ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Назавтра мы принимали заявки от музыкальных магазинов на «tubular bells». Мало того, что вопреки всем правилам Джон Пил дал в эфир весь альбом целиком, он еще и прорецензировал его на страницах TheListener.

«Часто, когда мне говорят, что пластинка современного рок-музыканта имеет „непреходящее значение“. я стремлюсь не делать далеко идущих прогнозов. Сегодня музыкальные эксперты, наверное, скажут, что через двадцать лет коллекционеры будут по-прежнему без ума от пластинок таких авторитетных групп, как yes и emerson, lake и palmer. Готов поспорить на несколько шиллингов, что Yes и ELP будут забыты всеми, кроме самых непреклонных фанатов, незначительные исполнители, вроде Гарри Глиттера и Sweets, будут рассматриваться в качестве визитной карточки 1970-х.

Хочу рассказать о новой пластинке такой силы, энергии и настоящей красоты, что, на мой взгляд, она олицетворяет первый прорыв в истории, сделанный когда-либо рок-музыкантом. Майк Олдфилд »

У Джона Пила было много приверженцев, и то, что он сказал, подхватили тысячи людей.

Мы организовали гастроли по стране как для группы Gong, так и для faust, но именно запланированный на 25 июня грандиозный концерт, посвященный выходу в свет альбома «tubular bells». должен был, по моему замыслу, предоставить представителям национальной прессы возможность стать свидетелями незабываемого музыкального торжества. Мы превратили этот концерт в событие, которое нельзя было пропустить. Нам удалось договориться с такими музыкантами, как Мик Тейлор, в то время гитарист группы Rolling Stones, Стивом Хилладжем и Хэтфилдом, группой north, все они готовы были играть на разных инструментах. Вив Стэншел из группы Bonzo Dog Doo-Dah Band согласился стоять на сцене и называть музыкальны инструменты, как делал это на пластинке.

В день концерта Майк зашел ко мне в плавучий дом.

– Ричард, – сказал он тихо. – Я не смогу участвовать в сегодняшнем концерте.

–Но все уже подготовлено, – возразил я.

– Я просто не смогу быть на виду, – повторил он шепотом.

На меня накатила волна отчаянья. Майк мог быть таким же упрямым, как я, если хотел. Я попытался абстрагироваться от мыслей о концерте, который полностью был готов, билеты были проданы, и была даже договоренность его трансляции на телевидении. Я не мог прибегнуть ни к одному из этих доводов в качестве средства достижения цели, поскольку это только укрепил бы Майка в его намерении. Пришлось схитрить.

– Давай-ка, прокатимся на машине, – сказал я безобидно и пошел вдоль бечевника к своему Bentley, припаркованному снаружи. Я знал, что Майк всегда восхищался этой серой машиной с выцветшими сиденьями красной кожи. Я надеялся, что успокаивающая поездка мимо Куин Элизабет-Холл поможет Майку изменить решение. Мы отправились в путь, Майк сидел напряженно и прямо. Очень быстро добрались до Куин Элизабет-Холл, и я сбавил скорость. Повсюду висели афиши с именем Майка Олдфилда. Толпа народа уже подходила к залу.

– Я не могу подняться на сцену, – повторил Майк.

Не имело смысла говорить, что это было совершенно необходимо, что концерт мог бы сразу переместить его в группу лидеров и поставить наравне с Pink Floyd. Я остановил машину.

– Хочешь сам повести машину?

– Давай, – сказал Майк благодарно.

Мы продолжали ехать, перемахнули через Вестминстерский мост, проехали мимо Виктории. В окне промелькнул Гайд-парк. Майк свернул на Бейсвотер-роуд и проехал недалеко от церкви, где я редактировал журнал Student

– Майк, – сказал я. – Ты хотел бы иметь эту машину? В качестве подарка?

– Подарка?

– Да. Я выйду здесь и пойду домой пешком. А ты просто поедешь дальше, и машина твоя.

– Да перестань! Тебе же ее подарили на свадьбу.

– Все, что тебе надо сделать, это поехать на ней к Куин Элизабет-Холл и сегодня вечером выйти на сцену. И она твоя.

Мы оба молчали. Я наблюдал за Майком, он держал в руках руль и представлял себя в роли водителя этой машины. Это было искушение. Я надеялся, что он согласится.

– Идет, – сказал Майк.

Предстояло рассказать Кристен, а после родителям, как я поступил с нашей машиной, но я знал, что они не слишком возражали бы против этого. Несмотря на все ее очарование и сентиментальное значение, это была всего лишь машина. Было жизненно важно поднять Майка на сцену и продать пластинки с его альбомом. В случае успеха я смог бы выбрать для себя любую машину, какую захотел. Моя мать одобрила бы меня.

Когда под сводами Куин Элизабет-Холл затихли последние такты «tubular bells». возникла короткая пауза, как будто люди пытались понять, что они только что услышали. Они казались загипнотизированными, и никто не хотел разрушать чары. Потом все повскакали со своих мест и стали аплодировать стоя. Это была овация. Я сидел между Кристен и Саймоном, и мы встали вместе со всеми, кричали «Браво. » и аплодировали. Слезы текли у меня по щекам. Майк стоял перед органом, он казался таким маленьким, он просто кланялся и говорил:«Спасибо». Даже музыканты на сцене аплодировали ему. Он был новой звездой.

В тот вечер мы продали несколько сот экземпляров альбома. Майк был слишком разбит, чтобы общаться с прессой. Глядя на людей, кричащих и толпящихся вокруг в попытке купить его пластинку, он сказал:«У меня такое чувство, будто меня изнасиловали». С этими словами он исчез в своем новом Bentley. Много лет после этого Майк отказывался возвращаться на сцену. Мы с Кристен пошли домой пешком. Пластинка Майка Олдфилда «tubular bells» стала самым знаменитым альбомом года. Это принесло известность компании Virgin Music, и деньги начали поступать в большом количестве.

Молва об альбоме распространялась, и 14 июля «tubular bells» появился в альбомных чартах под номером 23. К августу он был уже первым. В последующие пятнадцать лет, когда Майк Олдфилд выпускал новый альбом, он неизменно попадал в десятку лучших. Со временем было продано свыше тринадцати миллионов экземпляров «tubular bells». и это позволило ему стать одиннадцатым бестселлером среди альбомов, когда-либо выпускавшихся в Великобритании. Жертва Bentley стоила того.

Хотя Virgin и стала за один вечер признанной фирмой грамзаписи, мы были маленькой компанией, штат насчитывал всего семь человек, и у нас не было возможности доставлять пластинки во все музыкальные магазины страны. Открывались две возможности. Первая – предоставить лицензию на наши пластинки другому более крупному, звукозаписывающему брэнду. Этот вариант сработал бы только в отношении довольно успешных групп. Другая компания выплатила бы нам предоплату за право продвигать пластинку на рынок, распространять ее и оставляла бы себе большую часть прибыли. Если бы деньги, полученные от продажи пластинки, превысили сумму аванса, эта фирма заплатила бы нам гонорар, обычно составлявший 16%. Таков был порядок взаимодействия с новичками в бизнесе звукозаписи, каким на тот момент являлась Virgin.

Второй путь был более рискованным. virgin могла бы предвидеть сумму авансового платежа и гонораров и просто заплатила бы другой фирме звукозаписи за производство и распространение пластинок по мере поступления заказов от магазинов по всей стране. virgin отвечала бы за продвижение на рынок всех пластинок и брала бы на себя все риски в случае неудачи. Соответственно, в случае удачи львиная доля прибыли была бы нашей.

Большинство маленьких фирм звукозаписи продавало лицензии на свои пластинки, поскольку это были легкие деньги: они получали от другой компании 16% в качестве вознаграждения и выплачивали артисту те деньги, о которых договаривались, скажем,5 или 10%. Но мы с Саймоном решили, что пойдем по второму пути -производства и распространения. Это было дерзким шагом, но даже тогда я знал, что, не дерзая, нельзя получить чего бы то ни было. Когда рискуешь, все искусство заключается в том, чтобы защищать свои тылы. Нам представлялось, что альбом «tubular bells» был настолько хорош, что мы могли взять на себя его раскрутку. Я уверен, что наши инвестиции будут покрыты за счет продажи достаточного числа пластинок. С мыслью, что производство и распространение предпочтительнее прямой продажи лицензии, мы обратились в компанию Island Records.

29
{"b":"5026","o":1}