ЛитМир - Электронная Библиотека

Пилгрим тряхнул пистолетом и засмеялся, громко и зловеще. Его истерический смех заглушил голос Лайт, чья песня перешла в нескончаемый резкий вой. Труф отчаянно вырывалась. Не веря до конца в магию, она понимала, что ей грозит. Пистолет в руке Пилгрима не оставлял сомнений в исходе ритуала. Она рванулась, пытаясь во что бы то ни стало вырваться.

— Во имя белого Христа и Йад-Хе-Ву-Хе, Тетраграмматона всемогущего! — внезапно прогремел голос.

Словно ее ударили, Лайт вскрикнула и оборвала песню. Не выпуская из трясущихся рук Труф, Гарет обернулся.

В дверях стоял Майкл Архангел. Из раны на голове его сочилась кровь и маленькими струйками текла по лбу. Он был одет в сутану, в окровавленных руках Майкл держал длинный, сверкающий ярчайшим белым светом меч.

— Я обвиняю тебя в сношениях с силами зла и приказываю явиться на Божий суд! — воззвал Майкл, и Труф почувствовала прилив силы, от имени которой говорил Майкл, силы обжигающей и неумолимой.

Пилгрим взмахнул мечом и рванулся вперед. Гарет отскочил в сторону, волоча за собой Труф. Труф видела, как два вечных противника, две непримиримые противоборствующие силы, скрестив мечи, сошлись в смертельной битве.

— Домарис! — завизжала Лайт. — Помоги мне! — Она, в страхе за свою судьбу, рухнула на пол.

— Деорис, — сорвалось с губ ее сестры древнее имя. Так звали двух сестер, которые в начале мира поклялись возле храма не расставаться до тех пор, пока не кончится само время. На какую-то долю секунды Труф увидела вереницы их прожитых жизней, нескончаемую цепочку рождений. Взгляд ее все глубже уходил в прошлое, и вот она уже видит картину мира в тот момент, когда древний грех навечно приковал сестер к колесу.

Видение исчезло столь же внезапно, как и появилось. Труф легко высвободилась из дрожащих, потных ладоней Гарета и бросилась к своей сестре, ослепленной круженьем борющихся в храме сил.

— Я не кланяюсь ни перед кем, ни перед исчадием ада, ни перед посланцами Бога! — вскричал Пилгрим, потрясая мечом, черным, едва заметным в полутьме зала. Труф он показался грязным пятном на белоснежной одежде созидающего. — Это ты, жалкий прихвостень, признаешь меня своим хозяином и будешь поклоняться мне!

Подняв меч, Майкл уверенно пошел вперед, ступая босыми, испачканными кровью ногами. Пилгрим бросился на Майкла, но он легко отбил атаку. От удара мечей зал заволокло легким дымом, и фигуры противников исчезли в нем, словно отделившись от остальных. Труф почувствовала, что это не смертные, а небесные существа ведут невидимую яростную схватку.

Труф подбежала к Лайт и склонилась над ней. Девушка уже не кричала, обмякшая и обессилевшая, она потеряла сознание и лежала на полу. Кожа ее была холодна как лед. Труф пощупала пульс и ощутила редкие, но сильные удары. Она прижала сестру к своей груди и посмотрела на Майкла.

Мощным, глубоким голосом Майкл пел гимны по-латыни, и каждое их слово, каждый слог, казалось, разрывал покров реальности. Майкл стоял несокрушимо, с легкостью отбивая удары. Но на него набрасывался противник, которого в зале никто не видел. Пилгрим, вращая мечом, свободной рукой начертил силуэт врат, и именно оттуда, как видела Труф, на Майкла ожесточенно набрасывались волны страшной, черной силы. Воздух вокруг врат окрасился в красный цвет, словно они висели в клубах наполненного кровью дыма.

— Адонаи! — вскрикнул Майкл, и врата начали таять.

— Пошли быстрей. — К Труф подбежал Торн и потянул ее за руку. От неожиданности Труф взвизгнула и чуть не выронила безжизненное тело Лайт. Краем глаза она заметила колышущиеся шторы, из-за которых Торн выбежал. Зал начало заволакивать густым, едким дымом. Раздался скрежет и скрип, это, казалось, задыхался сам дом. Труф почувствовала, что тонет в своем воображении, ставшем жуткой реальностью.

— Я не могу уйти без Лайт, — прошептала она.

— Пойдем быстрей, у нас нет времени! — кричал Торн. — Здесь уже ничего не изменишь, если мы не закроем их, все погибнем.

Труф понимала, что он прав. Нужно помочь Майклу, сейчас силы равны, но, закрыв врата, Пилгрим лишится сил. Сейчас уже безразлично, будет ли закончен ритуал или нет, врата открылись и не закроются до тех пор, пока этого не сделает кто-нибудь — Майкл или Пилгрим.

Труф выпустила из рук тело Лайт и встала.

— Что с ней будет? — спросила она.

— Если мы не сделаем то, что следует, она погибнет, — ответил на ходу Торн. Он подбежал к алтарю и вытащил из-под шкур "Страдающую Венеру". Труф вырвала книгу из его рук и чуть не выронила ее — она была обжигающе холодной.

Торн схватил Труф за запястье и потянул за собой. Они побежали за штору, вошли в арку и двинулись по какому-то коридору. Было темно, Труф шла спотыкаясь, но Торн уверенно вел ее вперед. Вскоре они очутились перед массивной деревянной дверью. Торн открыл ее и в слабом свете, исходящем откуда-то сверху, Труф увидела перед собой ступеньки.

— Когда-то там был бассейн, сейчас он потрескался, — пояснил Торн, указывая наверх.

Труф шла вслед за Торном. Пройдя несколько метров, Торн открыл еще одну дверь, и они оказались в подземной комнате размером не меньше храма Врат Тени. Здесь было тихо и тепло, Труф оглядела бревенчатую стену и поняла, что находится в части дома, которая некогда составляла изначальную постройку 1648 года.

— Пойдем быстрее, — торопил ее Торн.

Пройдя через комнату, они подошли к шаткой металлической лестнице и снова начали спускаться. Труф бежала вниз, крепко прижимая к себе книгу. Дойдя до самого низа, они пошли по длинному и довольно широкому коридору, освещенному висящей наверху керосиновой лампой.

— Вся сила этого места находится здесь, — скривив губы, произнес Торн. — Шейдоу знал это, когда говорил индейцам, что он — дух маниту. Только так он и уговорил их продавать ему меха за бесценок.

— Таким фокусом можно одурачить только простаков, — попыталась съязвить Труф, но Торн, посмотрев на нее, засмеялся.

— Пойдем, здесь есть ход, который ведет наверх, — сказал он.

Пройдя через столько страхов, Труф казалось, что напугать ее уже ничего не может, но даже спустя многие годы этот побег из Врат Тени был причиной многих ночных кошмаров. Кирпичные и каменные туннели с осыпающимися, покосившимися стенами приводили ее в ужас. Звук капающей воды в полной тишине, внезапно появляющиеся корни деревьев, словно лапы подземных чудовищ, хватавшие ее за одежду и волосы, замкнутое пространство узких переходов, по которым кое-где они были вынуждены пробираться ползком, все это угнетающе действовало на Труф. Очень часто слышался гул, и, хотя Труф понимала, что это отголоски раскатов грома, услышав его, она каждый раз вздрагивала. Временами ее охватывала паника, ей начинало казаться, что вот сейчас хлипкие стены не выдержат напора земли и упадут. Мысль очутиться здесь заживо погребенной почти постоянно сверлила сознание Труф. Задыхаясь и дрожа всем телом от страха, Труф шла за Торном.

Она чувствовала, что сила, выходящая из открытых врат, отпускает ее, становится все менее ощутимой. Прерванный ритуал значительно уменьшил ее разрушительное воздействие. Труф видела, что дом погружается в голубоватый, фосфоресцирующий свет, будто Врата Тени перестали принадлежать этому миру.

Коридор постепенно расширялся, вскоре можно было идти во весь рост, и через несколько минут Труф увидела впереди себя обветшалые деревянные опоры и такую же старую деревянную дверь.

— Здесь был погреб для льда, — сказал Торн, осторожно открывая дверь.

Погреб для льда внушал еще меньше доверия, чем все проходы. Но Труф не успела испугаться, поскольку в нем была дверь, которая вела на поверхность. Она еле висела на петлях, но это был выход, за которым кончались мучения Труф.

Ночь была такой светлой, что Труф вначале подумала, что наступило полнолуние. Она стряхнула с себя щепки и землю, через закрытую дверь она чувствовала острый, приятный запах ночного воздуха, наполненного озоном.

87
{"b":"4959","o":1}