ЛитМир - Электронная Библиотека

Усилием воли он заставил себя не поддаться искушению убежать. Он готов был бросить Черный эльфийский камень и мчаться куда глаза глядят — воля, решимость оставили его. Страх не просто обуял его — он материализовался; казалось, можно протянуть руку и коснуться его. Но он ожидал совсем иного страха. Он испытывал страх не перед схваткой, предсказанной в видении, или перед смертью. Это было нечто более сильное — необъяснимый ужас. Уолкер не мог даже понять его природы, только неотступно ощущал его присутствие.

Но призрак Алланона крепко держал его, как в том видении, которое возникло из прихоти судьбы и подтасовки прошедших времен, соединившихся воедино, чтобы убедить Уолкера Бо взяться за выполнение задачи, которую друиды поставили перед ним.

Он вытянул перед собой сжатый кулак, рассматривая свою руку, будто она уже не принадлежит ему, наблюдая, как тычется она в железную дверь.

И дверь беззвучно распахнулась.

Уолкер вошел, при этом его тело онемело, а голова стала легкой и наполнилась тревожными криками: «Не надо, не надо!»

Он остановился, задыхаясь. Узкая каменная площадка заканчивалась лестницей, ведущей внутрь колодца крепости. Лестница, усеянная шипами, извивалась по стенам башни, как змея. Слабый тусклый свет проникал через узкие окна, вырезанные в стене. Внизу — бездонная, зияющая пропасть, глухо вторящая лязгу железных дверей. Он прислушался к ударам своего сердца, отдававшимся в ушах.

В логове пса что-то задвигалось, и из гигантских легких зверя вырвалось дыхание — частое и сердитое. Вспыхнул зеленоватый свет и тут же померк, превратившись в туман, лениво поплывший вверх.

Уолкер Бо почувствовал, как пустота крепости давит на него чудовищной неизбывной тяжестью. Его окружали тонны камня, а темнота, царившая в крепости, напоминала саван смерти. Спустился туман, темное и древнее волшебство — сторожевой пес друидов — поднялось и направилось осматривать свои владения. Кружась, взбираясь по каменным ступеням, кидаясь во тьму, похожую на болото, которое могло бы поглотить его, оно подкрадывалось к Уолкеру.

Бежать? Слишком поздно. Во-первых, он не успеет. А во-вторых, он начал дело, которое должно быть завершено. И, возможно, наступило время, когда он сможет разрешить загадку обещанного ему превращения в друида. Он заставил себя подойти к краю лестничной площадки, остро почувствовал хрупкость человеческой жизни — капли воды в океане волшебства, разлившегося под ним. Пес рычал на Уолкера, еще не видя его, но давая почувствовать, что узнал. Казалось, он собирается с силами, готовясь к мощному упругому броску.

Уолкер поднял руку с Черным эльфийским камнем.

«Все еще жив… Я все еще жив».

Шатаясь, он отошел от стены, посмотрел на себя и убедился, что цел. Внутри у него все болело, как воспаленная от сильного ожога кожа, — такова цена всех знаний, всего того, что Алланон намеревался завещать ему. Его душа была в смятении, мысли путались. Но он не мог распоряжаться своими знаниями, на это как бы налагался запрет. Уолкер не мог больше сосредоточиться.

Черный эльфийский камень пульсировал перед ним. Полутьма приняла форму моста, дугой исчезающего вдали. Туман превратился в мутную, пенящуюся массу отвратительного грязно-зеленого цвета. Она шипела, выгибалась, напоминая кошку перед прыжком.

Уолкер выпрямился, обессиленный и опустошенный, опасаясь чего-то еще, самого плохого. Его мысли разбегались. Что предпринять, чтобы приготовиться?..

Зеленый туман набросился на Уолкера, вмиг окутав его. Уолкер не мог видеть его неистовства, слышать его ярости, чувствовать его бешенства. Уолкер пронзительно вскрикнул и скорчился. Его тело билось в конвульсиях, казалось, у него выламывают кости. Он закрыл глаза.

Туман проник в него, кружась, оседая и разрастаясь. Это было воплощение ужаса.

Всю свою жизнь Уолкер Бо боролся, не поддавался предопределению друидов, он хотел следовать своей собственной воле и судьбе. Но в итоге проиграл. Поэтому и отправился на поиски Черного эльфийского камня, а затем Пара-нора, зная: удачный поиск сделает его друидом и тогда он смирится со своей судьбой. Но втайне надеялся, что и в этом случае сохранит себя, свою индивидуальность. Теперь же в одно мгновение он будет уничтожен той одержимостью, которая скрывалась в тумане, ее волна смоет, как мусор с берега, все его надежды на самостоятельность. Уолкер Бо остался наедине с самыми темными уголками души Алланона. Перед ним была наиболее жестокая ипостась сущности друида — смесь всех тех периодов его жизни, когда он был вынужден, подчиняясь доводам рассудка или обстоятельствам, делать то, к чему питал отвращение. В ней отпечатался разгул страстей той поры, когда он должен был растратить всю свою веру и надежду, закалить душу и сердце, чтобы перековать их в самый прочный металл. Это спрессовало сущность Алланона до тех пределов, в которых он должен был существовать. Иначе не вынести бремя ответственности, которое сопровождает власть, не достичь высот интеллекта, которые приходят с опытом. Эта жестокая, ужасная ипостась, соединившая в себе девять обычных жизней, хлынула на Уолкера, как бурный поток на плотину.

Темный Родич рухнул, прорезав спиралью тьму, слыша свой собственный крик и смех Угрюма-из-Озера — то ли придуманный им, то ли настоящий. Кто знает? Мысли исчезли прежде, чем исчезли смелость, надежда и вера. Сила волшебства, слишком мощная, нахлынула на него, и он отступил перед ее чудовищной мощью. Он ждал смерти.

Но все же еще цеплялся за жизнь. Поток мрачного откровения, испытав его выносливость таким жестоким образом, не уничтожил его. Уолкер потерял способность мыслить — это было слишком мучительно для него. Он не пытался что-либо рассмотреть в этой бездонной яме. Он больше ничего не слышал, кроме эха своего крика, звучавшего со всех сторон. Он, казалось, плыл внутри себя, пытаясь дышать и жить. Он ожидал испытания, своего рода ритуала превращения в друида. Но это измучило его до бесчувствия, наполнило болью. Все исчезло — его убеждения и разум, все, что поддерживало его так долго. Сможет ли он пережить их потерю? Каким он станет?

Он плыл по волнам боли, спрятавшись в самом себе от враждебной магии, переполнившей до краев его терпение. Он почувствовал близость окончательной гибели; все, кем он был, есть и мог бы стать, оказалось под угрозой. Но он был не в состоянии противиться, не был даже уверен, что испытывает волнение. Он беспомощно плыл по течению.

«Беспомощный».

Он уже никогда не будет тем, кем хотел стать, не выполнит обещаний, которые давал себе, не будет хозяином собственной жизни и даже не сможет определить, жив он или уже умер.

«Беспомощный и жалкий».

Уолкер Бо.

Не помня себя, не слушая доводы рассудка, влекомый чувствами слишком примитивными, чтобы их можно было зафиксировать, Темный Родич стряхнул с себя летаргическое оцепенение и рванулся — через волны боли, тьму и давящую волшебную силу, сквозь время и пространство, толкаемый зарядом неистового гнева, — прочь от гибели.

В нем нарушилось равновесие, баланс между жизнью и смертью был утрачен.

Когда наконец ему удалось преодолеть тяжелую волну, которая грозила поглотить его, он услышал звук, вырвавшийся из его легких. Звук, подобный бесконечному пронзительному крику.

ГЛАВА 26

Было позднее утро. Трое из девяти оставшихся в живых путников прокладывали себе путь через заросли Ин Джу, следуя за неуклюжей фигурой Стресы, которого, казалось, не смущали ни труднопроходимые дороги, ни зловонный сырой воздух.

Рен с беспокойством прислушивалась к тишине. Отдаленный гул Киллешана стал привычным фоном. Толчки сотрясали Морровинд, напоминая об угрозе взрыва. Сырые испарения Ин Джу, поднимаясь вверх, оседали на деревьях и кустарнике, на висящих гирляндами ползучих растениях, образуя покрывало, которое заглушало звук и мешало передвижению. Зеленые своды и коридоры создавали бесконечные залы с переходами, нишами, закоулками — настоящий лабиринт, грозивший поглотить путников. Сплетение ветвей над их головами становилось крышей, которая загораживала свет, накрывая их, прижимая к болотистой почве и зыбучим пескам. Жужжали невидимые насекомые, а из тумана доносились крики живущих здесь существ. Но все это как бы застыло, замерло в своем неизменном бытии.

75
{"b":"4801","o":1}