ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лиз позвонила и спрыгнула с площадки за секунду до остановки, словно доказывая себе, что она еще в хорошей физической форме. Но оступилась, вывихнула лодыжку и выругала себя. Мрачная толпа, разбившись на нерешительные молчаливые группки, скопилась у подходов к зданию. У многих на рукавах красовались черные креповые повязки в знак траура… или протеста. Лиз поднялась по аллее с покрытием из голубоватого гравия, который напоминал ей дно аквариума, и вошла в холл — галерею, выложенную серой плиткой. Вдоль стен стояли железные скамьи. На стенах висели большие щиты со списками фамилий и колонками плохих фотографий. Мужчины и женщины переходили от одного к другому с пустыми лицами, стараясь не стучать каблуками по плитам пола. Временами возникали шепотки, неразборчивые, с пришепетыванием, точно ветер в замочной скважине, потом снова наступала тишина. Метельщик в серой блузе сновал по залу, опрыскивая окурки лейкой с дезинфицирующим раствором молочного цвета. Он выполнял свою работу с невозмутимостью робота. Помещение походило одновременно на больницу и на судебный зал. В нем царил затхлый запах смиренного ожесточения и обузданного отчаяния. Лиз подошла к служебному лифту. На постоянно освежаемых новыми данными щитах месяцами пополнялся список пропавших. Там собирали все сведения, содействующие опознанию.

Девушка вошла в кабину, нажала кнопку. Глухой куб выпустил ее тремя этажами выше. Окна, заслоненные импостами, распределяли свет, и пылинки оседали на бюро, изолированные друг от друга фанерными перегородками. У стены стояла металлическая картотека; девушки в серых халатах рылись в ней грязными пальцами; их подмышки были влажны от пота. Лиз прошла к столику с выгнутыми ножками. На нем стоял компьютер, за которым упорно трудилась рыжая женщина с осевшим шиньоном. На круглой бляхе, приколотой к отвороту ее рабочей одежды, значилось: «Грета Ландброке. Сортировка собранных элементов».

Узнав Лиз, она выпрямилась. Ее приятное, хотя и усталое лицо портили большие очки в черепаховой оправе. Грета печально улыбнулась, взяла чемоданчик, сорвала с него пломбы.

— Станция «Шиллерман», направление «Багенхоф», — объявила Лиз вместо приветствия, — поезд номер 453, головной вагон А-68. Как дела?

— Хотите кофе? — спросила Грета. — А дела никудышные. Компьютер насыщен требованиями. Фантомов становится все больше и больше.

— Фантомов?

Служащая усмехнулась, поправила слишком тяжелые очки, сползшие на кончик носа, и всыпала в фильтр ложку молотого кофе.

— Так мы называем людей, воспользовавшихся катастрофой, чтобы исчезнуть, выдать себя за умерших, если угодно. Количество их неимоверно: должники; те, кто намеревался бросить жену и детей; женщины, желавшие убежать от мужей, от семьи; обанкротившиеся предприниматели, заметающие следы; сбежавшие несовершеннолетние подростки (их больше всего!); вообще все, кто использовал ситуацию в личных целях. Не появившись дома 18 апреля 2015 года, они предпочли остаться «без вести пропавшими». То ли умерли, то ли нет. Ранние объявления о розысках были тотчас аннулированы. Согласно статистике, 18 апреля принесло 25 000 погибших, но сегодня мы сталкиваемся с таким же количеством фантомов. Вам известно, что увеличилось число банд разбойников в провинции? Когда их арестовывают, при них не находят никаких документов, и все они прикидываются, что потеряли память. Удобно, не правда ли? — Открыв атташе-кейс, Грета натянула резиновые перчатки, чтобы вынуть содержимое бумажников, обесцвеченных от пребывания в воде. — Нам нужно больше информации, — вздохнула она. — Пока идентифицировано только 12 000 погибших. Спорные случаи возрастают с каждым днем. Нас осаждают адвокаты, нотариусы. Накапливаются неоплаченные страховки, заблокированные наследства. Тысячи наследств находятся в неопределенном положении, переданы под судебную опеку. У потенциальных наследников нет терпения ждать еще двадцать четыре месяца, когда их дорогой пропавший будет законно признан умершим. Службу переписи постоянно вызывают в суд. А тут еще и проблемы с коррупцией. Иные чиновники, которым дали на лапу, вынесли официальное решение о кончине без всяких оснований. Все это плохо кончится. — Усталой рукой Грета постучала по клавишам, перебирая отчества, которые расшифровывала, согласуясь с найденными бумагами. — А вы знаете, что кое-кто из потенциальных наследников приходит к нам с фальшивыми, специально размоченными документами, — спросила она, не поднимая головы, — и уверяют нас, что обнаружили их в канализационной системе! Расцветает мошенничество. А вы подумали о тех, кто убил мужа или жену 18 апреля, кто избавился от них, а потом заявил, что «пропавший» ехал в этот день в метро? А вот я подумала! Сколько безнаказанных убийц ходит по улицам, сколько монстров знают, что избежали наказания!

Голос Греты сорвался на крик, но, опомнившись, она вновь углубилась в работу. Лиз включила кофеварку, про которую Грета, казалось, забыла. Агрегат поплевывал струйками пара и кипящей водой. В фильтре запенился кофе. Минуты три слышалось лишь урчание кофеварки. Наконец маленькая рыжая женщина откинулась в кресле, выключила компьютер.

— Ходят слухи, — тихо сказала она, — что водолазы обнаружили большую группу выживших на станции «Кайзер Ульрих III», это правда? Когда же вы решитесь принести нам фамилии этих людей?

Лиз пожала плечами.

— У нас есть приказ не приближаться к ним, а инструкции префектуры еще более категоричны: «никаких контактов с обитателями воздушных карманов». Ну а остальное вам известно не хуже, чем мне. Наша роль ограничивается поставкой им продовольствия и медикаментов. Точнее, мы оставляем контейнеры на краю платформы, там, где их могут найти случайные уцелевшие.

— Это недопустимо! — топнула ногой Грета и подхватила на лету упавшие с носа очки. — Мы никогда не решим головоломку, раз вы сознательно скрываете детали! В конце концов, не станете же вы утверждать, будто эти бедняги дошли до такого состояния, что не могут произнести свою фамилию!

Лиз потупилась. Ее пальцы машинально смяли картонный стаканчик. Грета поняла, что зашла слишком далеко. Отдельные темы не затрагивались после катастрофы, но, как и всех служащих, занимающихся переписью, ее пригласили из другого города, чтобы личные пристрастия не влияли на их работу. И именно это ставил им в вину народ. Сколько раз Грете кричали в лицо: «Еще бы! Вы здесь ни при чем! Если бы вы потеряли кого-нибудь 18 апреля, то почаще шевелили бы своей толстой задницей!»

Такие нападки, конечно, несправедливы, но посетителям нужна разрядка. Не в состоянии добраться до мэра, они отыгрывались на его подчиненных. В прессе частенько появлялись памфлеты, озаглавленные «Издевательство над людьми», «Лабиринт бесполезных». Со всех сторон истекала глухая злоба, и барышни из картотеки периодически угрожали забастовкой. И всякий раз мэр «дружески» не советовал им делать это, если они не хотят, чтобы семьи пропавших линчевали их.

Лиз выключила кофеварку.

Икнув напоследок, машина умолкла. Жемчужные капли падали с ее носика на разогретую пластину и с шипением испарялись. Лиз подписала протокол передачи, желая побыстрее покинуть это помещение, где странные бухгалтеры давали оценку трупам. Вежливо попрощавшись, она вышла, а Грета погрузилась в свои балансы.

ПУДЕЛИ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА И ЗУБНАЯ ПАСТА

Спускаясь по булыжной аллее к остановке трамвая, Лиз испытала непреодолимое желание повидаться с Тропфманом, обихаживавшим пуделей. Толкнув дверцу телефонной будки, она набрала номер центра погружений. Конноли снял трубку лишь после десятого гудка.

— Я не вернусь, — заявила девушка, — у меня кровь носом идет. Так не годится. Отправляюсь к врачу.

— О'кей, — отозвался ирландец, — это не страшно. Нат где-то поблизости, я попрошу его заменить тебя.

Он положил трубку. Лиз — тоже. Ее немного удивила собственная дерзость. Никогда еще она не прибегала к обману; неужели сказывается пагубное влияние Гудрун?

14
{"b":"5047","o":1}