ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однако им нужна была не еда. Что жаждал каждый из них, за чем сюда явились все без исключения, что они были намерены получить здесь любой ценой? Это — кристаллы мысленного взора.

— Посмотри на них! — пробормотал Абернети, качая головой, отчего его мягкие собачьи уши зашевелились. — Это просто ужасно!

— Боюсь, что это серьезнее, чем я думал, — невесело согласился советник Тьюс.

Они ожидали неприятностей с того дня, как Абернети и Сапожок вернулись из Риндвейра с рассказом о незнакомце в черном плаще и Хоррисе Кью. Незнакомец утверждал, что в Чистейшем Серебре спрятана громадная заначка кристаллов мысленного взора. Приходи и бери. Абернети постарался пересказать советнику Тьюсу все в точности, так что они морально были готовы. Однако они ожидали, что им придется иметь дело с Каллендбором и другими лордами Зеленого Дола, которые явились бы во главе своих армий, требуя расплаты, подошли бы к воротам замка, чтобы ворваться в него силой. А вместо этого к ним явились тысячи фермеров и торговцев и членов их семей: простые люди без оружия и доспехов. Все они были голодные и усталые, все были введены в заблуждение и теперь стояли вокруг замка, словно скот, который дожидается, пока кто-нибудь отведет его в хлев.

Да, но хлев остался далеко, там, откуда они пришли. Однако никто не хотел об этом и слышать. Не хотели слышать ни о чем, что не было бы связано со словами «кристаллы мысленного взора», — вот в чем заключался печальный и неопровержимый факт.

И уж определенно люди не желали слушать ничего, что им пытались сказать советник Тьюс и Абернети. Когда рано утром у замка появились первые путники, они взошли на мост, соединявший замок с берегом. Решетка на ночь опускалась, поэтому они остановились возле нее и потребовали, чтобы к ним вышел Бен Холидей. Советник Тьюс встал на крепостной стене и крикнул им, что короля сейчас в замке нет — что им нужно? «Кристаллы мысленного взора, — яростно объявили они, — по одному для каждого». «Ну так их нету», — ответил советник. Они назвали его лжецом и еще несколькими отборными словцами и начали поминать недобрым словом и его матушку, и прочую родню. Абернети (он все еще чувствовал себя виноватым во всей этой заварухе) подошел к своему другу и попытался убедить людей, столпившихся на мосту, число которых увеличивалось с каждой минутой, что советник Тьюс говорит правду, что в замке нет ни одного кристалла мысленного взора. Но этому никто не поверил. Угрозы и оскорбления не стихали. Толпа все росла.

В конце концов советник отправил отряд королевских солдат, чтобы те согнали народ с моста и поставили кордон прямо на берегу. Отпихивая и тесня толпу, солдаты освободили мост, но никто из толпы не отправился домой, на что надеялся придворный волшебник. Вместо этого они остановились у самого кордона и стали ждать.

Ничего не происходило, естественно. Советник так толком и не понял, на что они, собственно, надеялись. Как бы то ни было, к полудню толпа уже составляла несколько тысяч человек — все они спустились с плато и холмов на низинные луга перед замком. Летняя жара в этот роскошно безоблачный солнечный день стала почти нестерпимой, и настроение толпы стало резко ухудшаться.

Потом кто-то по одну сторону кордона сказал что-то, а кто-то по другую сторону соответственно ответил, и толпа мгновенно кинулась на ограждение, смела солдат и сбросила их в воду. А потом бросилась по мосту к воротам замка.

Это могло стать началом серьезных неприятностей, но, на счастье, Тьюс с Абернети все еще стояли на стене, пытаясь сообразить, что можно предпринять дальше. Когда советник увидел несущуюся к замку толпу, он засучил рукава своего серого одеяния и призвал на помощь свое волшебство. Это был крайне необдуманный шаг, поскольку в спешке заклинания Тьюсу никогда не удавались как следует (а если уж на то пошло, то и без спешки тоже), но к этому времени все уже плохо соображали, что делают. Он намеревался направить в гущу толпы удар молнии, которая бы заставила их рассеяться и сбросила бы в воды озера. Вместо этого он отправил эквивалент хорошей бочки масла — не кипящего или горящего, а обычного, растительного — прямо на передний край толпы. Масло расплескалось по деревянной поверхности моста, и все первые ряды завалились и образовали маслянисто блестящую кучу-малу. Те, кто бежал следом, споткнулись о своих товарищей, не успев приостановиться или свернуть, и тоже упали. В считанные секунды весь мост был завален маслянисто-скользкими телами.

Советник Тьюс приказал закрыть ворота, и замок был решительно запечатан. Толпа уползла с моста, на каждом шагу рассыпая проклятия и угрозы. Дело еще не кончено, пусть они не надеются! Погоди, еще увидишь, советник Тьюс! Только подожди, пока явятся лорды Зеленого Дола! Они тебе устроят настоящие неприятности — и тебе, и всем остальным!

Тьюс мысленно согласился с тем, что это верно, но поделать он ничего не мог. И вот несколько долгих часов спустя они по-прежнему были в замке и на исходе дня ждали, что придет раньше — Каллендбор или закат.

Казалось, у заката шансов больше. Небо на востоке уже начало темнеть, а на западе — окрашиваться в золотистые тона. Несколько лун уже встало на севере и висело над самым горизонтом, медленно поднимаясь к звездам. Не было никаких признаков появления Каллендбора и лордов Зеленого Дола: ни криков, предвещающих их скорое прибытие, ни столба пыли на плато, ни стука конских копыт или бряцания доспехов и оружия. Казалось, дальнейшие неприятности откладываются на завтрашний день.

Абернети надеялся, что так и будет. Ему очень нелегко было признаваться советнику Тьюсу, как он позволил Хоррису Кью себя провести. Легче, казалось, было бы вырвать несколько зубов, чем рассказывать, как он был настолько одурачен, что старательно помогал раздавать эти несчастные кристаллы мысленного взора жителям Заземелья, тем самым сделав возможным все то, что произошло потом. Он все еще не оправился от потери собственного кристалла и тех видений, которые тот дарил, и в конце концов рассказал Тьюсу и об этом тоже. Уж признаваться так признаваться, решил он. Какая теперь разница?

К радости Абернети, советник Тьюс проявил необычайное понимание и сочувствие. «Ничего, — сказал он. — Как тебя можно винить? Я на твоем месте вел бы себя точно так же». Он даже поблагодарил Абернети за то, что тот не пожалел своих самых сокровенных чувств ради наивысшего блага королевства Заземелья и пропавшего Бена Холидея.

— Я оказался не меньшим дурнем, чем ты, — невесело проговорил он, ероша свои длинные волосы, отчего стал напоминать ощетинившегося дикобраза. — Я поверил словам Хорриса Кью с такой же готовностью, что и ты. Я не подверг сомнению ценность предложенных нам кристаллов. Они показались мне идеальным выходом из наших затруднений. Сказать по правде, я уже готов был попросить кристалл и для себя.

— Но не попросил же, — печально заметил Абернети. — А у меня таких извинений нет.

— Глупости! — энергично покачал годовой Тьюс. — Я чуть ли не силой навязал тебе камень, когда Хоррис предложил нам его испытать. Я мог бы проверить и сам, но я позволил рискнуть тебе. И вообще я совсем недавно был точно в таком же дурацком положении, дружище. Ведь это я создал заклинание, которое отправило тебя и медальон короля обратно в его прежний мир. Нет, я не могу тебя ни в чем винить.

Но все это ничуть не успокоило Абернети. Конечно, советник Тьюс пытался его немного утешить, и королевский писец был ему за это искренне благодарен. Но что бы действительно повысило ему настроение, так это какие-нибудь известия о том, что стало с Беном Холидеем. Советник этим утром снова воспользовался Землеведением, Сапожок еще раз обшарил все ближайшие окрестности, но оба абсолютно ничего не добились. Где бы ни находился Бен Холидей, его прекрасно спрятали. Абернети с наслаждением впился бы зубами в незнакомца в черном плаще и сильно укусил бы за ухо или еще за что-нибудь. Ему было стыдно, что его животное естество становится сейчас таким сильным, но ему отчаянно хотелось исправить зло, которое он причинил.

55
{"b":"4806","o":1}