1
2
3
...
11
12
13
...
89

Она закончила писать и взглянула на меня вопросительно.

— И все?

— Хорошо, а как насчет этого? — Я понизил голос. — Мы уничтожим этого парня. Мы заставим его пожалеть, что он родился на свет.

— О, вот это отлично, — откликнулась Дженни, торопливо конспектируя.

Бекки смотрела на меня, стараясь сохранять беспристрастие. Ей это не очень хорошо удавалось. Я вспомнил, как упрекнул ее, что она без предупреждения посадила подзащитную рядом с собой во время суда. «Знаю», — сказала тогда Бекки. Она понимала, что должна была согласовать свои действия, но не сделала этого. Бекки была самой послушной из всех моих подчиненных, но не в суде.

Я вышел вместе с ней.

— Я хочу разобраться в этом деле, — сказал я. — Не хочешь присоединиться ко мне?

— Означает ли это, что я и есть тот грозный обвинитель, которому предстоит уничтожить этого парня?

— Если хорошенько попросишь, — ответил я.

Глава 4

Сообщение о сорвавшемся судебном заседании было передано в вечерних новостях. Диктор напомнил зрителям о панике, предшествовавшей аресту обвиняемого, и подчеркнул, что история еще не закончилась. Они также повторили запись ареста Криса Девиса в коридоре Дворца правосудия. Всех нас показали в толпе: Остин, пожимающий мне руку, его подзащитный, виновато стоящий рядом с ним, я, неумолимый страж закона.

Я тогда еще не знал, что десятилетний мальчик, которого я до этого не видел, был в своей комнате, когда запись передавали в пятичасовых новостях. Мальчик бросил свое занятие и уставился в телевизор, затем просмотрел запись в шесть часов. На этот раз его родители тоже были в комнате, но не заметили, что новости привлекли его внимание. Они не имели об этом понятия, пока сын не вылез из кровати ночью, незаметно прошел через комнату во время десятичасовых новостей и тихо сказал: «Он меня тоже изнасиловал».

Родители ему не поверили. Они обвиняли друг друга, что слишком много позволяют сыну смотреть ужасы по телевизору. Но на следующий день мальчик рассказал об этом учителю. Тот, взволнованный известием, но поверив ребенку, отвел его к школьной медсестре. После раздумий, стоит ли дать ему аспирин и отослать домой, как это обычно делалось, женщина позвонила знакомому врачу. Тот назначил мальчику прием и связался с его родителями.

Заявление, которое сделал Томми, начало свой путь ко мне.

Тем временем, однако, факты против Криса Девиса стали вызывать у меня сомнение. Эта история, похоже, не подходила для обвинения, которое помогло бы мне выиграть выборы. Мы с Бекки начали готовить дело к суду, что требовало более глубокой проработки, не просто беседы с родителями потерпевших. Так как обвиняемый больше не желал добровольно признать себя виновным, нам надо было собрать улики, которые мы могли ему предъявить, и обвинение начало распадаться на глазах. Луиза, четырехлетняя девочка, как и предупреждала меня Кэрен, не могла нам помочь. Она сначала указала на Криса Девиса, выбрав его фотографию из шести похожих. Но в следующий раз она ткнула пальчиком в другого мужчину. Когда мы изменили тактику и положили перед ней только разные фотографии Девиса, она не смогла ничего точно сказать.

— Для нее все взрослые на одно лицо, — сказала Кэрен. — Она даже не смотрит на нас. Положи перед ней свою фотографию и посмотри, что будет. Теперь твое лицо покажется ей знакомым.

Я отказался от этого эксперимента.

Третий мальчик опознал Криса Девиса по фотографии, но его рассказ подтверждал, что действия обвиняемого подпадали под статью о непристойном поведении.

— Он успешно забывает о случившемся, — сказала на это Кэрен. — Возможно, для него это даже лучше.

— Но не для меня, — проворчал я.

Я знал, что смогу положиться на Кевина Полларда. Я слышал, как он согласился опознать Девиса в суде. Но меня беспокоило, что он будет слишком напуган, чтобы давать показания. Мы с Бекки поехали к нему домой, надеясь, что там ему будет удобнее беседовать с нами. Было семь часов вечера, но его отца дома не было, он уже не притворялся. Я был рад, что не встретил его.

Я показал мальчику небольшую стопку из шести фотографий, чтобы облегчить опознание в суде.

— В суде, — сказал я ему, — ты скажешь, что я показывал тебе эти фотографии, а я спрошу, указал ли ты на одну из них. А теперь не торопись, Кевин. Покажи мне мужчину, который посадил тебя в машину, и отвез к себе домой, и трогал тебя так, что тебе было неприятно.

Фотографии были похожи, разные молодые мужчины со светлыми волосами. Я ожидал, что преступник бросится в глаза мальчику. Но он медленно просмотрел их, отодвигая пальцем. Его мать заглядывала через плечо. Каким-то образом фотографии делали для нее пережитое сыном более реальным. Кевин помедлил, когда дошел до снимка Девиса, но затем продолжил рассматривать другие фотографии. Бекки и я переглянулись.

— Его здесь нет, — наконец сказал Кевин.

— Ты не мог бы еще раз посмотреть? — попросил я, стараясь не выказать нетерпения.

Малыш согласился. Я наблюдал за ним. Он больше не выглядел испуганным. Он что, тоже успешно справлялся с пережитым? Казалось, все жертвы преступления намеревались оставить меня без помощи, прежде чем я мог провести в суде обвинение.

— Его здесь нет, — наконец сказал Кевин тоненьким голоском. — Я могу идти играть? — спросил он у матери.

— Но ты говорил мне… — начал было я, стараясь казаться спокойным. — Помнишь, в суде ты сказал мне, что тот человек трогал тебя?

— Это был не он, — повторил Кевин. Его мать посмотрела на меня так же невинно, как и ее шестилетний сын.

Уже на улице, направляясь к машине, я сказал своей помощнице:

— Теперь придется переложить это дело на твои плечи, Бекки.

— О, спасибо.

— Ты знаешь порядок. Если факты складываются удачно, главный прокурор проводит обвинение сам. Если неожиданно возникают трудности, дело больше его не занимает, а переходит ко второму обвинителю. Если будет совсем плохо, можно передать третьему. И это уже шаг к закрытию дела за недостатком улик.

— Ну, — сказала она, когда мы сели в машину и я слишком быстро тронулся с места, стремясь побыстрее уехать. — Я и не подозревала, что удостоюсь принять дело из рук окружного прокурора. — Выпад в мой адрес. — Но я ждала этого момента.

— Я рад, что работаю с тобой, Бекки. Знаешь, я бы не всякому доверил представлять обвинение в деле Майка Стеннета.

Это был полицейский, которого обвиняли в убийстве. Бекки вела это дело с начальником специального отдела криминалистики.

— Тайлер думает, что это он отобрал тебя для ведения дела, но я бы не одобрил иного выбора. Я очень внимательно следил за твоей работой в суде.

— Правда? Я ни разу тебя не видела.

Бекки все еще смотрела прямо, но теперь она, казалось, нарочно удерживалась от того, чтобы взглянуть на меня. Едва уловимое напряжение угадывалось в повороте головы.

— Ты с головой ушла в дело, — ответил я. Время от времени я заходил в зал заседаний. И конечно, получал ежедневные отчеты от Тайлера.

— Вот как?

Мы некоторое время ехали молча. Напряжение спало. Я не строил из себя большого начальника и держался с людьми накоротке, но с Бекки так не получалось. Я заметил, что она наблюдает за мной, ожидая продолжения разговора.

Мои мысли вернулись к делу. Я не мог понять Кевина. Он ведь указал в суде на Девиса. Своей реакцией он выдал себя с головой. Почему он теперь все отрицает?

Бекки также думала о мальчике. Когда впереди замаячил Дворец правосудия и стоянка, где мы парковали машины, она кашлянула и сказала:

— Ты правда передаешь дело мне? Неужели все так безнадежно?

— В настоящий момент — да. Ты знаешь, как спасти обвинение?

Она повернулась, чтобы хорошо меня видеть.

— Нет, возможно, это глупая идея. Но раз уж мы все равно проиграем дело, то разреши мне попробовать что-нибудь неординарное?

— Посмотрим, — ответил я.

Если случались перерывы между работой и подготовкой к избирательной кампании, я старался не забывать о личной жизни. К счастью, ее у меня было не так много, и времени хватало.

12
{"b":"5025","o":1}