A
A
1
2
3
...
37
38
39
...
43

— Я не очень понимаю ее обязанности… Она шпионит за вами, а вы, похоже, почитаете и боитесь ее.

— Ну конечно! Сама подумай! Законы должны быть, иначе наступит анархия. Надзирательница на то и существует, чтобы держать нас в ежовых рукавицах. И я не сетую на это.

— Что она делает с находками?

— Присуждает их тем, кто этого заслуживает. Наблюдая за нами, она все о нас знает. Наши достоинства, недостатки, потребности… Если она выделяет кого-то, то ночью спускается и кладет у порога хижины один из хранящихся у нее предметов. Это — вознаграждение, ясно? Тогда человек получает право пользоваться этой вещью до тех пор, пока она не заберет ее. Это может быть трость, походные тарелки, настольные приборы, нож, одежда, одеяло, очки… книги. Короче, одно из тысяч сокровищ, которые приносит течение и выбрасывает на платформу.

— Ну, точь-в-точь Дед Мороз, — пошутила Лиз. — Или, скорее, Мать Мороз.

Шутка не вызвала смеха у Курта Майерхоффа.

— Гитара… — шепнул он. — Надо положить ее внизу эскалатора. Ты уже давно здесь и должна знать закон. Наблюдательница следит за тобой, она знает, что ты не музыкантша. В ее глазах ты правонарушительница. Она вправе наказать тебя.

— Неужели? И в чем же заключается наказание?

Курт поморщился.

— Нельзя предугадать. Она может подстроить тебе ловушку. Запустить в тебя камнем из пращи. Ты сильна, этого у тебя не отнимешь, но у нее есть способы, неведомые нам. Говорят, она завладела оружием полицейских, охранявших станцию. Есть у нее и медикаменты из медпункта. Она могла бы пробраться сюда и сделать тебе укол, который надолго усыпит тебя… Более того, она может надеть тебе на голову пластиковый мешок, и ты задохнешься.

— И все это из-за гитары?

— Да, закон есть закон.

— Но вы же губернатор, в вашей власти изменить закон…

— Нет, надзирательница не подчиняется мне. Она принадлежит… религии. Да, что-то в этом роде.

— Кто она?

— Никто точно не знает. Она носит маску. Блондинка. Однажды она выбежала из туннеля страха, воя от ужаса. Пробежала через пещеру и взлетела по эскалатору, словно за ней гнался дьявол. Там она и осталась. А потом постепенно ввела закон о найденных вещах. Это устраивало нас, и мы не протестовали. В любом случае она более гибкая и быстрая, чем мы, и нам ее не поймать. Она молода. Только молодая способна так легко взобраться по проржавевшему эскалатору. Никому из нас это не удалось бы.

Волнение охватило Лиз.

«Молодая блондинка, обезображенная, прибежала через туннель страха, — размышляла она. — Это в точности соответствует тому, как описал певицу маленький чистильщик мумий. Неужели это Наша?»

— Завтра же отнесу гитару, — сказала Лиз.

— Очень хорошо, — одобрил Курт. — Не хотелось бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты нам здорово помогаешь, но надзирательница сурова. Кодекс она соблюдает досконально. Старый Гюнтер нашел кожаную переметную суму на платформе и никому не сказал. Но надзирательница видела его. Однажды ночью она прокралась в жилище Гюнтера и стащила его костыли. Бедняге пришлось ползком добираться до эскалатора, чтобы положить свою добычу на первую ступеньку. Раз десять он чуть не утонул по дороге.

Лиз не спалось. Ей не терпелось повидаться со странным божеством, засевшим наверху механической лестницы. Внутренний голос подсказывал ей, что близилось завершение ее поисков.

Увы, на следующий день под землю ворвался ветер. Сквозняк нес испарения газа, вызывающего беспокойство, и они проникли в пещеру. Пришлось закупориться и надеть маски. Пока Курт корчился на своем тюфяке от кошмаров, заново переживая ужасные минуты катастрофы, Лиз все больше убеждалась, что статуя Великого Ханафоссе Гутбранда преодолела туннель вплавь, дабы покарать ее за проявление неуважения в саду дома в Ольденбурге. Она видела, как он выходит из черной воды и карабкается по склону холма. Через минуту он постучит в дверь…

«Он сожмет руками мою шею, — бредила Лиз, — он задушит меня…»

Из всех жилищ доносились вопли ужаса, тяжелые стоны. Ветер страха веял над маленьким мирком уцелевших.

Наконец сквозняки прекратились и жизнь вошла в свое русло. Тем не менее Лиз вжималась в свое убогое ложе, зубы ее стучали, а странные образы не покидали ее сознание, вцепившись в него, словно крючки в верткую рыбу.

Когда же все это закончилось, она взяла гитару и вышла из лачуги.

— Желаю удачи, — напутствовал ее Курт. — Надеюсь, еще не поздно. Положи инструмент на первую ступеньку и уходи, не задерживаясь. Надзирательница не любит, когда ее беспокоят.

Лиз влезла на свой плотик и поплыла по черному озеру. Ей пришлось лавировать между крохотными островками, и это замедляло плавание. По мере приближения свет тускнел из-за ветхости системы освещения. Атмосфера становилась гнетущей. В глубине вырисовывался изогнутый скелет разрушенной механической лестницы. Ржавчина превратила ее в подобие красного позвоночника, который поднимался вдоль стены метров на пятнадцать до некоего бетонного «мезонина». Вверху виднелся огонек.

Лиз до боли в глазах всматривалась в горящий фитилек, надеясь увидеть мелькнувший женский силуэт.

«Разглядывает ли она меня? — спрашивала себя Лиз. — Раз у нее есть бинокль, она, должно быть, сейчас смотрит на меня».

Медленно произнося слова, она крикнула:

— Здрав-ствуй, На-ша, это я, Лиз. Я пришла за тобой.

Наконец она пристала к каменной отмели. С гитарой в руке приблизилась к железной лестнице. Курт не преувеличивал. Эскалатор был в ужасном состоянии, и, не имея приличных мускулов, подняться по нему невозможно.

* * *

У Лиз и в мыслях не было положить дар и вернуться. Слишком долго она шла сюда, преодолела столько препятствий. Отказаться от всего, когда цель так близка!

«Посмотрим», — обронила она, ставя ногу на первую ступеньку.

Без особого труда Лиз поднялась до половины. С этого места путь стал небезопасным. Временами проржавевшие сочленения покачивались и постанывали под ее весом, будто жалуясь на непрошеное вторжение.

Вытирая со лба пот, Лиз подумала об испуганных взглядах обитателей пещеры, устремленных на нее в этот момент. Как, писюшка осмелилась побеспокоить богиню найденных вещей! Молния вот-вот поразит ее, так ей и надо!

Преодолев последние ступеньки, Лиз обогнула мезонин. В пятнадцати метрах под ней лежало озеро. А перед ней открылись остатки торговой галереи с опустошенными бутиками. В витринах на полочках надзирательница аккуратно разложила вещи, принесенные течениями. Разрозненная обувь, сумки, сотни различных инструментов, предметов домашней утвари… Все это выглядело довольно странно, и возникал законный вопрос: зачем нужны в метро рюкзаки, чемоданчики и чемоданы, щетки, расчески, бритвы? Одежда и белье были заботливо выстираны и развешаны на самодельных вешалках, изготовленных из согнутой проволоки.

Бюро находок походило то ли на небрежно устроенный музей, то ли на магазин старьевщика, ожидавшего покупателей. Однако здесь было очень чисто: ни грязи, ни пылинки.

Осматриваясь, Лиз шла медленно. Галерея в свое время приютила туристические агентства, салон видеоигр. Кто-то очистил от мусора разбитые витрины, навел порядок на стеллажах. К стене кнопками был прикреплен план пещеры. Под каждым островком, под каждой лачугой стояли имя и фамилия жильца, указывались его физические характеристики. На одном из столов Лиз углядела раскрытый журнал для записей и полистала его. В нем день за днем описывалась жизнь клана.

«Это почерк Наша?» — спросила она себя, но не ответила на этот вопрос, поскольку почерк ее сестры не отличался специфичностью. Таким почерком писали тысячи других молодых девушек.

Лиз замерла, уверенная, что за ней подсматривают. Где же пряталась надзирательница?

«Она затаилась, увидев, что я поднимаюсь по эскалатору, — подумала Лиз. — Этот лабиринт Наша знает, как свой карман».

38
{"b":"5047","o":1}