A
A
1
2
3
...
24
25
26
...
64

Аратак, разумеется, был особенно заинтригован фигурами бельсарийских святых-философов, и запомнил множество из высказываний Аассио и других святых; в частности святого Зийямойя из далекого Райфа; и эти высказывания — по крайней мере на публике — теперь заменили постоянные ссылки на Божественное Яйцо.

— Мудрость едина, — заметил Аратак, когда Драваш упрекнул его из-за подмены. — И это подтверждается тем фактом, что не только Божественное Яйцо, но также святой Зийямойя и святой Иояччо говорят одинаково.

Как обычно, Дэйн, несмотря на жару, замедлил шаг, оглядывая впечатляющую фигуру в рясе из мрамора.

На фоне жары, шума и гама было что-то успокаивающее в этой сильной и располагающей к благожелательности скульптуре. Марш с удивлением подумал, что если бы он даже и не знал, чья это фигура, то все равно бы понял — это святой; если не приглядываться к морде ящера, то фигура напоминала ему гипермодернистскую статую святого Франциска, виденную им однажды в Сан-Франциско — также с раскинутыми руками, в монашьей рясе, благословляющего гавань. В мозгу быстро промелькнула строфа из бельсарийской поэзии, процитированная Аратаком: «Для нас пришли святые на солнце пострадать, хотя в Обители Святых холодный сумрак».

Что ж, у святых своя миссия, а у него — своя. Стряхнув оцепенение, Дэйн двинулся по шумной рыночной площади, размышляя о тех разговорах, которые он услышал в таверне.

Белое. Быстрее, чем грант. Шесть ног — а это редкость даже в мирах Содружества. Определенно, существо не местного происхождения. Демоны со звезды, уносящие людей и животных. Хорошо бы об этом сейчас рассказать Дравашу.

Заметив впереди голубую тунику, он приветственно поднял руку, но тут же увидел, что это не господин Ромда, а другой член ордена Анкаана, худощавый угловатый человек, движущийся с грацией танцора. Изможденное лицо его украшал ястребиный нос. Он равнодушно отсалютовал Дэйну, переместил смертоносное копье из одного положения в другое тем же точным элегантным движением, которое уже было знакомо Маршу, и широким шагом двинулся по площади. Дэйн замешкался, раздумывая, не поспешить ли ему за ним и не порасспросить ли о Звездных Демонах, против которых, похоже, и призывали выступить орден Анкаана. Но Копьеносец уже скрылся из виду, так что легче было справиться обо всем у господина Ромды, который, проявляя интерес к пареньку Джоде, раз или два по-приятельски заглядывал в дом, где остановились Аратак и Драваш.

Дэйн добрался до противоположного конца рынка и окунулся в благодатный сумрак улицы Странников, в район, где дома на короткий срок сдавались в аренду, как это называл про себя Дэйн, путешественникам и торговцам. Драваш и Аратак сняли такой дом для себя и своих «слуг» — Дэйна, Райэнны и юного Джоды, — и никому в голову не приходило расспрашивать, действительно ли они являются торговцами ювелирными изделиями из Райфа. А ведь если бы они на самом деле были купцами, то это торговое предприятие могло принести значительную прибыль: отправляя их в дорогу, Совет Протекторов собрал в Содружестве огромную коллекцию драгоценных камней, больших и малых, весьма распространенных в мирах Содружества, но редких и дорогих здесь, на Бельсаре. На доходы от продажи они могли бы прожить здесь в роскоши до конца своих дней. Марш надеялся, что этого им делать не придется.

Дом, снятый для них Дравашем, возведенный из дерева и кирпича, с плоской крышей, имел внутренний дворик; тут была жилая часть для людей и для тех самых недочеловеков, которых Драваш нанял для черной работы. Дэйн, Райэнна и Джода занимали отдельную комнату с плоской тростниковой крышей на столбах, с небольшим фонтаном, а стены были завешены пологом из грубой ткани, не пропускающей по ночам внутрь насекомых. Дэйн находил помещение мрачноватым, да и жившие здесь ранее недочеловеки не отличались особой чистоплотностью, зато тут было прохладно и тихо.

Солнце спустилось достаточно низко, так что часть внутреннего дворика оказалась в тени, и Райэнна с Джодой работали здесь, около длинной стены. Райэнна серьезно отнеслась к своей новой обязанности; она часами учила парня основам того причудливого квазидзюдо своей планеты, которое называла «искусством заставлять нападающего поражать себя». Вдобавок она заставила Марша обучать парня основам каратэ и, кроме того, фехтованию.

«А он набрался мастерства», — подумал Дэйн, наблюдая за Джодой и Райэнной, отрабатывающими оборонительные движения. Возможно, потому, что он не боялся все-таки ее так, как отца, а она не била его и не насмехалась над ним; да и в поведении его больше не проявлялась смесь тупого раболепия и вызывающего нахальства, так отталкивавших Дэйна вначале. Интенсивные тренировки позволили забыть о былой неловкости.

— Нет, нет, — сказала Райэнна. — Ты по-прежнему продолжаешь отступать в тот самый момент, когда обязан нападать! Вот смотри… — Она сделала резкий выпад, и он дрогнул, не сумев совладать с собой.

«Должно быть, когда-то он попал в такую ситуацию, что чуть не расстался с жизнью. Многие подростки после этого ведут себя вызывающе. А он стал еще более застенчивым. Побои не исцелят от трусости, а именно на это рассчитывал отец».

Райэнна остановилась, не закончив движение. И сказала с мягкостью, которая удивила Дэйна:

— Джода, ну разве ты не понимаешь, что на самом деле я не собираюсь ударить тебя? А я не оборонялась, посмотри. И ты должен был поймать меня на этом вот так… — Она потянулась, чтобы взять его за руку, но парень съежился и убрал руку.

— Но вчера ты ударила меня, — сказал он, оправдываясь. — Вон до сих пор синяк!

Райэнна не выдержала и открыла рот для резкого отпора:

— Придет время, и ты наткнешься на того, кто действительно захочет ударить тебя, и если ты не подготовишься… — начала она, но с видимым усилием подавила раздражение и продолжила уже спокойно: — В общем, тебе лучше отправиться тренироваться на песок и попрактиковаться в падениях, чтобы ты понял — падение не так уж болезненно, как ты полагаешь. Твой самый злой враг не синяки, которые ты получаешь, а страх перед этими самыми синяками.

По-прежнему съежившийся и надутый Джода отправился на противоположную сторону двора, а Райэнна, вытерев лоб одним из своих цыганских шарфов, подошла к Дэйну.

Марш, провожая Джоду взглядом, сказал:

— Неужели он так безнадежен?

— Не совсем, — возразила Райэнна. — Но, разумеется, он совсем не вписывается в культуру, подобную здешней.

— А я думаю, — сказал землянин, понизив голос, чтобы его не слышал юноша, который теперь упорно практиковался в падениях на кучу мягкого песка, — что он не вписывается ни в одну культуру мира.

— Почему ты так не любишь его, Дэйн?

— Сам не знаю. Он какой-то… — Марш подыскал нужные слова…противный. Двусмысленный. Саркастический. Я просто не могу его видеть, вот и все.

Райэнна пожала плечами:

— Этот мир враждебен любому, кто не обладает мужеством или не владеет боевым искусством, чтобы встретить его лицом к лицу. И как бы ты ощущал себя, если бы всю жизнь тебя окружала только враждебность? Ты бы тоже тогда стал агрессивным и двусмысленным, как это только и может проявиться у подростка.

Однако Дэйн горячо возразил Райэнне, заявив, что вряд ли какие-либо события могли заставить его стать столь несносным.

— Вся проблема в том, — резко ответила его подруга, — что у тебя отсутствует воображение. И этим ты здорово смахиваешь на отца этого бедняги; ты презираешь его за то, что он не такой храбрый, как ты! Но ведь если бы он родился в цивилизованном мире, то учился бы сейчас в каком-нибудь университете и стал бы ученым, астрономом или кем-то другим, тем, что соответствует его талантам и интересам! И он был бы совсем другим юношей! И я просто помогаю ему выжить! Почему бы тебе не присоединиться ко мне, вместо того чтобы проявлять враждебность?

Дэйн сердито сказал:

— А может быть, лучше, если я буду держаться подальше от него! — И что это Райэнна вдруг взялась так защищать этого парня? Вот уж не подозревал, что у нее наличествует материнский инстинкт! Это вовсе на нее не похоже. Помолчав, он добавил: — Такое ощущение, что все время мы проводим в ссорах из-за этого парня!

25
{"b":"4964","o":1}