ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, пожалуй, ты права, – произнес он. – В июне действительно нужно носить что-нибудь светлое. Темный цвет притягивает солнечные лучи или что-то в этом роде, в темном жарко. Неплохой костюм, в самом деле. Пожалуй, я возьму его.

– Слава Богу, – сказала она удивленно. – Постой тут. Я позову кого-нибудь, чтобы его подогнали по тебе.

Она пошла среди висящих на вешалках спортивных курток, отыскивая продавца.

Гиббонс поскреб подбородок. Это ужасно утомительно: Он никогда прежде не прибегал к расчету и не торговался с Лоррейн. Почему все так переменилось? Только потому, что он наконец согласился узаконить их отношения? Они еще не поженились, а он уже начал жалеть о прошлом. Хорошо этому ублюдку Тоцци. Живет сам по себе, работает на свой страх и риск. Чего еще желать человеку? Счастливчик.

Гиббонс оглядел костюмы, висящие у стены, шикарные, европейского покроя. Его внимание привлек черный костюм в бледно-голубую полоску. На такие падок Тоцци. Гиббонс приподнял рукав пиджака, чтобы рассмотреть ярлычок. Увидел цену и чуть не обделался от изумления. Восемьсот девяносто пять баксов? За один костюм? В такой-то лавчонке? Они что, издеваются?

Он раздвинул вешалки, чтобы получше разглядеть его. Явно во вкусе Тоцци. Тоцци обожает шикарные шмотки. Он вполне мог бы выложить восемьсот девяносто пять баксов за костюм, если бы они у него были. Он помешан на роскошных вещах, но у него неподходящая работенка для такой жизни. С зарплатой специального агента не больно-то разбежишься...

Гиббонс задумался о магнитофонной пленке, которую дал ему прослушать Иверс, о вызывающем поведении Майка. Вкус к роскошной жизни. Должно быть, имеешь много преимуществ, работая на такого, как Рассел Нэш. Но тебя подстерегает и множество искушений. Личный телохранитель видит вокруг себя все самое лучшее – дорогие машины, дорогих женщин, все, что можно купить за деньги. Все, чего у самого Тоцци никогда не будет. Может, подозрения Иверса не столь уж бредовы? Может быть, Тоцци понравилось быть Майком Томаззо? Может, это куда приятнее, чем оставаться Майком Тоцци?

Разумеется, Тоцци не из тех, кому по душе быть чьим-то рабом. Он слишком независим для этого. Гиббонс поглядел на черный костюм в полоску. У Тоцци на руках все козыри, если он решил заключить сделку с Нэшем. Он мог предложить тому затянуть расследование, сделать вид, будто копает все глубже, а под конец сообщить Бюро, что вытащил пустышку и Нэш чист, как ангел. За такую услугу Нэш, несомненно, охотно выплатит ему кругленькую сумму. А кроме того, там еще есть Сэл Иммордино. Этот мафиози охотно переманил бы на свою сторону агента ФБР, особенно агента манхэттенского оперативного отдела. Масса возможностей для Тоцци, если он решил переметнуться.

Однако все это весьма сомнительно. Тоцци, конечно, изрядный мерзавец, но никак не предатель. Гиббонс скривил рот и снова посмотрел на черный костюм, воображая, как Тоцци в этом костюме сидит за рулем «мерседеса» или, например, «корвета», а рядом с ним шикарная красотка. Гиббонс выпустил из рук рукав и задвинул вешалку на прежнее место. Он не желал даже думать обо всем этом.

– Это и есть наш счастливый жених? – раздался позади вкрадчивый голос.

– Да, это он.

Лоррейн с дурацкой улыбкой стояла позади какого-то ублюдка. На его мерзкой харе сияла такая же дурацкая улыбка. Счастливый жених? Что она делает, какого черта она рассказала этому типу про их личные дела? О Боже. Старый извращенец с брюшком, рыжими крашеными волосами и огромным носом, как у попугая. Гиббонс глядел на желтый сантиметр на его шее. Потом он посмотрел на Лоррейн и вздохнул. Черт, это, наверно, и называется любовью. Иначе зачем бы ему выносить все это безобразие.

– Если вы пройдете за мной, сэр, я сниму мерки и все будет в полном порядке.

Гиббонс ничего не ответил, только подтянул брюки и зашагал вслед за ним в примерочную кабину. Там продавец широким жестом пригласил Гиббонса подняться на возвышение перед трехстворчатым зеркалом. Гиббонс поднялся и поглядел на свои отражения в зеркалах. Там он увидел троих мужиков в мешковатых брюках и расшнурованных ботинках, готовящихся купить костюм, который им совсем не по вкусу. Троих разнесчастных женатиков. Он ухмыльнулся в зеркало просто для того, чтобы доказать себе, что это именно он.

– Ну а теперь мы застегнем пуговицы.

Ублюдок сзади обхватил Гиббонса за талию. Гиббонс инстинктивно схватил его за запястья.

– Я могу сделать это и сам, – буркнул он.

– Как вам угодно, – невозмутимо ответил продавец. Похоже, ему нравится, когда с ним обращаются по-мужски грубо, подумал Гиббонс.

Продавец одернул полы пиджака и разгладил материю на спине. Он продолжал бегать пальцами по спине Гиббонса, подтягивая и разглаживая ткань, что-то расстроенно бормоча и вздыхая. Гиббонс поглядел через плечо, не понимая, что тот делает.

– У вас какие-то проблемы? – спросил он.

– Ну... пожалуй. – Продавец продолжал что-то выделывать с пиджаком. – Вы стоите сейчас прямо, сэр? Пиджак не слишком хорошо сидит на вас.

Гиббонс ухмыльнулся и поймал в зеркале взгляд Лоррейн. Продавец все еще одергивал пиджак, пытаясь понять, в чем неувязка. Затем нашел то, что искал, слева под мышкой. Гиббонс расстегнул пиджак и сунул руку туда, где в кобуре лежала его пушка. Его «кольт-кобра» 38-го калибра, с которым Гиббонс не разлучался на протяжении всей своей службы в ФБР. Продавец уставился на револьвер. Он прямо-таки помертвел от ужаса.

– Не могли бы вы немного сделать посвободнее с этой стороны? – спросил Гиббонс, пытаясь подавить ухмылку.

Продавец откашлялся.

– Как вам угодно, сэр.

– Да, мне угодно, – сказал Гиббонс.

– А мне не угодно, – заявила Лоррейн. Вид у нее был разъяренный. – Тебе непременно нужно было брать его с собой? – прошипела она ему в ухо.

– Я всегда беру его, когда иду покупать новый костюм. Иначе будет жать под мышкой.

– Это свадебный костюм. К чему тебе револьвер на свадьбе?

– Но ведь я покупаю костюм не ради одного раза. После свадьбы я смогу ходить в нем на работу. А как, черт возьми, ты думаешь?

Она ничего не ответила. Он знал, что она хотела сказать, но промолчала. Еще один дурной симптом, свидетельствующий о предсвадебной лихорадке. Никаких ссор. Исключительная доброжелательность. Она, верно, опасалась, что он может дать деру, если слишком пережать. Из всех кошмаров, которые происходили с ней теперь, этот был самым жутким.

Лоррейн поджала губы и кивнула.

– Ну конечно. Ты абсолютно прав, – сказала она и отошла назад.

Черт побери! Он просто бесился, когда она вела себя так. В последнее время она молча проглатывала все, что бы он ни говорил, старательно делая вид, будто все идет превосходно. Он знал, что она не любит, когда он носит с собой револьвер и работает на улице, но за прошедшие два месяца она ни разу даже не заикнулась об этом. Все что угодно, лишь бы не перевернуть лодку, лишь бы доплыть до тихой семейной гавани. О Боже!

– Сэр, я уверен, что мы сможем приспособить пиджак к вашему... вашему...

– К моей пушке.

– Вот именно. Я уверен, что наш портной сумеет подогнать пиджак, как вы желаете.

Вид у продавца был весьма нервный.

– Прекрасно. Так сделайте это.

Продавец кивнул и снова стал орудовать сантиметром, мелком, булавками. На этот раз действовал он чрезвычайно аккуратно.

Гиббонс попытался поймать в зеркале взгляд Лоррейн, но она не смотрела в его сторону. Наступила фаза молчаливого страдания несправедливо обиженной мученицы.

– Ты слышала что-нибудь в последние дни о Тоцци? – спросил он.

Лоррейн любила своего двоюродного брата, нянчила его, когда он был еще ребенком. Гиббонс знал, что своим вопросом сумеет отвлечь ее.

Лоррейн подняла глаза и пожала плечами.

– Почти ничего. Тетя Кончитта сказала, что он заскакивал к ней несколько недель назад. Она говорит, что вид у него был весьма несчастный, но он ничего не рассказывал о себе. Сказала, что он рассердился, когда она спросила, все ли у него в порядке. Она позвонила потом мне и спросила, не знаю ли я, что у него случилось. Она уверена, что у него какие-то неприятности.

10
{"b":"4811","o":1}