ЛитМир - Электронная Библиотека

– Почему «безумную»? – спросил Гиббонс, впившись в Холмен а взглядом.

– Потому что, скажу вам по секрету, я не уверен, что у Расса хватит денег на такой сумасшедший приз. – Холмен чуть скривил уголки рта и покачал головой. – Семнадцать миллионов победителю? Как мне представляется, что-нибудь тут не сработает. Уокеру придется тащить Расса в суд, чтобы получить обещанные денежки. Увидите, так оно и будет.

– Вы точно знаете, что у Нэша нет денег, чтобы выплатить такой приз?

Холмен нахмурился. Счастливое выражение мгновенно улетучилось с его лица.

– Нет... не совсем точно. Когда затевался этот бой, я уже там не работал.

– В таком случае откуда вам известно, что у Нэша нет денег?

– Я знаю, как обычно действует Расс, – сказал Холмен, наклоняясь вперед. – Мне известно, как идут дела в отеле. Комиссия по игорному бизнесу не спускает глаз с казино, там у Расса руки связаны. Другое дело отель. Расс постоянно запускает руку в кассу, снимая деньги с одного счета и переводя на другой, прокручивая их-то так, то эдак, но никогда ни с кем не расплачивается. Мы постоянно имели дело с кредиторами, предоставляли им бесплатно номера на уик-энд в отеле, ублажали что было сил, лишь бы отделаться от них на какое-то время.

– То есть Нэш брал в долг у Петра, чтобы расплатиться с Павлом? Таков механизм?

– Нет, скорее он брал в долг и у Петра, и у Павла, а затем оставлял в дураках обоих.

– Как же ему это удавалось?

Глаза Холмена снова засияли.

– Все дело в обещаниях.

– В обещаниях? – недоверчиво переспросил Гиббонс.

– Конечно. Скажем, есть пекарня, которая поставляет в отель ежедневно – не знаю точно, – предположим, пятьдесят дюжин круассанов. С первого же дня поставок Нэш приказывает мне не оплачивать их. Счета накапливаются, из пекарни начинают звонить нам, мы извиняемся, говорим, что нам очень нравится их продукция, может быть, даже несколько увеличиваем заказ, чтобы вселить в них надежду, но так ничего и не платим. Через пару месяцев такой волокиты терпение поставщиков лопается, и они начинают названивать как сумасшедшие, требуя деньги. Расс говорит им все что угодно, вешает им лапшу на уши, но денег не платит. Наконец они обращаются к юристу и грозятся судебным иском. И тут на сцену выступает несравненный Расс.

Он садится в свой шикарный лимузин и едет в пекарню. Заявляется туда без звонка и говорит, что хотел бы повидать босса. Босс выходит к нему, и Нэш начинает заливаться соловьем, утверждая, что этот парень – лучший пекарь в мире, что он печет самые лучшие круассаны на всем белом свете, куда лучше, чем их пекут в Париже, что только такие круассаны и могут подаваться в отеле Нэша. Хозяин пекарни знает, что все это просто дерьмовая болтовня, и Расс знает, что хозяин знает, что он морочит ему голову. Но у Расса есть особый шарм в таких ситуациях. Обаяние, основанное на жестком расчете, но в его случае оно неизменно срабатывает. Вам кажется, что вы видите Расса насквозь, но ему только того и нужно. Думая, что вы видите его насквозь, вы ощущаете себя умнее его. Вот и хозяин пекарни говорит себе: «Ну и дела, я стою и разговариваю сейчас с миллиардером, которого показывают по телеку и о котором постоянно кричат газеты, и он думает, что обвел меня вокруг пальца, но он ошибается, потому что я вижу его насквозь».

Таким вот манером Расс добивается того, что бедняга пекарь начинает расти в собственных глазах, полагая, что он и впрямь парень не промах. Теперь Нэш переходит к следующей стадии беседы, которая называется «обещания». Словно лучшему другу, он доверительно рассказывает пекарю о своих грандиозных замыслах, связанных с «Парадизом», самым большим казино-отелем в мире, который будет в два с половиной раза больше, чем «Тадж». Он распинается перед ним так, словно беседует с министром финансов, жалуется на высокую стоимость строительных работ и материалов, потом говорит бедняге, что тот, вероятно, постоянно сталкивается с такими же проблемами в пекарном деле, чем как бы поднимает несчастного пекаря до своего уровня, отчего тот, разумеется, пыжится еще больше.

Затем Расс рассказывает бедняге про временные материальные затруднения из-за строительства «Парадиза» – мол, только поэтому он не смог в последние месяцы расплатиться с пекарней за круассаны, но, если пекарь будет так любезен и потерпит еще немного, Расс готов поклясться памятью своей матери, что каждый круассан, который будет подаваться в «Парадизе», будет выпечен именно в этой пекарне, и никакой другой. Честное бойскаутское. Потом он ухмыляется пекарю, как бы намекая, чтобы тот сам решал, вляпываться ему по уши в дерьмо или не вляпываться. Но к этому моменту бедняга уже всерьез полагает, что они с мистером Нэшем партнеры по бизнесу. Ему кажется, что с Рассом вполне можно иметь дело, что его пекарня пойдет в гору, он уже видит себя королем круассанов. И он соглашается на предложение Расса, будучи уверен, что такие сделки на дороге не валяются. Бедняга пребывает наверху блаженства, мечтая о роскошном доме, черном «мерседесе», детишках в Гарварде, яхте, каникулах в Европе, а тем временем Расс задарма получает миллионы круассанов. – Холмен покачал головой. – Я видел, как он проделывает это с сотнями людей. И каждый раз срабатывало. Просто невероятно.

– Все это очень интересно, – кивнул Гиббонс.

Тоцци машинально взял со стола чашку, потом мрачно заглянул в нее. Он совсем забыл, что уже допил кофе. Итак, Гиб полагает, что это очень интересно. Может, интересно, но уголовно ненаказуемо. Люди, морочащие другим голову, еще не преступники. Гиб, мы попусту теряем время. Это же глупо.

Гиббонс перестал кивать и посмотрел Холмену прямо в глаза.

– Итак, за что вас все-таки выгнали?

Холмен глотнул кофе, глаза его искрились весельем.

– Честно говоря, я сам до сих пор толком не понимаю. – Он пожал плечами. – Может, я стал ему не по карману. Я ведь проработал у него почти четыре года. Может, он решил, что подыщет себе парня помоложе, менее опытного, и сэкономит двадцать – тридцать тысяч.

– Не слишком большая экономия для миллиардера, – заметил Гиббонс, отхлебывая кофе.

Тоцци раздраженно почесал подбородок. Гиб, этот парень увиливает от ответа. Неужели ты не видишь?

Холмен прищурился и поднял вверх палец.

– С Рассом все не так просто. Да, он миллиардер. Но только на бумаге. Лишь очень незначительная часть его вложений подкреплена наличными.

– Как такое возможно?

– Потому что Нэш заключает все новые и новые сделки. И каждая крупнее и сложнее предыдущей. Я говорил вам, он помешан на этом. Сам не может ничего с собой поделать. Он должен деньги всем на свете, и на него давят со всех сторон. Теперь ему приходится заключать новые сделки хотя бы для того, чтобы не платить долги.

Гиббонс внимательно поглядел на Холмена.

– Это же бессмысленно. Рано или поздно кредиторы разозлятся и привлекут его к суду.

– Кроме того, он пообещал всем на свете кусочек «Парадиза». Понимаете, сейчас все ставки сделаны на «Парадиз». На нем основывались все обещания Расса, с тех пор как он его придумал. Я даже рад, что он выгнал меня. Когда этот монстр будет достроен и все приятели начнут требовать свою долю, вот тогда и начнется... настоящая... комедия, – сказал Холмен, делая ударения на последних словах.

Комедия уже началась, мрачно подумал Тоцци. Холмен вешает им лапшу на уши – так до сих пор и не сказал, за что его выгнали с работы, – а Гиббонс, вместо того чтобы потребовать четкого ответа, задушевно глядит в его сияющие глаза.

Тоцци хотел уже сам спросить Холмена, но ему помешал Гиббонс.

– Когда вы работали у Нэша, – поинтересовался он, – вы вели две разные финансовые отчетности?

Холмен громко расхохотался.

– Две? Пятьдесят две. Я не шучу. У меня в отеле были люди, которые делали финансовые отчеты согласно тем невероятным сценариям, которые сочинял Расс. Совершеннейшая чепуха вроде того, что прибыль отеля – восемьдесят процентов каждые пять дней, что зал сдается в аренду, когда на самом деле там ничего не происходило, и прочая галиматья. Как-то я спросил его, зачем он заставляет нас вести бухгалтерские книги, которые указывают большую прибыль, чем есть на самом деле. Я-то полагал, что люди обычно делают прямо противоположное на случай, если налоговое управление потребует ревизии. Он ответил, что эти отчеты не для ревизии. Ему просто хотелось видеть, как все это выглядит на бумаге. – Холмен кивнул. – Клянусь, он так и сказал. Думаю, Рассу действительно нравились эти невероятные отчеты; читая их, он чувствовал себя похожим, ну, скажем, на Дональда Трампа. Да нет, даже выше Трампа. Однажды он сказал мне, что любит пролистывать эти книги в постели перед сном, для него они вроде добротного триллера, в котором главный герой – он сам. – Холмен снова пожал плечами.

36
{"b":"4811","o":1}