A
A
1
2
3
...
33
34
35
...
43

— Ничуть! Конечно, присоединяйся.

Дальше мы пошли вместе, и он сказал:

— Поговорить толком не удастся — мне нужно в контору, это как раз по пути. Огласи-ка свой послужной список — все-таки мы давние знакомые.

На ходу я рассказал ему о себе, не вдаваясь в подробности, и поэтому закруглился довольно быстро. Пишу книги в свое удовольствие, пользуюсь некоторой известностью, до всемирной славы еще далеко, но читатели есть по всей стране, семья не бедствует.

— Пожалуй, это все, — заключил я. — Если коротко. Вот такой послужной список.

— Ну, поздравляю, — сказал он, одобрительно кивая, причем, как мне показалось, совершенно искренне. — Молодец.

— А у тебя что слышно? — спросил я.

— Как сказать… — нехотя начал он. Мне никогда не доводилось видеть его в замешательстве. Он посмотрел куда-то в сторону, на фасад ближайшего дома, и, похоже, занервничал. Проследив за направлением его взгляда, я прочел:

ГАРРИ РОККИ И ПАРТНЕРЫ

ПЯТЫЙ-ШЕСТОЙ ЭТАЖ

Теперь уже он перехватил мой взгляд и закашлялся.

— Так уж вышло… Я вовсе не собирался… Просто нам было по пути…

— Вот это да! — вырвалось у меня. — Солидное здание. Неужели твое?

— Мое. Сам отстроил, — признался он, немного повеселев, на его лице промелькнуло мальчишеское выражение, которое перенесло меня в юность, на сорок лет назад. — Не слабо, да?

— Просто класс, — выдавил я.

— Ну, не стану отнимать у тебя время — иди любуйся своим Сера. — Он пожал мне руку. — Хотя постой. Почему бы и нет? Давай заглянем — буквально на минуту. А потом я тебя отпущу. Идет?

— Что ж, можно, — согласился я.

Он закивал, взял меня за локоть и, распахнув дверь, провел в необъятный, облицованный мрамором вестибюль метров тридцати в поперечнике, с двадцатиметровыми сводами; в самом центре был устроен вольер с низкорослой, но пышной тропической растительностью, среди которой порхали экзотические птицы, а над этим великолепием гордо возвышался один-единственный ориентир.

Это было какое-то дерево, вымахавшее метров на семнадцать-восемнадцать — клен? дуб? каштан? или что-то совсем другое? Не берусь определить — ветви оказались совершенно голыми. Его даже нельзя было назвать осенним: оно не сохранило ни одного охристо-желтого листа. Нет, над ковром тропической зелени торчало сиротливое зимнее дерево, которое каждой веткой, каждым сучком тянулось к стеклянному небу.

— Красотища, верно? — Гарри Рокки не сводил с меня глаз.

— Необычно, — сказал я.

— А помнишь, как Попрыгун, учитель физкультуры, гонял нас кругами по улице, чтоб неповадно было нарушать дисциплину?

— Нет, что-то не помню…

— Все ты помнишь, — непринужденно бросил Гарри Рокки, разглядывая небесный свод потолка. — До тебя дошло, какая у меня была задумка?

— Всех обогнать. Ты вырывался вперед и пробегал шесть кругов. Приходил к финишу первым и даже не задыхался. Да, теперь припоминаю.

— Ничего до тебя не дошло. — Гарри изучал высокую стеклянную крышу. — Я и не думал нарезать круги. Просто ждал удобного момента и прятался за какой-нибудь машиной, стоявшей у тротуара, а когда толпа выходила на последний круг — выскакивал из своего укрытия и мчался впереди всех, чтобы утереть вам нос.

— К этому и сводилась твоя задумка? — переспросил я.

— Залог моего успеха, — пояснил Гарри. — В нужный момент выскочить из укрытия.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал я.

— Вот так, — сказал он, разглядывая карнизы внутреннего дворика.

Мы постояли молча, как паломники в ожидании чуда. Если оно и произошло, я этого не определил. В отличие от Гарри Рокки. Воздев кверху нос и подняв брови, он осмотрел дерево и спросил:

— Ничего не замечаешь?

Я тоже задрал голову:

— Нет, ничего.

— Выше смотри, — подсказал Гарри.

— Не вижу.

— Странно. — Гарри Рокки едва слышно фыркнул. — Почему же мне так хорошо видно?

Я решил не уточнять.

Мы смотрели на одно и то же дерево, торчавшее посреди вольера в центре вестибюля корпорации Гарольда Рокки «Дальновидные инвестиции».

Что там было разглядывать — штаны, повисшие на верхнем суку?

Как ни странно, я их увидел.

А ведь на дереве ничего не было. То есть верхний сук был, но никаких предметов одежды не было.

Наблюдая со стороны, Гарри Рокки будто читал мои мысли.

— Спасибо, — негромко произнес он.

— Кому? За что? — не понял я.

— Спасибо вам всем за то, что вы сделали, — сказал он.

— А что мы сделали? — притворно удивился я.

— Сам знаешь, — все так же негромко ответил он. — Спасибо — и все тут. Пойдем-ка.

Не успел я сказать и слова против, как он привел меня в мужской туалет и вопросительно поднял брови: мол, не нужно ли воспользоваться? Я почувствовал — нужно.

Расстегнув молнию, Гарри окропил белоснежный фаянс.

— Ты не поверишь, — улыбнулся он. — Каждый раз, когда хочу отлить, вспоминаю тот случай сорокалетней давности: как вы столпились вокруг дерева, а я сверху вас описал. Дня не проходит, чтобы не вспомнить. И тебя, и твоих дружков, и эту мощную струю.

Оцепенев, я так и не смог выдавить ни капли.

А Гарри сделал свое дело, застегнул молнию и задумчиво изрек:

— Самый счастливый день в моей жизни.

Болотные страсти

A Woman Is a Fast-Moving Picnic, 1997 год

Переводчик: Е. Петрова

Разговор шел о женщинах — и вообще, и в частности.

Дело было в питейном заведении Гибера Финна, которое, правда, частенько бывает закрыто, однако располагает к приятной беседе; ну, а сам городок называется Килкок (извините за невольную рифму) — это в графстве Килдэйр, на реке Лиффи, к северу от Дублина, вдалеке от столичных пределов.

Так вот: в этом пабе, который в тот день был открыт, но не то чтобы набит битком, речь действительно шла о женщинах. Все другие темы были уже исчерпаны — лошади, собачьи бега, сравнительные достоинства пива и крепких напитков, стервы-тещи, от которых просто спасу нет — и разговор естественным образом вернулся к женщинам как таковым, то есть к тем, которых в нужный момент рядом нет. А если есть, то одетые.

Каждый собеседник вторил предыдущему, каждый следующий соглашался с первым.

— Одно из рук вон плохо, — говорил Финн, подогревая страсти. — Во всей Ирландии не сыщешь сухого клочка земли, где можно при желании лечь и с облегчением встать.

— Это ты удачно вставил, прямо в очко, — поддержал почтмейстер Тимулти, отлучившийся со службы, чтобы по-быстрому пропустить стаканчик (на почте в очереди стояло каких-то человек десять, никак не более). — Кругом дороги, священник бдит, жена следит. Где, спрашивается, человеку заняться физической подготовкой, чтобы его советами не замучили?

— Всюду болота, — добавил Нолан, — места плоские, что блин. Ни дать ни взять.

— Перепихнуться негде, — без затей высказался Риордан.

— Да мы о том и речь ведем, сколько ж можно? — неодобрительно прервал его Финн. — Тут загвоздка в другом: как нам быть-то?

— Для начала разогнать тучи, а потом — священников, — предложил Нолан.

— Вот это будет праздник, — дружно загалдели все присутствующие и выпили до дна.

— Как тут не вспомнить случай с Хулигэном, — сказал Финн, вновь наполняя стаканы и кружки. — Полагаю, те события еще не стерлись из памяти?

— Ну и что с того, расскажи, Финн!

— Дело было так. Этот Хулигэн окрутил одну деваху: с виду, конечно, не подарок, но и не так, чтобы мешок гнилой картошки. Повел он ее за город, где болото слегка подсохло, да и говорит: стань-ка вот туда, на кочку. Если не провалишься — я за тобой. Ну, она шаг сделала, повернулась, чтоб его позвать — тут ее и засосало! А ведь он к ней даже пальцем притронуться не успел. Пока собирался крикнуть: «Назад!» — ее и засосало.

— На самом-то деле, — вмешался Нолан, — Хулигэн бросил ей петлю, чтоб затянула вокруг пояса, а эта малохольная возьми да и накинь ее на шею. Уж как он тянул — едва не задушил. Но у тебя занимательней выходит, Финн. Кстати, об этой истории даже песню сложили!

34
{"b":"4932","o":1}