A
A
1
2
3
...
60
61
62
...
64

Она отвернулась; ее вырвало желчью. От болезненных спазмов в желудке она согнулась пополам.

— Уходим, — произнес Анахотеп, — этот запах невыносим!

Взяв девушку за руку, он подтолкнул ее к проходу, ведущему на улицу. И только там вытащил из-за пояса тряпочку, смоченную раствором ладана, и протянул ее Ануне.

— Возьми, — сказал он, — этот аромат не очень хорош, но все лучше, чем ничего. Люди вроде нас с тобой могут умереть, надышавшись смрада.

Ануна схватила ее и прикрыла нос. Анахотеп смотрел на нее со странно сочувственным выражением.

— Ты его любишь, правда? — проскрипел он. — Поэтому ты нас предала? Это сильнее тебя. Ты знаешь, что ничего для него не значишь, и все-таки ползаешь у него в ногах.

— Я его ненавижу! — бросила девушка. — Он хотел меня убить.

— Не лги, — отрезал номарх. — Я понимаю твои чувства, то же самое я испытывал к Дакомону. Страсть… наваждение. Я даже думаю, что именно по этой причине я велел его изуродовать… Чтобы он стал уродом… Чтобы освободиться от него. Я не хотел дойти до состояния, в котором сегодня находишься ты. Я сделал это, чтобы не выглядеть смешным… Да, полагаю, это была единственная причина. А секрет духов, ловушки в лабиринте были всего лишь предлогом. Мне была противна мысль стать рабом этого мальчишки…

Анахотеп явно хотел выговориться. Ануна потупилась. Она собиралась сказать ему, что им не следует оставаться здесь, поскольку трупный запах скоро распространится по всей улице, да к тому же обязательно найдется любопытный, который проскользнет в сад… Он позовет на помощь, вызовут стражу…

— Тебе надо от него отделаться, — продолжил Анахотеп, похоже, весь погруженный в свои мысли и безразличный ко всему остальному. — Тебе следует освободиться от Нетуба, как я освободился от Дакомона. Я убью его… Убью ради тебя… Потому что ты вытащила меня из пирамиды, хотя не обязана была это делать… Это будет моим прощальным подарком…

Он говорил тем отрешенным голосом, который все чаще звучал из его уст в последнее время.

Ануна не успела ответить, так как их прервал Мозе.

— Господин, — возбужденно сказал он, — надо уходить подальше от этого побоища. Если стража нома застанет нас, то арестует, как обычных разбойников.

Анахотеп фыркнул. Какое-то время глаза его блуждали, ни на чем не останавливаясь.

«Он умирает, — подумала Ануна. — Его голова становится пустой… Ходячий мертвец…»

Мозе повернулся к девушке. Он тоже казался очень усталым; грязная поношенная одежда делала его похожим на старьевщика.

— Тебе известно, куда направился Нетуб Ашра? — выдохнул он. — Ведь он говорил тебе, не так ли?

Ануна колебалась, уже не зная, хотелось ли ей признаться.

— Порт… — наконец проговорила она. — Он сказал, что этим утром отплывет к греческим островам.

— Тогда он там, — оживился Мозе. — Он погрузил сокровища на судно. Может быть, он еще не уплыл…

И он сделал знак солдатам следовать за ним.

Ануна вынуждена была пойти за ними, так как худые пальцы Анахотепа вцепились ей в запястье. Чего он боялся? Того, что она вырвется и побежит в порт предупредить Нетуба? Мозе нервничал, был настороже. Он знал, что трупы грабителей скоро будут найдены. Ануна спросила себя, что он сделал с пивоваром и его семьей. Убил их? Если нет, то торговец пивом сразу же подробно опишет их солдатам нома: группа вооруженных до зубов бедуинов с негритянкой и очень худым стариком… Стражникам легко будет отыскать их даже в толпе.

Когда они добрались до порта, там их ждал неприятный сюрприз. Они увидели, что порт охранялся десятком солдат, так что вооруженная атака днем становилась невозможной. А вдоль мола стояли на якоре фелуки, барки, галеры. Ануна увидела матросов, занятых переноской кувшинов с маслом, тюков льна или хлопка. Нетуба нигде не было.

— Ты его видишь? — спросил Мозе.

— Нет, — призналась девушка. — Я полагаю, их должно быть трое: Нетуб, его помощник грек Бутака и Ути, бывший слуга Дакомона, мастера по лабиринтам. Они тебе знакомы?

— Да, — проворчал Мозе. — Если их всего трое, то они, безо всякого сомнения, будут сидеть в каком-нибудь трюме, а не прогуливаться по палубе.

— Он говорил о греческом судне, — уточнила подавленная Ануна.

— Здесь почти все суда греческие, — буркнул старый воин. — Над ними у меня нет власти. Я не могу взойти на них, чтобы устроить обыск. Их капитаны кликнут стражу, и нас тотчас арестуют.

Он задумался.

— Ступай-ка ты. Девушка, разыскивающая матроса, никого не удивит… Постарайся узнать, на какой из этих кораблей поднялись трое мужчин, о которых ты говорила. Ты знаешь их лучше меня и сможешь их описать.

Мозе подтолкнул Ануну к молу. Девушка заметила, что он стал относиться к ней не так почтительно, как в предыдущие дни. Она догадалась, что Анахотеп рассказал ему о ней и о той роли, которую она сыграла во всем этом деле. Скорее всего, теперь Мозе было известно, как она встретилась с грабителями и стала преданной собачкой Нетуба Ашры. Она пошла по набережной, переходя от одной группы матросов к другой; ее встречали недвусмысленным смехом и непристойностями.

— Он ушел, не заплатив тебе, ведь правда? — хохотали матросы. — Он сделал тебе ребенка?

Скинув с плеч тюки, они тянули руки к телу Ануны. Она натужно смеялась, терпела грубые прикосновения и описывала приметы Нетуба и его спутников, удрученно повторяя: «Красивый мужчина, коренастый грек и юноша с девичьим лицом…»

Она поднялась на мол. Капитаны прикрикивали на нее, говоря, что своими приставаниями она мешает им работать. Она испугалась, как бы их брань не привлекла внимание стражи. Во многих местах писцы составляли длинные списки погруженных в трюмы товаров. Она дошла почти до конца порта, когда ей наконец встретился немолодой мужчина в финикийском колпаке.

— Поздновато ты пришла, красотка, — сказал он, показывая ей на реку. — Твой любовник отчалил на рассвете. Его корабль спускается к дельте. Он доплывет до нее, когда Ра пройдет половину небесного свода, а потом направится в открытое море.

— Что это за корабль?

— Фелука с красным парусом, — уточнил моряк, — она плывет медленно, потому что слишком низко сидит в воде. Ты могла бы ее догнать на легкой, хорошо оснащенной барке… Заплатив за нее, разумеется.

Она поняла, что он намекал на собственное суденышко и предлагал свои услуги.

— Хорошо, я нанимаю тебя, — сказала она. — Подожди, я схожу за моими друзьями.

На обратном пути ее охватили сомнения. Должна ли она сказать правду Мозе? Чтобы спасти Нетуба, достаточно было скрыть ее от него — заявить, что никто не видел его, не дать возникнуть мысли о погоне…

«Совсем я рехнулась, — подумала она, — даже после того, что он со мной сделал, я продолжаю его защищать».

— Ну как? — пролаял Мозе, когда она пришла.

Она передала ему слова финикийского моряка.

— Прекрасно, — обрадовался он, — мы воспользуемся его услугами. Догоним фелуку на реке, и никто не придет на помощь этим негодяям.

Моряк поморщился, увидев подходящую к нему группу людей в рваной одежде, но с суровыми лицами. Ануне показалось, что он сейчас убежит, но Мозе показал ему ладонь, на которой блестело золото, и финикиец сразу стал покладистее. Очень скоро барка отошла от причала. Когда они оказались на быстрине, старый моряк развернул парус, и суденышко резво помчалось, подгоняемое попутным ветром. Это была хорошая лодка, приспособленная для быстрого плавания; она легко разрезала волны, не зарываясь в них, что избавляло пассажиров от необходимости вычерпывать воду. Она быстро обогнала тяжело нагруженные суда, также спускавшиеся к дельте. Ануна поймала себя на том, что молится богам, прося их послать им навстречу стадо гиппопотамов, чтобы преградить барке путь. По правде говоря, она и сама не знала, чего хочет. Отомстить Нетубу, забрать свою долю сокровищ… или все забыть? Не знала она и того, чего ждал от нее Анахотеп. Отпустит ли он ее после пленения Нетуба? Вознаградит ли ее? Предложит ли ей войти в свой гарем? Многим женщинам польстило бы такое предложение, тем более что постаревший господин не очень докучал бы своей «милостью»… Но Ануна считалась уже немолодой, ее быстро оттеснили бы в разряд «старших», и наследник номарха скорее всего предпочтет ей двенадцатилетних девочек со светлой кожей, захваченных на севере пиратами…

61
{"b":"5044","o":1}