1
2
3
...
87
88
89
...
119

И вновь — с легким сожалением, очень-очень слабым, повеявшим откуда-то из глубины разума, напомнившим, что все на свете имеет завершение, всему есть предел, даже вечности, — она сняла руки и, вернувшись в самое себя, полностью осознав, что она Ромили, и больше никто, шлепнула его ладонью по груди и направила в конюшню. Солнечный сам доберется до стойла… Она же побрела к похожему на сарай постоялому двору. Чей-то голос вывел ее из состояния задумчивости, с некоторой развязностью вторгшись в сознание:

— Как же он красив! Это вороной, о котором мне столько рассказывали? Ничего в нем нет страшного, меня убеждали, что к нему никто и подойти не мог… — Ромили подняла голову — на пороге стояла Клеа. Заметив по ее лицу, что с девушкой творилось что-то непонятное, она встревожилась: — Что с тобой? Это из-за него?

— Нет, он послушен, как дитя, — с отсутствующим видом ответила девушка. — Он любит меня, теперь с ним и ребенок сможет управиться.

Тут Ромили пришло в голову, как нелепа и абсурдна человеческая гордыня. Смешным показалось ей желание подарить этого коня Каролину. Разве жеребец — бездушная вещь?.. Другое дело маленькому Кэрилу. Мальчик тоже без ума полюбит подобного красавца, а тот, в свою очередь уловив, что у ребенка тоже есть дар, ответит ему тем же. Это была хорошая мысль. Взять его себе? В ее положении это было бы непозволительной роскошью — конюх не может восседать на коне имперских кровей. «Как же, — издевательски осадила себя Ромили, — такого коня — и сынку Лиондри Хастура!» Она наконец полностью пришла в себя и спросила у Клеа:

— Я тебе нужна?

— Пришла напомнить, что пора заняться рукопашным боем. Урок-то уже начался… Но по дороге я встретила Яндрию. Она предупредила, что тебя сейчас должны отослать в военный лагерь, пора, говорит, заняться сторожевыми птицами. Беги собери вещи, я так понимаю, сюда ты уже не вернешься.

«Не вернусь?» Тогда ей надо попрощаться с Солнечным. И как можно быстрее! Хотя чем может помочь прощание? Они связаны навечно. Их сознания не разделишь. Их объединила высшая реальность — теперь ей, как и Солнечному, до конца дней своих нести в душе частичку мировой гармонии.

— Спасибо, Клеа, — улыбнулась Ромили наставнице. — Спасибо за все, чему ты научила меня.

— Ох, Роми, как у тебя глазки загорелись! Поверь, заниматься с тобой мне было в радость. Ты очень способная — может, мы в чем-то схожи. — Она обняла ученицу и добавила: — Мне жаль расставаться с тобой. Может, ты как-нибудь выберешь время и навестишь нас? Если нет, встретимся в другой раз. Меченосицы всегда так: не знают покоя, путешествуют по стране, сходятся, расстаются — так что все впереди. Вот еще что… Не бросай тренировки — это полезное занятие для укрепления духа, для сохранения уверенности в себе. В нашей жизни это очень важно.

Ромили от души расцеловала ее и бросилась в дом собирать вещи.

Закончив дела, упаковав нехитрый скарб в дорожный кожаный мешок, Ромили отправилась разыскивать Яндрию. Долго искать не пришлось — та сама шла ей навстречу с мешком, где были собраны ее пожитки.

— Я забираю Солнечного, — сказала она Ромили. — Другие скакуны будут отправлены в армию через несколько дней. Я заметила, что ты так тщательно готовила его, так заботилась о жеребце, и решила: уж не подарок ли это Каролину? Что же, за все твои заслуги тебе представляется честь лично вручить его королю.

«Вот как? — удивилась Ромили. — Все свершилось куда быстрее, чем я загадывала. Теперь мне все равно, под чьим седлом он будет ходить, нас ведь водой не разольешь».

Еще проблема с поводьями — как он к ним отнесется? Ромили, втайне мечтая получить вороного в свое распоряжение, не пользовалась уздой — управляла им мысленно. Что будет, если ему сунут удила в пасть? Она успокаивала коня голосом, поглаживанием, мысленным внушением, обдавала волной нежности, умиротворения — этого бывало вполне достаточно.

«Теперь тебя поставят под седло короля. Это большая честь, мой красавец».

Скакуну, собственно, было все равно, какой седок управляет им — король или простой воин. Дело в другом — сумеет ли новый владелец найти с ним общий язык, полюбить коня и вызвать в нем ответное чувство? Это трудно, хотя и возможно, но Каролин — Ромили почувствовала угрызения совести — обязательно получит уголок в сердце коня.

5

Что-то случилось в лагере за время их недолгого отсутствия. На плацу собралась толпа солдат, более похожих на наемных работников — оружия ни у кого не было, — все шумно переговаривались… Флаг Хастуров был приспущен… Ромили оставила жеребца под опеку Яндрии и подбежавших к ней конюхов, а сама поспешила к палатке, где содержались сторожевые птицы. Там она и застала Руйвена, суетившегося возле жердочек стервятников. Насест соорудили в углу, где были привязаны червины. Вьючные животные терпеть не могли запаха падали, которой питались птицы, и в их присутствии всегда вели себя беспокойно, постоянно всхрапывали, топтались на месте.

— Что, — спросила Ромили, — получен приказ? Армия выступает в южном направлении и мне поручено следовать с тобой?

Он кивнул.

— Не могу же я один управиться с тремя птицами! Кроме тебя, в радиусе ста лиг нет ни одного приличного телепата. Исключая тех, кто служит у Ракхела. Да поможет нам Бог — у него полно разведчиков, и вполне вероятно, что авангард тоже имеет сторожевых птиц. Мы получили известие из Хали, «что Ракхел собрал войска и передал их под командование Лиондри Хастура. Если тот выступил, как мы считаем, то обе армии должны встретиться неподалеку от Нескьи, возле холмов Киллгард. Правда, это непроверенные сведения, теперь все зависит от нашего умения обращаться с птицами. Лорд Орейн уже интересовался, сможем ли мы уже сегодня запустить наших стервятников и осмотреть местность.

— Ну, если лорд Орейн просит, — сыронизировала Ромили, — вся армия должна встать на задние лапки.

Руйвен удивленно уставился на нее:

— Что с тобой, Роми? Ты, случаем, не прихворнула? Лорд Орейн возглавляет штаб Каролина, он его ближайший советник и друг. Чем он тебе не по нраву? Какие здесь могут быть насмешки?..

Ромили упрекнула себя — ну что опять завелась! Это всего лишь обиженное самолюбие, все та же старая песня. Пока она была одета как мальчишка, Орейн был очень добр и близок с ней, стоило ему только узнать, что она женщина; сразу все переменилось. Словно она представляет для него какую-то угрозу. Или он всех женщин считает ничтожествами, от которых, кроме неприятностей, ждать нечего? Но это его проблемы, а не ее; она не совершила ничего такого, что бы дало ему повод обращаться с ней так, как он теперь обращается.

«Это именно он нуждался в поддержке, а не я».

— Я оцениваю внимание Орейна куда выше, чем ты мог подумать, — твердо заявила она. — В течение многих месяцев мы вместе проделали трудный путь, работали бок о бок. Я не думаю, что раз я женщина, меня следует держать на дистанции и цедить сквозь зубы. Я уже доказала, что вполне могу справиться с порученной мне работой. Не хуже любого мужика. А то и лучше…

— Никто не сомневается в этом, — пожал плечами Руйвен и так взглянул на сестру, что Ромили пожалела о сказанном — слишком явно бурные чувства отразились на ее лице. — Орейн таков, каков он есть. Ну, не любит женщин — и что из того? В Башне он не обучался — мы же, кто прошел курс в Трамонтане, прекрасно знаем, что между женской и мужской силой нет большой разницы. Мы являемся первой Башней, которая допустила женщин в круг Хранителей. Они оказались очень искусны в нашем деле. Куда даровитее, чем многие мужчины. Даже Хастуры… Думаю, ты тоже могла бы пройти подобный курс.

— Я много размышляла об этом, — ответила Ромили. — Но теперь мне кажется, что я разобралась и догадалась, что мой ларан и те способности в обращении с животными, которые я получила от отца, — одно и то же. Так что здесь нет ничего темного, опасного, требующего специальной подготовки, чтобы, не дай Бог, позволить этим способностям выйти из-под контроля.

88
{"b":"4958","o":1}