ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И тут в зарослях вновь началась какая-то возня. Несколько крестьян и пастухов с семьями, охотники и одинокий нищий снова показались на глаза, робко сгрудившись на краю леса. В их взглядах сквозил страх и удивление. Ближе они не подходили, но по одному опустились на колени.

Сердце Бена колотилось, он даже взмок от волнения. Глубоко вздохнув, он обратился к советнику:

— Я желаю знать, что за чертовщина тут происходит! Отвечайте немедленно!

Первый раз со времени их встречи советник, казалось, утратил дар речи. Он попробовал сказать что-то, замялся, попытался снова и мотнул головой. Бен посмотрел на своих спутников. Абернети тяжело дышал, словно от бега. Кобольды притулились друг к дружке, прижав уши и сощурив глаза.

Бен сжал руку советника:

— Отвечайте же, черт побери!

— Ваше Величество, я не… У меня недостает слов, чтобы объяснить… — Совиная физиономия скукожилась, словно советника поймали с поличным. — Я никогда бы не поверил…

Бен быстро поднял руку, чтобы оборвать его:

— Ради Бога, советник, очнитесь. Старец кивнул и выпрямился:

— Да, Ваше Величество.

— И отвечайте, когда спрашивают!

— Ваше Величество, я… — Он снова замялся. Абернети вытянул шею.

— Наверное, это будет интересно, — предположил он. Он явно овладел собой быстрее, чем колдун. Советник досадливо посмотрел на него.

— Надо было превратить тебя в кошку! — рявкнул он.

— Советник! — прикрикнул на него Бен. Колдун обернулся, глубоко вздохнул, понурил голову и пожал плечами.

— Ваше Величество, я не совсем представляю себе, как объяснить все это. — Он виновато улыбнулся. — Этот рыцарь, чей образ запечатлен на вашем медальоне, рыцарь, который противостоял Марку, он не существует. — Улыбка исчезла. — Ваше Величество, то, что мы видели, — только призрак!

Глава 7. ПАЛАДИН

Майлз говаривал, что бывают просто адвокаты и адвокаты от Бога, но беда в том, что первых слишком много, а последних слишком мало. Так он говорил, когда до него доходили сведения о том, что тот или иной из его коллег сел в лужу.

По пути к Чистейшему Серебру Бен раз за разом повторял про себя эту фразу, немного изменив слова, чтобы подогнать под сложившиеся обстоятельства. Бывают призраки и при-зра-ки, твердил Бен. Воображаемые привидения и настоящие, фантомы, порожденные мозгом, и несомненно существующие, реальные призраки, пугающие по ночам честных людей. Бен с уверенностью может сказать, что первых и в самом деле слишком много, а последних слишком мало. И вообще от таких размышлений у любого голова пойдет кругом.

Как бы там ни было, но рыцарь, выгравированный на медальоне, который носил Бен, рыцарь, который дважды вставал между ним и Марком, рыцарь, который появился, а потом исчез, будто состоял из одного дыма, принадлежал, несомненно, ко второму типу и не являлся порождением мозга, отравленного хлебом или водой этой странной земли. Бен знал это так же хорошо, как и то, что советник Тьюс по-прежнему замалчивает некоторые обстоятельства, связанные с покупкой заземельского престола.

И Бен собирался выяснить всю правду и о том, и о другом. Но похоже, время для этого пока не настало. Потому что советник, объявивший рыцаря призраком, которого больше не существует, отказался говорить о чем-либо, прежде чем они в целости и сохранности возвратятся в замок Чистейшее Серебро. Бен страстно доказывал старцу, что он не прав, Абернети подпустил несколько шпилек насчет общипанных перышек, кобольды шипели и скалили зубы вслед убравшимся демонам, но колдун оставался непреклонным. Бен Холидей считал, что имеет полное право знать всю подоплеку появления призрачного рыцаря — как там его звали. Паладином, кажется? Но ему пришлось ждать, пока они не окажутся за крепкими стенами замка. Совиное лицо старца стало непроницаемым, скрюченная фигура развернулась, и советник Тьюс не оглядываясь зашагал в лес. Бену не хотелось вспоминать о том, что только что произошло на этой поляне, поэтому он поспешил за старцем, словно послушный утенок за своей мамашей.

Хорошенькое же сравнение для королевской особы, упрекнул он себя. Да кого же в конце концов он хочет обмануть? Он стал таким же полноправным королем Заземелья, как президент Соединенных Штатов. Конечно, его провозгласили королем колдун-недоучка, да недоделанный пес, да парочка шипящих обезьян. Конечно, он заплатил миллион долларов за эту сомнительную привилегию — при мысли об этом Бен заскрипел зубами — и все же остался сторонним, случайно попавшим в чужую страну пришельцем, не знающим обычаев этой страны и даже с трудом говорящим на ее языке.

Но все это изменится, пообещал себе Бен. Он сам докопается до сути всех бед, постигших королевство.

Обратный путь занял добрую половину дня, и, когда наконец показался замок, над туманной долиной сгущались сумерки. Унылый, запущенный вид крепости усугубил и без того мрачное настроение Бена. Он вновь подумал о десяти днях, отведенных на то, чтобы решить, стоит ли вернуться в свой мир,

— ив первый раз эта мысль показалась ему совсем неглупой.

Оказавшись в замке, советник велел Сельдерею приготовить ужин, Сапожку — принести Бену чистую одежду. Затем, захватив Бена и Абернети, колдун устроил экскурсию в самые недра замка. Они проходили по многочисленным коридорам и через бесконечные залы, заплесневелые и изгаженные пятнами Тлена, но все же освещенные бездымными факелами и согретые жизнью замка. На фоне общей серости все краски казались блеклыми, лишь в некоторых местах проглядывало полированное дерево и серебро. У Бена возникло странное чувство, будто Тлен лениво разъедал нечто величественное, изящное, и ему стало грустно от этого. Ну и зря, думал он, безмолвно шагая вслед за советником. Бен лишь однажды спал в стенах этого замка, и это не должно иметь для него какого-то особого значения. На самом деле, кабы не советник, уверявший Бена, что замок — живое существо…

Бен отмахнулся от таких мыслей, когда они отворили тяжелую, окованную железом дубовую дверь и оказались в небольшом внутреннем дворике с маленькой часовенкой посередине. Она была такой же грязной и тусклой, как и весь замок, но все же туман здесь был не таким густым, и солнечные лучи пронизывали ее, падая на дерево и камень стен и кровли и на помутневшее стекло высоких стрельчатых окон. Бен и его спутники подошли к ступеням часовенки, поднялись к дубовым резным дверям, обитым железными гвоздиками, и распахнули их.

Бен вгляделся в тускло освещенное пространство. Полы, потолки, стены были выкрашены белым и алым. Цвета поблекли, и все убранство часовни казалось заплесневелым и выцветшим. Алтаря не было, как не было и скамей. На стенах висели латы и панцири, под которыми были сложены щиты и оружие. Перед возвышением, занимавшим середину часовни, лежала единственная подушка для коленопреклонения. На возвышении стояла одинокая фигура. Это был рыцарь, изображенный на медальоне.

Бен вздрогнул. На мгновение ему почудилось, будто рыцарь живой. Потом он понял, что на возвышении находятся пустые доспехи.

Советник первым вошел в часовню.

— Входите, Ваше Величество.

Бен перешагнул через порог, не сводя глаз с фигуры на возвышении. Следом за ним поплелся Абернети. Латы были погнуты и иссечены, словно побывали во многих сражениях, их блеск сошел, и металл почти почернел от воздействия Тлена. В ножнах на бедре рыцаря покоился огромный палаш, а тяжелая клиновидная булава свисала на кожаной петле с другого бока. Железная длань сжимала обращенное острием кверху длинное копье. Все оружие было в таком же негодном состоянии, как и доспехи, покрытые коркой грязи и ржавчины. На железном нагруднике и на щите, прислоненном к копью, был изображен герб — солнце, поднимающееся над замком.

Бен перевел дыхание. Подойдя ближе, он удостоверился, что латы — всего лишь пустая оболочка. Заодно он убедился и в том, что это те самые латы, в которые был закован рыцарь, дважды вступавшийся за него перед Марком.

— Его называли Паладином, — прошептал из-за спины Бена советник. — Он был королевским защитником. Бен оглянулся.

26
{"b":"4805","o":1}