ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда Риска исчез из виду, Бреман повел свой поредевший отряд вдоль подножия скал и северного берега Мермидона на запад, тем же путем, каким они пришли сюда. Они шли до захода солнца и наконец разбили лагерь под сенью небольшого ольшаника, у затона, образовавшегося там, где Мермидон разветвлялся на западный и южный рукава. Небеса расчистились, и засияли звезды, отражаясь мириадами светящихся искр на гладкой поверхности воды. Усевшись на берегу, путники принялись за еду, глядя в ночную тьму. Говорили мало. Тэй предостерег Бремана, чтобы тот был осторожен в Параноре. Если видение, посланное ему, сбылось и замок друидов пал, есть все основания полагать, что Чародей-Владыка и его приспешники еще там. А если и нет, он наверняка оставил там ловушку, чтобы заманить друидов, которым удалось спастись и которые будут столь глупы, чтобы вернуться. Эльф говорил об этом с легкой небрежностью, и Бреман улыбнулся ему в ответ. Кинсон заметил, что оба предпочли не обсуждать вероятность падения Паранора. Такой исход был горек для обоих, однако ни тот ни другой не стали выказывать своих чувств. Они словно сговорились не касаться прошлого. Теперь имело значение только будущее.

Бреман довольно долго, в мельчайших деталях обсуждал с Тэем видение, связанное с Черным эльфинитом. Кинсон не особенно прислушивался к их беседе и время от времени поглядывал на Марет. Интересно, о чем она думала теперь, зная о возможной гибели друидов в Параноре? Сознавала ли, насколько изменится ее роль в отряде после этого? Она почти ничего не говорила с того времени, как они вышли из Сланцевой долины, только наблюдала и слушала. «Так же, как я», — подумал Кинсон. Она чувствовала себя отчасти посторонней и еще не определила свое место. Она не была друидом, как другие, ничем не доказала свою надежность, и ее пока не воспринимали как равную. Кинсон изучал ее, стараясь оценить ее твердость, ее выносливость. Вскоре ей понадобится и то и другое.

Позже, когда девушка уже спала, Тэй растянулся неподалеку, а Бреман остался дежурить, Кинсон, выбравшись из-под своего плаща, подошел к старику и сел рядом. Бреман, не сказав ни слова, продолжал смотреть в темноту. Кинсон устроился, скрестив перед собой длинные ноги. Ночь выдалась теплой, воздух благоухал будоражащим ароматом весенних цветов, молодой листвы и трав. С гор, шелестя ветками деревьев и волнуя воду в реке, дул легкий ветерок. Некоторое время двое мужчин сидели в тишине, прислушиваясь к ночным звукам и думая каждый о своем.

— Это очень рискованно — возвращаться туда, — наконец сказал Кинсон.

— Это необходимо, — возразил Бреман.

— Ты уверен, что Паранор пал, верно? Старик помолчал, сидя неподвижно, словно каменное изваяние, потом медленно кивнул.

— Но если так, то ты задумал опасное предприятие, — не унимался Кинсон. — Брона уже охотится за тобой. Возможно, ему известно о твоем визите в Паранор. Он наверняка будет ждать твоего возвращения.

Старик слегка повернул к своему молодому товарищу обветренное, потемневшее от солнца, изможденное годами борьбы и невзгод лицо.

— Я все это знаю, Кинсон. И тебе известно, что я знаю; так зачем мы спорим?

— Чтобы напомнить тебе об осторожности, — твердо заявил житель приграничья. — Видения обманчивы. Я им не слишком доверяю, и ты не должен. По крайней мере полностью.

— Полагаю, ты говоришь о видении Паранора? Кинсон кивнул.

— Башня Мудрых захвачена, друиды уничтожены. Казалось бы, все ясно. Но ощущение, будто тебя поджидает там какая-то опасность, — вот в чем загадка. Если это верно, то все произойдет совсем не так, как ты предполагаешь.

Бреман пожал плечами:

— Да нет, не думаю. Впрочем, это и не важно. Мне надо воочию убедиться в том, что Паранор действительно пал, а еще я должен найти Эйлт Друин. Без медальона нам не одолеть Чародея-Владыку. Видение ясно говорило об этом. Я имею в виду меч, Кинсон, меч, который мне предстоит выковать и в который я должен вдохнуть магическую силу — более мощную, чем магия Броны. Эйлт Друин — единственная из необходимых для этого вещей, которую мне показали, изображение медальона было ясно видно на рукояти меча. С него и надо начинать. Я должен отыскать медальон и понять, как его использовать.

С минуту Кинсон молча смотрел на него:

— У тебя уже есть план, верно?

— Только с чего начать, — улыбнулся старик. — Ты ведь меня знаешь, друг мой.

— Достаточно хорошо, чтобы догадаться, что именно ты задумал. — Кинсон вздохнул и перевел взгляд на реку. — Но от этого не легче убедить тебя быть осторожнее.

— Ну, не скажи.

Больше Кинсон спорить не стал, надеясь, что старик хоть немного прислушается к его предостережениям. Забавно, но теперь, на склоне дней, Бреман был гораздо более беспечным, чем его молодой товарищ. Кинсон провел жизнь в приграничных землях и твердо усвоил непреложную ИСТИНУ: любой неверный шаг может стоить жизни, и только знание, когда следует действовать, а когда — выжидать, сохранит тебя целым и невредимым. Бреман с гораздо большей легкостью бросал вызов судьбе. Кинсон подозревал, что все дело в магии. Он был более ловким и сильным, чем старик, обладал развитым инстинктом самосохранения, но Бреману помогала его магия, и она никогда не подводила. Только уверенность в том, что сверхъестественные силы защитят его друга, и давала Кинсону слабую надежду.

Подобрав под себя длинные ноги, он обхватил колени руками и откинулся назад.

— Что такое произошло с Марет? — неожиданно спросил он. — Там у Хейдисхорна, когда ты потерял сознание и она первая подошла к тебе.

— Интересная девушка эта Марет. — Голос старика смягчился. Он снова посмотрел на Кинсона, но взгляд был отсутствующим. — Помнишь, она заявила, будто обладает магическим даром? Так вот, она сказала правду. Однако это, наверно, не тот род магии, которым владею я. Я еще не уверен, но все же кое-что понял. Она умеет поставить себя на место другого, Кинсон. На этой способности и основано ее искусство целительницы. Она может почувствовать боль другого, как свою, и прислушаться к ней. Может принять на себя чужие раны и способствовать скорейшему выздоровлению. Это она и проделала со мной на берегу Хейдисхорна. Общение с призраками вызвало у меня шок, и я потерял сознание. Но она подняла меня, я почувствовал ее руки и очнулся вновь сильным и исцеленным. — Он моргнул. — Это же ясно. Ты ведь видел, что при этом сделалось с ней? Кинсон в задумчивости поджал губы.

— Казалось, она в одно мгновение лишилась сил, однако это продолжалось недолго. Но ее глаза… Там наверху, когда ты разговаривал с духом Галафила, мы потеряли тебя из виду за стеной дождя, а она сказала, что видит тебя. Тогда ее глаза сделались совершенно белыми.

— Похоже, ее магические возможности куда сложнее и обширнее, чем мне казалось.

— Ты говоришь, она может стать на место другого? Но это ведь не простое сочувствие?

— Нет. С магией Марет все непросто. Она обладает огромной силой. Может быть, она действительно родилась с ней и потом многие годы старалась усовершенствовать свой дар. Наверняка она пользовалась летописями друидов. — Он помолчал. — Интересно, знал ли Атабаска о ее возможностях? И знал ли о них вообще кто-нибудь?

— Она не из тех, кто много о себе говорит. Не хочет сближаться с кем бы то ни было. — Кинсон снова в задумчивости поджал губы. — Но похоже, она восхищается тобой. Она говорила мне, как важно для нее было отправиться с тобой в это странствие.

Бреман кивнул:

— Да, думаю, нам предстоит еще многое узнать о Марет. Нам с тобой непременно надо найти способ раскрыть ее секреты.

«Удачи тебе в этом», — хотел было сказать Кинсон, но оставил эту мысль при себе. Ему вспомнилось нежелание Марет принять от него даже такую малость, как плащ. Пожалуй, должно произойти что-нибудь совершенно необычное, чтобы она вдруг раскрылась.

Но впрочем, ничего обычного будущее им и не сулило.

Кинсон сидел рядом с Бремаиом на берегу Мермидона и глядел на воду. В темных уголках его сознания рисовались картины грядущего — одна страшнее другой.

22
{"b":"4802","o":1}