ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Скажете тоже. — Уэзерби с новой силой приналег на педали. — Я открыл несколько законов природы, покамест безымянных. Чем большую скорость развивает такое устройство, тем меньше вероятность завалиться вправо или влево — оно будет сохранять прямолинейное движение, если на пути не окажется препятствий.

— На двух-то колесах? Докажите. Сейчас ваше изобретение стоит на козлах. Снимите его, и тогда мы посмотрим, можно ли на нем сохранять прямо линейное движение, не отбив себе задницу.

— Типун вам на язык! — Под тощими ногами старика педали крутились, как бешеные, а сам он нагнулся вперед, пряча лицо от воображаемого ветра. — Неужели вы не слышите? Этот стон, гул, шепот. С нами говорит дух скорости, он возвещает незнаемое, невиданное, небывалое — сегодня это мечта, а завтра — боже мой, неужели вы к нему глухи? Да если я выеду на укатанную дорогу, мой конь побежит резвее газели, быстрее растревоженного оленя! Куда там пешеходам! Все экипажи — на свалку! Я буду делать не двадцать миль в день, а тридцать-сорок в час, в один-единственный славный час. Посторонись, Время! Прочь с дороги, живые твари! Это мчится Уэзерби, и нет такой силы, которая его остановит!

— И все же, — настойчиво повторил Естествоиспытатель, — машина у вас закреплена на козлах. Если ее высвободить, можно ли будет удерживать равновесие на двух колесах?

— Проще простого! — воскликнул Уэзерби и, ухватив машину за раму, приподнял ее над козлами. В считанные мгновения его «путник», «землепроходец», «конь-огонь», выпущенный на свободу, понесся к дверям и вылетел наружу, а доктор Гофф, выскочив следом, закричал:

— Что вы делаете? Не ровен час, разобьетесь насмерть!

— Нет, я порадую душу и разгоню кровь! — прокричал в ответ Уэзерби, и вот он уже ворвался на птичий двор с наезженными дорожками и стал нарезать круг за кругом на своей железной кобыле, обдирая ступни, лодыжки и голени, жадно втягивая воздух и оглашая окрестности громоподобным хохотом. — Ну, что я говорил? Кто тут разобьется насмерть?! Пара ног, пара колес — что еще нужно?

— Силы небесные! — Доктор Гофф вытаращил глаза. — Боже праведный! Как же так?

— Я лечу вперед быстрее, чем падаю. Необъяснимый закон природы. Да-да, почти лечу. Лечу! Бойтесь, лошади, скоро придет ваша смерть!

При слове «смерть» он окончательно вошел в раж и разразился нечленораздельными воплями; со лба ручьями катился пот. Машина вильнула в сторону и сбросила лихого наездника, который вылетел из седла, как из катапульты, перекувырнулся и приземлился в курятнике, откуда полетели пух и перья. Куры в исступлении заметались по клетке и подняли неописуемый гвалт. Железная кобылка, предоставленная самой себе, все еще крутила колесами и, елозя на боку, подбиралась к доктору Гоффу, который в ужасе отпрыгнул в сторону, чтобы не быть раздавленным.

Невзирая на внушительную траекторию полета, Уэзерби, хотя и не без помощи доктора, сумел подняться на ноги.

— Это ничего не значит! Теперь-то вы понимаете, какие возможности таит в себе мое изобретение?

— Понимаю: переломы, ссадины и сотрясения мозга.

— Нет! Я сжимаю ногами скорость, приближаю прекрасное будущее. Вы проделали долгий путь, доктор. Так примите же у меня эту машину, чтобы ее усовершенствовать.

— Я, так сказать… — забормотал доктор, торопливо покидая птичий двор. Не помня себя, он приковылял в лачугу и растерянно потоптался у выхода. — Одним словом…

— Пообещайте это сделать, доктор. Иначе мое изобретение погибнет, и я вместе с ним.

— А… гм… — промямлил доктор, отворил дверь на улицу, но тут же в испуге попятился назад. — Что я наделал! — воскликнул он.

Выглянув из-за его спины, Уэзерби еще больше обескуражил гостя:

— Вся округа уже прослышала о вашем посещении, доктор. Здесь молва разносится быстро. Блаженный приехал к блаженному.

И в самом деле, на дороге и прямо у крыльца стояло десятка полтора-два местных жителей — кто с булыжником, кто с дубиной. Глаза горели злобой и неприкрытой враждебностью.

— Вот они! — выкрикнул чей-то голос.

— Упечете его или нет? — потребовал ответа кто-то другой.

— Да или нет? — эхом вторила толпа, подступая ближе.

Не долго думая, доктор Гофф ответил:

— Упеку. — И повернулся лицом к хозяину.

— Куда вы хотите меня упечь, доктор? — зашептал Уэзерби, вцепившись ему в рукав.

— Тихо! — Доктор попытался урезонить толпу. — Дайте подумать.

Он сделал шаг назад, погладил лысину, потом потер лоб, призывая на помощь свои незаурядные мыслительные способности, и наконец издал победный возглас.

— Придумал. Богом клянусь, гениальная мысль: она придется по нраву не только соседям, которые вас больше не увидят, но и вам, сэр, — вы тоже их больше не увидите.

— Как это, доктор?

— Слушайте внимательно: вы приедете в Лондон под покровом ночи, я проведу вас в музей через служебный подъезд, вместе с вашей сатанинской игрушкой…

— Для чего?

— Для того, сэр, чтобы предоставить вам дорогу с гладким покрытием, такую дорогу, о какой вы и мечтать не смели!

— Откуда там дорога? Да еще с покрытием?

— Музейные полы: мраморные плиты, прекрасные, дивные, безупречно гладкие; да-да, они как раз подойдут для ваших нужд.

— Это для каких же?

— Не задавайте дурацких вопросов! Каждую ночь вы сможете седлать своего демона и колесить на нем, сколько душе угодно, мимо полотен Рембрандта, Тернера и Фра Анжелико, лавировать среди греческих статуй и римских бюстов, аккуратно объезжая фарфоровые и хрустальные вазы. Будете являться по ночам, словно Люцифер.

— Господи, — выдохнул Уэзерби. — Как же я сам-то не додумался?

— Да вы бы не отважились спросить разрешения!

— А ведь это единственное место в мире, где полы — как дороги будущего, пути в завтрашний день, мостовые без булыжников, чистые, как лик Афродиты! Гладкие, как зад Аполлона!

Уэзерби часто заморгал и не сдержал слез, которые накопились у него за долгие годы, прожитые в убогой лачуге.

— Не плачьте, — сказал доктор Гофф.

— Это слезы радости. Надо дать им излиться, иначе я просто лопну. Вы меня не обманете?

— Вот вам моя рука, любезнейший!

Они пожали друг другу руки, и по щеке славного доктора тоже скатилась непрошеная капля влаги — правда, только одна.

— Не умереть бы от радости, — выговорил Уэзерби, утирая слезы кулаком.

— Это лучшая смерть! Итак, завтра к ночи, договорились?

— Но что скажут люди, когда я поведу свою машину по улицам?

— Если кто-нибудь спросит, скажем, что вы — цыган, укравший реликвию из будущего. Ладно, Элайджа Уэзерби, мне пора.

— На спуске смотрите под ноги.

— Разумеется.

Едва протиснувшись в дверь, доктор споткнулся о камень и чуть не упал, а из толпы его спросили:

— Ну, что, видели этого придурка?

— Видел.

— Сможете его упечь в лечебницу для буйных?

— Пожалуй. Надо вверить его заботам врачей. — Доктор Гофф поправил манжеты. — Старик выжил из ума. Толку от него не добиться. Больше вы его не увидите!

— Слава богу, избавимся, — повторяли сельчане, провожая глазами доктора.

— К обоюдной радости, — сказал Гофф и, прислушиваясь, направился вниз по каменистой тропе.

Почудилось ему или нет, но издали донесся прощальный ликующий вопль наездника, гарцующего по двору на вершине холма.

Доктор Гофф хмыкнул.

— Вот ведь как, — произнес он вслух, — из городов исчезнут лошади, на улицах не будет навоза! Подумать только!

Предавшись этим размышлениям, он оступился на камнях и полетел вниз головой в сторону Лондона, в сторону будущего.

По прошествии девяти лет

At the End of the Ninth Year, 1995 год

Переводчик: Е. Петрова

Между прочим, — объявила за завтраком Шейла, доедая ломтик подсушенного хлеба и разглядывая свою кожу в кривом зеркале кофейника, чудовищно искажавшем ее черты, — наступил последний день последнего месяца девятого года.

34
{"b":"4925","o":1}