1
2
3
...
70
71
72
...
110

— Значит, говоришь, я похож на твоего отца?..

Мальчик осуждающе заметил:

— Когда вы говорите о моем отце, господин, вам следует называть его «лорд-главнокомандующий» или «лорд-генерал». Даже если он вам и родственник. Я, например, предпочитаю называть его «лорд-генерал», а отцом, только когда никого нет рядом. Няня сказала, что меня скоро отошлют на воспитание, поэтому я должен научиться правильно вести себя и быть вежливым. А это, господин, не так просто. Няня говорит, что это ох как тяжело быть куртуазным и доброжелательным. Я даже не знаю почему. Добрым быть очень легко. Не знаю, может, куртуазным трудно, но я справлюсь. Я сообразительный — так все говорят. Тут много сложностей — например, король Аларик обращается к, регенту «отец» при любых обстоятельствах. Король и моего отца никогда не зовет «лорд-главнокомандующий», даже в тронном зале. Я думаю, это неправильно. Как вы считаете, господин?..

Пол спрятал улыбку — сказал, что у короля есть свои привилегии. Он давно разыскивал общество, в котором все обращаются друг к другу как должно, где нет этого надоедливого равенства. Теперь он нашел такую землю. И может, сумеет здесь выслужиться.

— Мне кажется, родственник, что вы приехали из Хеллер. У вас такой странный акцент, — заметил мальчик. — Как вас зовут?

— Паоло.

— Ну, это обычное имя. Вас так и называли в Хеллерах?

— Нет, я приспособил свое настоящее имя к вашему каста. Мое настоящее имя тебе трудно будет выговорить.

— Няня предупредила меня, что неприлично спрашивать незнакомого человека, как его зовут, и не назвать себя. Я — Эрленд, сын Барда.

— Сколько же тебе лет, Эрленд?

— В середине зимы исполнится семь.

Пол удивленно вскинул брови. На его взгляд, мальчику было девять или десять… Возможно, их год длиннее земного.

В этот момент в садике послышался женский голос:

— Эрленд! Тебе не следует беспокоить нашего гостя.

— Я вас побеспокоил, господин? — просто спросил мальчик.

Пол, смущенный такой открытой манерой поведения, поторопился сказать:

— Нет, нисколько!..

— Видите, домна, — обратился Эрленд к подошедшей женщине, — все в порядке. Он говорит, что я не побеспокоил.

Женщина засмеялась. Смех был мягкий, веселый, голос низкий. Она была молода, лицо круглое, симпатичное, усыпанное веснушками. Длинные волосы, такие же рыжие, как и у мальчика, заплетены в косы. Наряд однотонный, на груди на цепочке висел голубоватый прозрачный камень. Других украшений не было. Может, это няня, о которой говорил мальчик. Уж больно скромно одета. Все, что он успел узнать, подсказывало, что любовница Барда — или наложница — должна одеваться побогаче, а жене это было предписано табелью о рангах.

Няня, конечно, няня. Но хороша! Не красива, но очень обаятельна. Пол не мог сдержаться — женщина сразу взволновала его. Особенно низкий голос, мелодичный смех, притягательная округлость форм, изящные руки. Он вмиг возжелал ее, неожиданно для самого себя и с такой силой, что не смог сдержать дрожь в руках. Эх, если бы здесь не было ребенка!..

Стоп! С ума сошел? Разве можно так глупо рисковать своим положением? Из-за подобной несдержанности он уже раз угодил в камеру забвения, здесь, по-видимому, с ним обойдутся круче. И зачем спешить? Из редких разговоров телохранителей и воинов он уловил, что Бард пользовался славой редкого сердцееда. Если он его копия, то его от него не уйдет. Вокруг столько женщин!

Но ему почему-то подавай эту!.. Он с восхищением глядел на незнакомку — точнее, разглядывал ее. Она неожиданно улыбнулась.

Эрленд все еще продолжал оправдываться:

— Простите, домна, но я не имею чести знать по именам всех воинов отца. Когда я подрасту и стану солдатом, отец возьмет меня в свое войско — тогда, надеюсь, я с ними со всеми познакомлюсь.

Платье на женщине цвета ржавчины. Странно, он и подумать не мог, как этот кирпичный тон подходит к рыжим волосам. Ага, платье в тон веснушек у нее на лице.

— Эрленд, тебе же предстоит стать ларанцу, а не рыцарем или солдатом. И вообще, это непорядок — тебе же было сказано, чтобы ты играл в другом дворике. Я вынуждена буду сделать замечание нянюшке — она должна повнимательней следить за тобой.

— Опять нянюшка, нянюшка, — обиделся мальчик, — я уже большой, чтобы меня водили за ручку. — Тем не менее когда женщина повернулась, он покорно поплелся за ней.

Пол смотрел вслед, пока они не скрылись из виду. Боже, он всю жизнь мечтал о такой женщине! Он бы все сделал, чтобы быть с ней рядом. И добьется этого. Если, например, она гувернантка, то это весьма невысокий чин. Даже если она и родственница… То-то мальчик так похож на нее… Тут он задумался, где же все-таки жена Барда? Умерла, наверное. В примитивных обществах роды всегда тяжкое испытание для женщин. Смертность при этом очень высока.

Пол довольно усмехнулся — возрождение к жизни, перенос на такое немыслимое расстояние ни капельки не изменили его инстинктов. Он здоров, как прежде, и так же охоч до дамского пола. Нет ничего лучше, чем провести несколько часиков в постели в ядреной, желательно полной курочкой.

Берешь — маешь вещь! Только нельзя терять головы — один неверный шаг, и можно вновь очутиться в камере забвения. Если эта красотка из гарема Барда, не стоит на нее заглядываться. Вокруг много других пышек…

Но, черт побери, он желает только эту! Жаль, что ребенок помешал!.. С другой стороны, он же не последний мерзавец или какой-нибудь прыщавый юнец, чтобы вот так, с ходу, набрасываться на женщину. Ясно, что она с кем-то живет — в подобных случаях интуиция его не подводила. Женщина зрелая — вон грудь какая высокая, да и рот вполне целовабельный. Конечно, она не девственница… Справедливость требует отметить, что и повода ему не дала, вела себя очень скромно, однако готов биться об заклад, что, если бы обнял ее, она бы не стала устраивать скандала.

До ужина Пол мучился думами о Мелисендре. Поздно вечером в его комнату пришел Бард с ворохом карт, описаний местности и отдельных военных кампаний. Вновь начался урок. Киллгардский Волк требовал, чтобы двойник в той же мере, что и он, разбирался во всех тонкостях военного искусства, знал историю великих войн Дарковера. До поздней ночи они изучали карты былых походов, сверяли описания разных авторов о происходивших тогда сражениях… Пол понимал, что без этого ему никогда не сыграть роль, назначенную ему домом Рафаэлем и его сыном, но, кроме того, он уловил детскую тоску Барда по собеседнику, по родственной душе. Тот был рад делиться знаниями, своей увлеченностью — это было, как сообразил Пол, самое дорогое, чем он обладал.

«Все-таки мы с ним очень схожи. Ему тоже трудно отыскать человека, с которым он мог бы поговорить. Они прозвали его Волк, а точнее было бы — Одинокий Волк. Всю жизнь он мучился оттого, что не с кем было поделиться мыслями. Я тоже…»

Прежняя горечь нахлынула на Пола. Это действительно было трудное испытание, когда не с кем поделиться, некому открыть душу. Подобных приятных сердцу собеседников он встречал очень мало, и почему-то они быстро исчезали. То ли судьба разводила, то ли характер у него был такой, что ему трудно ужиться с людьми… Кто знает? Вот откуда горечь, ощущение тщетности всех усилий. Даже затевая восстание, которое так плачевно закончилось, заранее знал, что все попытки вырвать людей из кокона покорности безнадежны. Вовсе не потому, что план восстания был плохо продуман или авантюрен — все могло бы сложиться удачно, если бы рядом с ним было хотя бы двое умных, понимающих его соратников. Вся беда в том, что люди, которых он повел в бой, и наполовину не обладали той верой, какая вела его. Даже ярости в них было чуть-чуть. Они не очень понимали, за что идет борьба. Погулять, покуражиться, взбунтоваться — вот что принесло их в ряды восставших. Не было в них сердцевины — твердой, насыщенной гневом, какая жила в нем, Поле Хареле. Уже в начале выступления Пол подозревал, что рано или поздно, наоравшись, настрелявшись, глотнув свободы, бунтари сразу успокоятся. Или перепугаются, когда вольный ветер обожжет им легкие. Так и вышло — нагулявшись, его люди ощутили дикий страх, перед силой они могли только пресмыкаться. И после первых же неудач начали расползаться по углам, теперь и свободы им было не надо. От них, правда, и толку было мало… Так что Пол хорошо знал, что значит быть одному.

71
{"b":"4949","o":1}