A
A
1
2
3
...
18
19
20
...
53

Сара была опустошена, мертва. Ей хотелось только спать.

Когда она проснулась на следующий день, то увидела у изголовья своих родителей. И решила, что они пришли сообщить об исчезновении ребенка. Однако они этого не сказали. Новорожденный был на месте.

«Это только отсрочка, — подумала Сара. — Джейми не мог прийти этой ночью, но завтра… или немного позже…»

Когда медсестра протянула ей сына, Сара была сонная, равнодушная.

«Не бери его, — шептал голос. — Джейми придет и заберет его, и полиция никогда не найдет малыша. Если ты полюбишь сына, то останешься несчастной на всю жизнь. Поступи, как женщины Средних веков, убеди себя, что ребенок тебе не знаком».

В последующие дни Сара сохраняла ту же дистанцию. Каждое утро она удивлялась, обнаруживая ребенка рядом с собой.

«Джейми пока не удалось проникнуть в клинику, — говорила она себе. — Он ждет, когда я выйду, и тогда украдет мальчика. Все произойдет дома… Это только вопрос времени».

Надо было как можно скорее освобождать место в клинике, потому что стоимость обслуживания росла. Сара жила в странном состоянии отсрочки события, едва осмеливаясь поднять глаза на сына.

Теперь, когда ребенок родился и родители убедились в его реальном существовании, им стало не по себе. Особенно отцу. После разорения Джон Латимер Девон постарел и сильно сдал. Сейчас он не был похож на Стива Грейнджера. Он все чаще, съежившись, сидел в кресле со стаканом в руке. Он начал пить бурбон из супермаркета.

Плач ребенка создавал проблемы для семьи.

— Мы уже не в том возрасте, когда можно обходиться без сна, — ворчала Сесилия. — Твой отец особенно. Как ты хочешь, чтобы он вел дела, проводя ночи без сна? Ему необходимо собрать последние силы, чтобы противостоять молодым хищникам, наводнившим финансовый рынок.

Она завела привычку говорить о своем муже как о глубоком старце, хотя им обоим было по сорок шесть лет.

В течение двух месяцев Сара готовилась к исчезновению Тимми. Она примирилась с этой мыслью, как с природной катастрофой, с которой невозможно бороться. Рок. В их доме не было никакой охранной сигнализации, и Сара не сомневалась — Джейми способен проскользнуть внутрь без всяких трудностей. Сара продолжала работу над совершенствованием равнодушия к ребенку. Она пришла к заключению, что Джейми Морисетт гораздо сильнее полиции и его ничто не остановит. Украдет малыша, растворится в ночи, и никогда никто не сможет поймать его за руку.

Думая о своем сыне, она никогда не называла его по имени. Говорила только «малыш» или «ребенок» — и ни в коем случае не «Тимоти», тем более «Тимми».

Вечера в доме становились все более тягостными. Сесилия впала в депрессию. Она не интересовалась своим внуком, крики которого вызывали у нее мигрень. Все чаще и чаще она принимала таблетки, запивая их стаканчиком сотерна.

Глава 23

К концу третьего месяца Сара неожиданно вышла из оцепенения. Джейми не было, его нигде не было. Она была просто дурой, идиоткой, тупицей. Надо было взять себя в руки. Сара спрашивала себя со страхом: отсутствие нежности по отношению к ребенку в первые недели жизни — не ухудшит ли это их отношения в будущем? Может быть, уже поздно? Сможет ли она наверстать упущенное время? Она прочла, что связь между ребенком и матерью устанавливается в первые месяцы после его рождения. Если это правда, то Тимми и она были обречены всю оставшуюся жизнь оставаться чужими друг другу.

Она начала выправлять свою жизнь. Ее книги для детей хорошо продавались, и издатель без возражений предоставил Саре достойный аванс.

Когда она смотрела на проезжающие мимо окон машины с парнями и девушками ее возраста, то испытывала странную тоску и чувствовала, как сжимается сердце. «Достаточно было рождения Тимми, чтобы оказаться в Зазеркалье», — говорила она себе.

* * *

Это было странное лето. Родители Сары не уезжали на отдых, потому что больше не имели средств появляться на модных курортах, как раньше. Прислуга приходила убирать дом один раз в неделю. Это была мексиканка, не имевшая вида на жительство, нелегалка, что позволяло платить ей за работу сущие гроши.

Однажды вечером, когда Сара и мать сидели в маленьком садике за домом, Сесилия вдруг сказала:

— Не волнуйся за маленького. Не порть себе нервы. Считается плохим тоном говорить о таких вещах, но после рождения ребенка не все идет так, как хотелось бы. Любовь с первого взгляда между матерью и ребенком возникает не всегда. Иногда родители испытывают разочарование, а иногда даже страх. Оказывается, что… вырастить ребенка — совсем не то, что играть в куклы. Совсем не обязательно рваться в кормилицы, если у тебя нет ничего другого.

— Зачем ты мне это говоришь? — забеспокоилась Сара, у которой даже ладони вспотели.

— Просто возьми это на заметку, — вздохнула мать. — Я только хотела тебе сказать, что иногда рождение ребенка похоже на замужество по расчету. Любовь приходит потом. Нужно немного терпения.

Глава 24

Три года пролетели. Все это время Сара была погружена в свою работу. Она никого не видела, кроме родителей, своего литературного агента и издателя, милого пожилого господина. Она писала книги и сама иллюстрировала их. Время шло быстрее, чем она думала. Положение отца продолжало ухудшаться. Сесилия отказывалась играть роль бабушки, присутствие Тимми ее раздражало, она вздрагивала, когда соседка называла его внуком. Сара наконец поняла, что мать представляет ее соседям как молодую вдову, вернувшуюся в родительский дом после смерти мужа. Без сомнения, таким образом она пыталась объяснить печальную атмосферу и надменную отстраненность, в которой замкнулась семья Девонов…

— Я не могла иначе, — заявила Сесилия, когда ее дочь спросила, зачем она все это придумала. — Если бы я не придумала, то все приглашали бы нас к себе на барбекю, а они очень обыкновенные люди…

В течение трех лет их совместной жизни атмосфера становилась все более и более напряженной. Тысячи глупостей Тимми, его крики, слезы, шалости — все вызывало приступы гнева Сесилии и каждый раз оканчивалось нервным срывом. Отчуждение нарастало. Смерть Джоба Девона, мифического дедушки-затворника, дала Саре возможность разорвать пуповину, связывавшую ее с семьей.

— Я надеялся продать владение, — вздохнул Джон Девон, вернувшись от нотариуса, — но эти земли никому не интересны. Их нельзя обрабатывать. За них и доллара не выручишь.

Вот почему Саре, на ее несчастье, пришло в голову переехать жить в Хевен-Ридж.

Отрывок из дневника Сары Девон:

Трудно подвести итог прошедшим трем годам. Как это сделать, если не составить нескончаемый список постоянно раздражающих мелочей? Мы не переносили друг друга, вот и все. Я считала, что родителям надоела драма под названием «начало новой жизни». Мать намекнула, что считает меня непосредственной причиной разорения папы. Что касается Тимми, он и был основным вирусом инфекции. Микробом, который разрушал гены семьи Девонов. Мать напоминала мне об этом при каждом удобном случае.

— Да, — говорила она, — он красив, это правда. Однако у него широкая кость. Посмотри на его лодыжки, руки. Сразу видно, что в его жилах течет крестьянская кровь.

Она испытывала мое терпение… Кроме того, мне надо было оставить Лос-Анджелес, чтобы порвать с прошлым; сколько раз за эти три года я замечала силуэт Джейми в темных углах? Десять, двадцать, тридцать? Страх дремал внутри меня. Разбудить его мог пустяк: шум в саду ночью, скрип половиц. Я думала, что, уехав из Лос-Анджелеса, разрушу эти чары. «Зоопарк», как описал его папа, показался мне надежным местом, где несложно выжить. Парадоксально, но относительное безлюдье в деревне пугало меня меньше, чем переполненный народом город, где опасность может принимать самые разные формы и образы. Я представляла себе «зоо» как форт на индейской территории. Я убедила себя, что смогу издалека увидеть приближение врага. Как я была глупа! Ничего не заметила и ошиблась в образе неприятеля. Я смотрела не туда, куда было надо.

19
{"b":"5043","o":1}