A
A
1
2
3
...
58
59
60
...
62

Из огня показалась шеренга вооруженных скелетов на ободранных клячах, полузмеях-полукозах. Ивица считала. Три, четыре, пять — всего их было шесть. В костлявых руках скелеты держали широкие мечи и булавы. Голые черепа улыбались застывшими улыбками. И лошади, и седоки были черны как ночь.

Они разом повернулись и стремительно поскакали на Паладина. Он бросился им навстречу.

Ивица смотрела, как разворачивается битва, сидя возле черного единорога. Сознание вернулось к сильфиде, мысли были ясными. Она видела, как Паладин и уродливые всадники сошлись, раздался лязг металла, взвилась пыль, и один из уродцев грудой костей полетел вниз. Бойцы развернулись и бросились друг на друга, шум столкновения был ужасен. У Ивицы перехватило дыхание, ее мысли сосредоточились не на Паладине, а на Бене. Где он? Почему его не видно? Почему король Заземелья не рядом со своим рыцарем?

Еще один уродец рухнул на землю кучкой костей, затрещавших, как сухие ветки, под копытами коня Паладина. Паладин отъехал прочь, повернулся и помчался на третьего всадника, огромный широкий меч засверкал серебряным светом, описывая смертельную дугу. Оставшиеся всадники съехались, ударили по рыцарю, раздался скрежет, от доспехов полетели искры, всадники теснили Паладина назад.

Ивица поднялась на колени. Паладин был в опасности. Над костями трех поверженных уродцев вспыхнул зеленый огонь, из дыма восстали шесть новых скелетов и присоединились к своим дружкам. У Ивицы захолонуло сердце. Скелеты удвоили мощь. Теперь их было слишком много на одного Паладина.

Ивица вскочила на ноги, решимость придавала ей силы. Тьюс, кобольды и гномы были по-прежнему скованы и беспомощны. Абернети все еще лежал без чувств. Микс всех их вывел из строя. Никто не может помочь Паладину, кроме нее, Ивицы.

Никто не может помочь Бену, кроме нее.

Она знала, что делать. Черный единорог спокойно стоял рядом. Сильфида повернулась к животному, и их взгляды встретились. В зеленых глазах единорога светилось не вызывающее сомнений понимание. Ивица читала в этих изумрудинках, что ей делать, они подтверждали то, что она чувствовала сердцем.

Ивица сделала глубокий вдох, протянула руки и снова обняла единорога.

Волшебство захватило ее сразу, быстро и мощно. Изящное тело единорога вздрогнуло от облегчения, и начались видения. Они наперебой врывались в мозг сильфиды. Ивица пришла в ужас от их напора, ей хотелось кричать, но она не дала волю крику. В этот раз ее не так неудержимо тянуло к единорогу, со стремлением можно было справиться. Ей удалось овладеть собой. Тогда образы остановились, выстроились в четкой последовательности и стали возникать вновь. Тоска и боль, сопровождавшие видения, ослабели; образы стали менее яркими, но более различимыми.

Ивица начала понимать увиденное. Ее пальцы ласкали шелковистую изящную шею единорога, и в них проникало волшебство.

Раздался голос:

«Феи! Освободите меня!»

Голос принадлежал единорогу и в то же время шел из пустоты. Единорог был отчасти реальностью, отчасти иллюзией. Образы в мозгу Ивицы появлялись и исчезали, она смотрела, как они проходят. Черный единорог жаждал свободы. Он пришел, надеясь ее обрести. Он верил, что его освободят… Кто?.. Бен! Король сможет освободить единорога, потому что король обладает волшебной силой Паладина, а лишь Паладин способен противостоять опутавшим единорога чарам, чарам, которыми владеет Микс. Но единорог не нашел короля и, одинокий, отправился на поиски. Вместо короля пришла Ивица, она несла с собой золотую уздечку, которую выткали волшебники, чтобы поймать единорога, когда он давным-давно впервые вырвался на волю. Единорог боялся Ивицы и уздечки, не знал намерений сильфиды и бежал от нее, пока не понял, что она желает добра и может ему помочь, привести его к государю и освободить. Ивица узнает короля даже в чужом обличье, даже если король сам себя не узнает…

Образы замелькали быстрее, и Ивица снова с трудом замедлила их, чтобы понять их смысл. Дыхание сильфиды участилось, будто она пробежала огромное расстояние, на лице заблестели капли пота.

В ее мозгу снова раздался голос: «У короля отобрали силу, и, значит, у меня тоже! Меня нельзя освободить!»

Голос звучал почти исступленно. Образы что-то настойчиво шептали. Сны, приведшие Ивицу на поиски черного единорога, — смесь правды и лжи. Часть послана колдуном, а часть феями… «Феями! Сны присланы феями?..» Чтобы открыть правду и собрать нужную силу, все должны сойтись вместе; Паладин встретится с колдуном, и победит сильнейший, тот, кто несет добро, и тогда волшебные книги можно будет наконец раз и навсегда…

Что-то помешало: другие образы, другие мысли, которые черный единорог хранил бесчисленные столетия. Ивица замерла, руки обвили гладкую шею сказочного существа. Она почувствовала, как в ней снова рождается крик, на этот раз неудержимый — крик безумия! Она разглядела в видениях нечто новое. Черный единорог был не одним существом, а многими! «О Бен!» — беззвучно крикнула Ивица. Существа в видениях боролись и не могли освободиться, стремились к тому, чего она не могла понять. Чувства раздирали и сотрясали Ивицу. Плененные души, запертые в неволе тела; волшебство, использованное во зло, — «Бен!»

Потом внезапно возник образ пропавших волшебных книг, запертых в темном тайнике, в тайнике, где пахло злом. Вот из одной книги вырвался огонь, он горел с такой силой, словно в нем рождалась новая жизнь, и из того огня — из этой книги — выпрыгнул черный единорог, вновь свободный, вырвавшийся из тьмы к свету, чтобы искать…

Голос раздался в последний раз:

«…Уничтожьте книги!»

Это был вопль отчаяния. Почти стон. Этот вопль остановил поток образов, этот вопль о помощи затмил все. Он кричал о невыносимой боли.

И наконец, поднимаясь громче звуков битвы, раздался крик Ивицы. Сильфида отпустила черного единорога, покачнулась и упала навзничь, чуть не потеряв сознание от яркости увиденного. Ивица встала на колени и наклонила голову, к горлу подступала тошнота, тело пронзал холод. Ивица думала, что умирает, и в то же время поняла, что это не так. Она ощущала, как рядом дрожит черный единорог.

Слова последнего крика застыли на губах Ивицы:

«Уничтожьте книги!»

Ивица приподнялась и прокричала эти слова через всю поляну, через все поле боя.

***

Слова были как крошечные клочки бумаги, подхваченные ветром. Паладин не слышал их, поглощенный яростной битвой. Микс не слышал их, так как полностью сосредоточился на призванных спасти его заклятиях. Советник Тьюс, Сапожок, Сельдерей, Щелчок и Пьянчужка, брошенные бесенятами, лежали скованные, с кляпами во рту на дальнем конце поляны.

Слышал только Абернети.

Пес еще не до конца пришел в себя, и ему казалось, что слова приходят откуда-то из темноты его собственных мыслей. Он полуосознанно моргнул, услышав эхо слов, затем звуки страшного боя, и заставил себя раскрыть глаза.

Посреди поляны в вихре движений и звуков кружились и налетали друг на друга Паладин и черные всадники. Ивица и черный единорог, маленькие фигурки, стоящие на краю поляны, казались пленниками. Остальных друзей Абернети не видел.

Пес дышал с трудом, облизывал нос и чувствовал, как тупая, тянущая боль ломит избитое тело. Абернети вспомнил, где он и что с ним произошло.

Он медленно повернулся, чтобы получше оглядеться. Почти рядом с ним стоял Микс. Захваченный битвой между Паладином и уродливыми всадниками, колдун прошел вперед несколько шагов, которые отделяли его от пса.

Слова снова тихо отдались в мозгу Абернети:

«Уничтожьте книги!»

Пес попытался встать, но тело не слушалось. Он снова откинулся на спину. Нахлынули другие мысли. Уничтожить книги? Уничтожить его единственную надежду снова стать человеком? Как ему могло такое прийти в голову?

Упал еще один уродец, и послышался хруст костей. Паладина окружили со всех сторон, доспехи почернели от гари, погнулись от ударов мечей и секир. Он проигрывал битву.

59
{"b":"4798","o":1}