1
2
3
...
64
65
66
...
68

Она ахнула. Отец! Пережил ли он ночь?

Резко сев в кровати, Джулиана отбросила одеяла и, накинув халат, направилась к двери. Через несколько мгновений прохладный воздух коридора коснулся ее кожи, когда она бросилась к двери, ведущей в комнату отца.

Боже, пусть он будет жив!

С сердцем, заледеневшим от страха, Джулиана быстро шла по коридору, не зная, что она обнаружит. Доктор Хэни вернулся? Или кто-то привел священника, чтобы он благословил душу отца, покидающую бренную землю?

Перейдя на бег, с развевающимися позади нее полами халата, Джулиана пулей влетела в комнату отца, совершенно не ожидая увидеть то, что предстало перед ее глазами.

Отец полулежал в кровати, опираясь на гору белых подушек. Его тонкая ночная рубашка была смята. С закрытыми глазами и безвольно вытянутыми руками он выглядел усталым и слабым. И ужасно старым, благодаря глубоким морщинам вокруг глаз, которые, врезаясь в кожу, поднимались к покрытым голубыми венами векам, и широким складкам, избороздившим его вытянутое почти серое лицо.

Но его прерывистое дыхание говорило, что он жив – по крайней мере пока.

Почувствовав, как по ее телу пробежала дрожь облегчения, Джулиана выдохнула. Смерть чуть не забрала его с земли, из семьи, у нее.

Мысль о жизни без него испугала ее. Осознав, что его последние воспоминания о жизни на земле могли быть связаны с их разногласиями и резкими словами, она почувствовала что-то очень похожее на стыд.

Возможно, отец вел себя не лучшим образом, когда дело касалось ее, но его побуждения были чистыми. Он хотел видеть ее счастливой и любимой.

Большинство отцов хотели того же самого для своих дочерей. А она, опасаясь потерять свою независимость, свою индивидуальность, мало слушала и много спорила.

А почему она боялась? Она уже не была ребенком, и отец уже не имел над ней законной власти. Овдовев, Джулиана стала женщиной, которая вольна сама делать выбор. Тем не менее, она спорила с отцом, как непослушный ребенок, возмущенный попыткой родителя повлиять на него. Глядя на его обмякшее тело, погруженное в сон, она почувствовала, что вела себя глупо. Конечно, папа всегда будет говорить ей, какой он хотел бы видеть ее жизнь, это просто в его духе. И вероятно, он не изменится. Однако прислушиваться к его словам не означало, что она не может – или не должна – сама принимать решения.

Почему ей понадобилось столько времени, чтобы понять это?

Они столько лет ссорились, понапрасну тратя время на борьбу друг с другом. Осознав, как легко она могла навсегда его потерять, Джулиана испугалась. Их споры теперь казались какими-то… незначительными. Почти глупыми.

Потому что, в конце концов, лорд Браунли был просто человеком, не сильнее остальных, не безжалостнее ее. Теперь Джулиана ясно понимала, что он не был богоподобным человеком, образ которого она рисовала в своем воображении. Он был простым смертным, несовершенным и уязвимым. И жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее на постоянные споры.

– Джулиана, ты здесь, – прошептала мать, схватив ее за руки. – Отец довольно хорошо себя чувствует.

– Замечательная новость.

Она снова взглянула на спящего отца. Нежность и тепло разлились у нее в груди, растопив холодный комок паники, которая грызла ее изнутри. Внезапно Джулиана поняла, что может наладить отношения с папой. Она была взрослой женщиной, способной выслушать чужие соображения, когда это необходимо, и в итоге сделать для себя правильный выбор.

Тут ее внимание привлекло яркое пятно, и она оглядела комнату. Все рождественские украшения, которые они до этого развесили в гостиной, теперь украшали спальню отца. От венков из остролиста до чулок и даже елки, которую устанавливали несколько слуг, – все это поднимало настроение мрачной серо-голубой папиной комнаты, придавая ей праздничное сияние.

– В сущности, – продолжила мать, – мне кажется, он поправится.

Когда мама сжала ее пальцы, Джулиана пожала ее руку в ответ на этот успокаивающий жест.

– Это в самом деле чудесно. Должна признаться, я боялась худшего.

– Снова недооцениваешь меня, девочка? – слабым голосом проскрипел отец из постели.

Взгляд Джулианы метнулся в сторону отца, который в данный момент взирал на мир сквозь полуприкрытые веки. Но взор его был ясным – в этом не было никаких сомнений.

– Признаю свою ошибку, – наконец прошептала она с улыбкой. – Рада видеть, что ты проснулся и разговариваешь.

Он умоляюще протянул ей руку. Папа всегда был сдержан в проявлении чувств, и Джулиана постаралась, чтобы потрясение не отразилось на ее лице. Она не питала иллюзий, что преуспела в этом, но отец ничего не сказал. Он просто протянул ей ладонь, и его губы изогнулись в усталом подобии улыбки.

Джулиана не стала колебаться. Быстрым шагом она пересекла комнату и подошла к нему, сжав его руку в своей. Его рукопожатие было теплым, успокаивающим и удивительно сильным. Это прикосновение поразило ее прямо в сердце. То, что он по-прежнему был с ней, принесло ей такое успокоение, о котором она и думать не смела.

– Счастливого Рождества, малышка, – прошептал он. Опустившись на кровать рядом с ним, она схватила другую его руку и крепко сжала.

– Счастливого Рождества, папа.

Он погладил ее по голове и взглянул на мать.

– Правда ведь, комната выглядит замечательно? Джулиана посмотрела вокруг, охватив взглядом сразу все украшения.

– Правда.

– Этим утром, когда Джеймс проснулся, – начала мама, – он сказал, что хочет провести Рождество со своей семьей. Но поскольку доктор Хэни велел, чтобы он оставался в постели несколько дней, я решила, что Рождество нужно перенести в его комнату, и он согласился.

Джулиана бросила на него удивленный взгляд. Лорд Браунли никогда не отличался любовью к праздникам и сентиментальностью. Чему обязана эта внезапная перемена?

– Это была прекрасная идея, – прошептала она.

Его смех был усталым и хриплым, но таким же живым, как всегда.

– Вижу, ты удивлена. Ничто так не заставляет ценить каждый момент, как короткое столкновение со смертью. Я хотел отпраздновать этот святой день со своей семьей, и я не предполагал, что ты будешь возражать, если мы сделаем это здесь.

Джулиана почувствовала, что ее сердцу стало тесно в груди. Слезы обожгли ей глаза.

– О, вовсе нет. Я так рада, что ты по-прежнему с нами и я могу провести этот день с тобой. Ты ужасно нас напугал.

Повинуясь внезапному порыву, Джулиана нагнулась, чтобы обнять его. Медленно, с большим трудом, папа поднял слабые руки и сомкнул их вокруг нее. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз обнимал ее? И обнимал ли он ее когда-нибудь вообще? От такой близости и радушия со стороны отца она едва могла справиться с подступившими к горлу рыданиями.

Через несколько секунд, мама присоединилась к ним. В ее больших карих глазах дрожали слезы. Она обхватила руками их обоих.

– Откроем подарки? Джулиана, я знаю, как ты всегда любила Рождество, и то, что ты дома, делает его по-настоящему особенным. – Она поцеловала обветренную щеку отца. – То, что ты жив, Джеймс, и находишься рядом с нами, – самый лучший подарок, о котором я когда-либо могла просить.

Отец улыбнулся матери.

– Да, но не единственный, который ты получишь сегодня. Джулиана, – велел он, – принеси подарки из-под елки на кровать. Мы вместе отпразднуем каждый миг этого дня.

Джулиана поспешила выполнить его просьбу. Каждый из них не спеша открыл свои подарки. Отец искренне обрадовался новым карманным часам, которые ему подарила мама. Мать вскрикнула от восхищения, увидев сапфировые серьги и браслет, которые папа купил для нее. Джулиана подарила им обоим по книге, связала каждому из них рукавицы и шарф, а маме также подарила брошь с камеей. Папе она сшила красивый халат из отреза шелка, который привезла с собой из Индии. Родители вручили ей прелестную картину, выполненную пастелью, и жемчужное ожерелье. Радостные улыбки и слова благодарности наполнили комнату вместе с покоем, которого этот дом не видел несколько поколений.

65
{"b":"4977","o":1}