ЛитМир - Электронная Библиотека

– Хорошо, – сказала Антония. – Вы все уладите с принцем. Ступайте в буфетную и подождите его там. Только ни к чему не прикасайтесь: в доме новорожденный и нужно соблюдать чистоту. В этом вопросе я беспощадна – чистота прежде всего!

Младенец вновь заворочался в ее руках, и Антония, мгновенно забыв о присутствии мальчиков, повернулась и ушла в детскую, что-то ласково щебеча.

Робин готов был закричать: «Матушка! Это же я! Неужели ты меня забыла?» Но он взял себя в руки. Минуту назад взгляд Антонии скользил по его лицу, не узнавая. Достаточно было месячного отсутствия, чтобы стать для нее совершенно чужим. «Прав Андрейс, – подумал мальчик. – Она сумасшедшая».

И он, и Декстер полностью выветрились из памяти Антонии. Метла безумия дочиста вымела из ее сознания их лица, голоса, совместно прожитые десятилетия. Для королевы в изгнании они превратились в тени, канувшие в бездну прошлого, где уже не было ничего, кроме безымянных, не подверженных никаким изменениям силуэтов. Старые плюшевые мишки, с изжеванными, пропитанными кислой слюной ушами, безжалостно засунутые Антонией в шкаф забвения.

Когда они остались одни в коридоре, пахнувшем свежим воском, Декстер вполоборота посмотрел на Робина. На его лице сохранялась деланная улыбка, но глаза пылали гневом.

– Она нас не узнала, – процедил он сквозь зубы. – Все из-за него… из-за ребенка, этого узурпатора. Пока он будет здесь, память к ней не вернется. Его присутствие мешает Антонии увидеть нас такими, какие мы есть. Она во власти наваждения, на нее навели порчу. Нужно избавить ее от младенца, чтобы она стала прежней. Да… вырвать из ее рук проклятого карапуза, который затуманивает ей мозги.

Он продолжал рассуждать о своем разочаровании, и его злость возрастала с каждой минутой. Чтобы переключить внимание Декстера, Робин предложил получше ознакомиться с их новым жилищем. Прогуливаясь по замку, они смогли убедиться, что его обустройство еще не завершено. Многие предметы домашнего обихода до сих пор оставались не распакованными, на некоторых висели этикетки магазинов, где они были приобретены. При отсутствии слуг Андрейсу и Антонии, как видно, приходилось пока довольствоваться не слишком комфортабельным бытом. Скорее всего они решили отложить декоративные работы на более позднее время, поскольку младенец не способен по достоинству оценить убранство королевских покоев.

«Наверное, так происходило и со мной, и с Декстером, – думал Робин. – Просто мы были детьми и ничего не понимали».

Дом, просторный, со множеством помещений с высокими потолками, где гулким эхом отзывался каждый звук, выглядел пустынным. В нем почти отсутствовала мебель, да и от прежних хозяев не осталось никаких следов их пребывания, что придавало ему необжитой, неприветливый вид. Долго блуждая по замку и попадая из одной комнаты в другую, они наконец добрались до буфетной. Огромный холодильник был забит продуктами. Только тогда они почувствовали, что проголодались, и устроили импровизированное пиршество на огромном столе из навощенного дуба, где виднелись тысячи следов, прочерченных ножами прежних хозяев.

Робин все время задавал себе вопрос, каким станет их существование в этих стенах, рядом с «матерью», которая больше не желает признавать своих сыновей. Сколько он ни пытался представить будущее, ему не удавалось. Будущее не укладывалось в рамки его жизненного опыта и превосходило воображение. Не было ни веры, ни былой наивности, позволявшей ему когда-то бездумно наслаждаться дворцовой роскошью. В течение последних недель Робин всеми силами боролся, чтобы по кусочкам склеить в памяти утраченный рай… На самом же деле он был просто актером, исполнявшим роль в пьесе, написанной для Антонии. Когда актер вырастал и не годился для этого амплуа, на его место ставили нового, а роль оставалась. До Робина ее играли другие, и после найдутся претенденты. Один комедиант сменял другого, целый сезон не сходил с афиш, а потом предавался забвению. И так будет до тех пор, пока Антония не откажется от артистической карьеры. Но возможно ли такое? Не принадлежит ли она к числу комедиантов, которые в конце концов превращаются в персонаж, который воплощают на сцене?

– Где Андрейс? – спросил вдруг Робин, пытаясь поймать взгляд Декстера. – Ты сделал ему что-то плохое? Как и психологу?

Тот помедлил, дав себе время как следует размазать по ломтю белого хлеба кусочек мягкого сыра.

– Вынужденная мера, – проговорил он. – Андрейс становился опасен. Он бы отравил нас, это точно. Именно так он избавлялся от маленьких латиноамериканских слуг. Может быть, ты еще не понял, что он не отпускал их на свободу, как нас, и не отправлял обратно в семью, а уничтожал. Чего проще: сладости, вызывающие жажду, несколько ящиков с содовой… Мальчишки спокойно засыпали, а ночью умирали, даже не осознав, что с ними происходит. До восхода солнца добрый папаша уже успевал всех закопать. Копается красивая ямка на лужайке, затем на место аккуратно укладывается дерн, и все шито-крыто. Опасные свидетели уже никогда не заговорят.

– Ты лжешь, выдумываешь! – не сдержался Робин.

– Заблуждаешься, щенок! – захохотал Декстер. – Ты ни черта не знаешь! Я дважды заставал его за этим занятием.

– И ты мог спокойно наблюдать?

– Конечно. Какое мне дело до латиноамериканских макак? Антония мне вдалбливала, что они вроде животных, у них даже нет души. Когда забивают скот, то не зовут попа, чтобы прочесть заупокойную молитву.

Робину моментально расхотелось есть. Он впился ногтями в край стола. Андрейс мертв, теперь он не сомневался. Робин огляделся вокруг. Дом, парк… Ему показалось, что он остался единственным выжившим на судне без руля и без ветрил. Дрейфующее судно после кораблекрушения, которое никак не решится затонуть. У английских моряков есть выражение «судно, брошенное командой». Без Андрейса безопасность судна уже ничем не гарантировалась. Отныне все изменится. Никто не в силах помешать Декстеру установить собственные правила игры.

– Я должен его увидеть, – произнес Робин. – Мне нужно сходить в гараж.

Декстер сделал неопределенный жест, показывая, что этот детский каприз не имеет для него никакого значения.

– Иди, если хочешь, – зевнул он. – Только помни: я старался для нас обоих. Этот тип был врагом. Он выкрал ребенка и вложил его в объятия нашей матери, он выпроводил нас из замка. Коротка же у тебя память! Не он ли втолковывал тебе, какое это для него горе – выставлять за порог очередного «наследника»? Ты ведь тоже получил свое сполна, или нет?

– Да, – вынужден был признать Робин.

– И после этого ты его выгораживаешь? Вот кретин! – загоготал Дскстер. – Я очень внимательно прислушивался к его хныканью и истинно, истинно говорю тебе: он лгал . Это он довел Антонию до безумия. Теперь, когда зараза устранена, она выздоровеет. Потребуется время, но постепенно она освободится от этого дурмана. Я лично ею займусь. О сумасшедших я знаю все. В психушке я пришел к выводу, что мне известно о них больше, чем врачам.

Он продолжал разглагольствовать, не заметив, что Робин вышел из комнаты.

Быстро найдя вход в гараж, Робин остановился на пороге, не осмеливаясь нажать кнопку выключателя. Но ему не потребовалось света, чтобы убедиться в смерти Андрейса. Он и в полутьме разглядел его долговязую фигуру, вытянувшуюся рядом с автомобилем. Голова мужчины касалась одного из колес. Спать в таком положении было невозможно.

«Декстер его убил, – подумал Робин, – ударил его разрезным ножом, украденным с письменного стола там, в городе».

Слова завертелись у него в голове, как эхо, которое никак не может растаять: разрезной нож, разрезной нож … Ему показалось, что он никогда не сможет думать ни о чем другом.

Робин попятился, закрыл дверь, так и не решившись войти. Теперь все они были в руках Декстера: Антония, младенец и он… В руках сумасшедшего.

31

В течение последующих трех дней Робин и Декстер добросовестно исполняли роль слуг. Если младший не мог похвастаться кулинарными способностями, то старший, напротив, умело воспользовался опытом, приобретенным когда-то в больничной столовой. Декстер справлялся с поварскими обязанностями совсем не плохо, хотя Антония порой и поджимала губы, демонстрируя неудовольствие.

75
{"b":"5045","o":1}