – Вот и все, что я могла ответить.

– Так и знала! Все мужчины похожи на девушек, а девушки – на мальчиков. Наверное, и Кейдоген тоже был?

– Кто?

– Ну, у двери. Обычно он дежурит у двери. Любовник Данте. Данте Inferno 40, как его называют. Член парламента. Поэтому и носит маску. Расценивает свое членство в слишком буквальном смысле, я бы еще сказала… Разумеется, рьяный тори. Носит голубую ленточку, если ты успела заметить. Нет, правда, на нем была ленточка? Голубая, да? Наверняка подарил какой-нибудь избиратель в знак благодарности. Правда, не совсем понимаю, за что его можно благодарить!

Тут она устала сохранять серьезную мину, лицо так и расплылось в улыбке.

– Гейл, – сказала я, – думаю, мне просто необходимо выпить.

Было семь, на улице стоял теплый сентябрьский вечер. Странно было спускаться в примерочную, за шторками которой исчезали каждый день наши покупательницы, чтоб затем появиться в совершенно обновленном виде – не только внешне, но и внутренне, готовыми изменить всю свою жизнь. Я наблюдала за собственной трансформацией в зеркале и думала о том, насколько круто изменится теперь моя жизнь. Ведь отныне мне предстоит жить с тайной… Интересно, но эта перспектива мне, похоже, нисколько не претит. Затем я поняла, что живу с тайной вот уже в течение многих лет. Ведь никому не ведомо, что в моей с Ральфом жизни многого недоставало, а теперь с каждым днем недостает все больше. Возможно, она всегда была такова, моя жизнь: ведь я выходила замуж не за мужчину, а за его блеск и славу. Да и он женился не на мне, а на уступчивой молоденькой любовнице. Нет, я вовсе не стремилась расстаться с ним. Мы были друзьями, у нас росла Рейчел, мы достаточно хорошо знали друг друга и через многое прошли вместе. Привычка делает человека слепым. А мне нужно было нечто большее, мне хотелось электрического заряда, без которого жизнь кажется серой. О, Джош, освети же эту тьму!

Как странно, что критические моменты в жизни человека зачастую проходят незамеченными. Наверное, подумала я, сегодня тот самый день, когда я наконец поняла, что моему браку пришел конец. И все, что от него осталось, напоминало лишь эхо в пустоте, к которому я все еще прислушивалась, страшась тишины, которая должна была последовать за ним. Нет, я не настолько храбра, чтобы совсем от него отказаться.

Теплый ветерок коснулся моих плеч и шеи. Интересно, подумала я, будут ли у него сегодня открыты окна? Теплый ветер и лунный свет… Его тело и мое… Я вздрогнула.

И снова взглянула на свое отражение в черном платье от Сони Рикель. Если отныне предстоит жить с тайной, лучше не надевать этот наряд слишком часто. До сих пор остается загадкой, почему это он с меня не спадает. Ладно, если даже и упадет, никто не рискнет сравнить меня с палочником.

Уже почти половина восьмого. Мой колдовской час. Я распустила волосы. Теперь они свободно падали на плечи – настоящая колдунья. Прекрасно… Я нервничала. Словно золотые бабочки, которыми была расшита юбка, трепетали у меня в животе. Эта мысль вызвала улыбку. Несколько капель духов «Джой»… последний взгляд в зеркало проверить, не пошла ли я пятнами от волнения, и все готово!

– Бог ты мой! – воскликнула Гейл. Оглядела меня и состроила смешную гримасу. – Ну что тут сказать… должно быть, когда твоя беременная мамочка возносила Господу молитвы, чтоб он не обидел ее дитя красотой, они были услышаны дважды.

Бренча ключами, она повела меня к двери, вышла следом, все заперла, включила сигнализацию. Затем обернулась и еще раз оглядела меня с головы до пят:

– Лучшей рекламы для адюльтера, чем ты, дорогая, пожалуй, еще не видела!

Я выждала секунду-другую, пока Гейл не свернула за угол. И нажала на кнопку звонка. Разнаряженная, с чемоданом в руке, я наверняка привлекала внимание всей Пимлико-сквер. И дураку понятно, чем это я собираюсь заняться. Я покосилась на ресторан «Треви». И с облегчением заметила, что Ренато у окна не видно.

Дверной замок щелкнул. Слава Богу! Я скользнула в подъезд и подняла глаза. Джош стоял на площадке и смотрел на меня сверху вниз. На нем были черные джинсы и белая рубашка с распахнутым воротом. Длинный шрам на шее терялся в рощице темных волос на груди. Господи, до чего же сексуально! Опершись на перила, он слегка наклонился, на губах его играла небрежная улыбка. Как, черт возьми, ему удается сохранять хладнокровие? Богатый опыт, не иначе. Сколько десятков женщин впускал он вот так в подъезд, не произнося при этом ни слова, глядя на них сверху вниз, как на каких-нибудь уборщиц, которых вызвали помыть полы или окна? «Сегодня заказывали Torte aux pommes 41, не так ли, мистер Келвин?»

Лестница казалась бесконечной. Золотые бабочки окончательно обосновались в животе и устроили там бешеную пляску. Я чувствовала на себе неотступный взгляд Джоша. Еще бы ему не смотреть на меня в таком-то платье!..

Наконец я достигла площадки у входа в квартиру. И остановилась. Бабочки – нет. Я даже умудрилась поднять на него глаза и только тут заметила, что улыбка на его лице исчезла. По-прежнему молча он подошел, взял чемодан и вежливо пропустил меня в квартиру. Затем закрыл дверь и взял меня за руки. Секунду смотрел широко раскрытыми глазами, потом отпустил руку и легкими, точно перышки, прикосновениями пальцев погладил по щеке и плечам. Вот пальцы его скользнули ниже. Бабочки в животе окончательно разбушевались, во рту пересохло.

А он все не спускал с меня глаз.

вернуться

39

Джефри Чосер (1340-1400) – английский писатель, автор «Кентерберийских рассказов», представленных как отдельные рассказы паломников, направляющихся в Кентерберийский собор.

вернуться

40

Ад (лат.), аллюзия с произведением Данте Алигьери «Божественная комедия» (ч. 1-8, «Ад»).

вернуться

41

Яблочный торт (фр.).

38
{"b":"4785","o":1}