ЛитМир - Электронная Библиотека

Ладно, что было, то было, нечего больше вспоминать об этом.

Руйвен подошел к ней, и она представила его Яндрии:

— Мой брат Руйвен. Леди Яндрия…

— Меченосица Яндрия, — поправила старшая сестра и засмеялась. — Я уже объясняла вашей сестре, что в нашей среде не имеют значения ни звания, ни должность, ни происхождение. Все это остается за порогом наших подворий, как только мы берем в руки меч. А твой брат?..

— Руйвен Макаран, — поспешил представиться тот. — Четвертый год в Трамонтане, Второй круг. Вы уже закончили с моей сестрой, домна?

Ромили обратила внимание, что он как бы машинально назвал Яндрию так, как обычно именуют равную или превосходящую знатностью даму. Домна — все равно что леди; это обращение куда более светское, чем, например, местра. Именно так он должен был обратиться к ней в этой обстановке.

— Да, она может идти, — ответила Яндрия, и Ромили, раздосадованная, что Яндрия чем-то недовольна, пошла вслед за братом.

В общем-то Ромили все еще пылала надеждой поведать брату о своем бегстве из «Соколиной лужайки», о своих последующих приключениях, о той мечте, которую она с ним, Руйвеном, связывала — в любом случае отыскать дорогу в Трамонтану и найти его. Их судьбы были очень похожи — вот и хотелось обсудить все, посоветоваться, и прежде всего о том, как быть с родными, передавать ли им весточку о себе, есть ли такая возможность? Или уж если рвать, то напрочь? Она почему-то рассчитывала, что он наконец пригласит ее в какой-нибудь укромный уголок, там она поплачется у него на плече, ведь они были так дружны и близки в детстве. Однако этот монашеского вида бородач с отсутствующим взглядом, отрешенным лицом мало располагал к откровенности. Казалось, он не имеет никакого отношения к тому, прежнему Руйвену. Теперь, следуя за ним, она внезапно почувствовала, что ни за что не поделится с братом всем, что случилось с ней, о чем было передумано, о планах и мечтах. Конечно, если спросит, она ответит, но холодно, коротко — так ведь он даже не спросит! Вот в чем беда… Перед ней словно отдернули занавес, и она с трепетом перед новизной открывшейся реальности почуяла, что теперь Яндрия — даже Орейн — ей куда ближе.

На мгновение она обернулась, глянула на Солнечного — его опробовал дом Карло, пускал то рысью, то в галоп. Нет, не дом Карло, а Его величество Каролин… Удивительное дело — в тот момент ей показалось, что жеребец ей куда ближе, чем любой человек.

К концу дня, ближе к закату, за ней пришла Яндрия.

— На том краю лагеря есть отдельная палатка, предназначенная для наших сестер. Тех, кого наняли в армию Каролина. Пойдем, Ромили, я покажу тебе дорогу.

— Зачем? Я останусь здесь, возле птиц. — Девушка пожала плечами. — Какой сокольничий покидает доверенных ему птиц! Я могу переночевать и здесь, на открытом воздухе. Завернусь в плащ — и все дела…

— Тебе нельзя оставаться среди мужчин! — заявила Яндрия. — Как тебе могло такое в голову прийти!..

— Но в чем дело? Это же мой старший брат, — ответила Ромили, теряя терпение. — Неужели ты считаешь, что он опасен для моей чести? Наоборот, его присутствие — порука моей безопасности.

Яндрия повысила голос:

— Тебе известны правила нашего Ордена, ты же знаешь, как следует вести себя за пределами наших постоялых дворов. Мы не должны давать ни малейшего повода для грязных намеков. Неужели ты думаешь, что мы должны объяснять всей армии, что он твой брат? Разве это поможет? О чем речь, Роми? Это тягчайшее нарушение устава — ночевать в палатке рядом с мужчиной, да еще в походе…

— Ты рассуждаешь подобно сплетницам в Тендаре, — сердито заявила Ромили — И зачем на каждый роток набрасывать платок? Значит, я должна бросить птиц только для того, чтобы несколько мерзавцев не раскрыли бы свои пасти?

— Прости, не я устанавливала правила, и не мне — тем более тебе — их отменять. Ты давала клятву соблюдать их.

Втихомолку ругаясь про себя, Ромили пришлось последовать за старшей сестрой. Там, в кругу сестер, она поужинала, потом отправилась спать. В общем-то в шатре собрались все знакомые и симпатичные ей женщины. Они были наняты в основном для обучения солдат. Открыто Орден меченосиц не принимал ничью сторону — это была принципиальная политика, особенно во время гражданской войны, и дальновидные политики уважали и защищали подобную позицию. Просто необходимо, чтобы в обществе сохранялись островки благоразумия и мира, иначе самоистребление населения могло выйти из-под контроля. Такими областями и организациями служили пограничные земли и монастыри… Здесь же в компании женщин Ромили встретила Клеа, были и две приезжие из других подворий — они обучали воинов Каролина приемам рукопашного боя. Были здесь и специалисты по выездке, и писари при главном штабе и в команде квартирмейстера. В компании оказалась и незнакомая Ромили темнокожая женщина, сильная, высокая. К удивлению девушки, она была кузнецом. Когда женщина разделась, мало кто удержался от соблазна подойти и потрогать ее огромные бугристые мускулы, особенно заметно твердые лоснящиеся жгуты выделялись на спине и плечах. Она была совсем как мужчина…

Ромили была поражена.

«Не могу поверить, чтобы кто-то посмел покуситься на ее честь, даже если она заснет обнаженной в шатре с десятком солдат. Она выглядит так, что, как говорят в Халии, сможет защитить себя от всей своры кузнецов Зандру».

Потом ее мысли вновь потекли по прежнему руслу. Возмущению не было предела — красиво получается! Куда более свободной она чувствовала себя, одевшись в мужской костюм. Золотое было времечко, когда ей довелось путешествовать по Хеллерам вместе с Орейном, Карло-Каролином и их дикого вида спутниками! Она работала с мужчинами и ощущала себя вполне равной с ними, свободно разгуливала по городу, посещала таверны. Даже вино пила… Ну, вино — это, может быть, слишком. Теперь, получив некий социальный статус, Ромили почувствовала тиски незримых, но тяжких условностей. Понятно, что правила, которым следовало подчиняться сестрам, диктовались необходимостью, только соблюдая их, можно было надеяться избежать позора и досужих разговоров. И все же, все же… Оказавшись свободной меченосицей, она не чувствовала себя свободной…

Поворчав немного, девушка принялась раскладывать постель. Расправила, подбила подушку — опять рассердилась. Как ударило — это называется свободные люди, а как живут! Взять, например, Яндрию — женщину, которую она любила, за которую пошла бы в огонь и воду, которой могла доверить самые заветные мысли, и, что скрывать, очень высокого происхождения, что очень много значило в этой жизни. Но даже она ежилась, когда задумывалась, как могут расценить вояки поведение ее сестер. Тем более — сказать! Тогда чем положение свободного и полноправного члена Ордена Меча отличается от положения замужней женщины где-нибудь в предгорьях Хеллер? Почему нельзя жить со всеми душа в душу, ведь с животными ей удается найти контакт, и приручить, и добиться дружбы, и убедить работать? А среди людей… Кого здесь можно считать другом? Разве что Клеа, ну, может, еще несколько человек…

«Попав в Орден, я надеялась, что наконец-то обрела полную свободу. Как я хотела быть сама собой! Как хотела, чтобы мне никогда более не пришлось стыдиться, что я женщина! Пусть все об этом знают!.. Я не желаю переодеваться в мужское платье, чтобы ходить с гордо поднятой головой. Меня вовсе не прельщает быть мужиком и уподобиться мужикам, при этом как бы стыдливо не замечая свой пол. В то же время не жажду слиться с Орденом, подчинить ему все свои мысли и стремления. Ну почему я не могу ни в чем найти удовлетворения?»

Тем не менее, уже лежа в постели, закинув руки за голову, она довольно подумала, что, вручив Солнечного королю, она всем доказала свое умение в обучении выездке. Кто может сравниться с ней в этом искусстве? Да и Рори бы теперь она не испугалась — попался бы он ей… Она вспомнила, как он бросился на нее, достал у двери, повалил, схватил за горло. Ромили со злобным удовольствием подумала: как бы он взвыл в следующую минуту! Она, ни на минуту не сожалея, отделала бы его как котлету. Живого места не оставила бы. Это жестоко — жестокость у нормального человека всегда вызывает грусть и уныние, даже когда приходится ее использовать. Лучше помечтать о приятном. Король похвалил ее. Лично… Сейчас бы выйти и еще раз пообщаться с Солнечным — так она поступала все то время, что провела на постоялом дворе в Серайе. Но теперь Ромили уже не была наивной девчонкой и вполне понимала, что значит шляться в темноте по лагерю, полному вооруженных солдат. К тому же вертеться возле шатра, где обитает король… Часовые тут же обнаружат ее, потом позора не оберешься, будет стыдно смотреть Яндрии в глаза. Нет, лучше спать, сложить руки под щечкой, закрыть глазки и бай-бай. Руйвен теперь, верно, тоже ворочается с боку на бок — как ответственный за сторожевых птиц, он обязан лечь рядом с ними. Ну и пусть… Завтра встретимся.

90
{"b":"4958","o":1}