ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А если бы посланец знал все подробности, связанные с камнем, и, скажем, передал привет от кого-то, кому вы доверяете. Вы бы вняли предостережению?

— Ну… возможно. — Но уверенности в ее голосе не было.

— Тогда расскажите мне. Я не враг вам, поверьте!

Часа два мы беседовали, ее недоверие постепенно таяло, а повествование обрастало всё новыми подробностями. Всё же тяжело быть ведьмой, особенно во время сезона охоты, длящегося триста лет.

«Колдуньями» не становились, ими рождались, но девочка ничем особым не выделялась из множества своих сверстниц. Отличия начинались под воздействием камня. С виду вполне обыкновенного, похожего на кусок стекла. Камни могли быть «холодными», и тогда это были бесполезные осколки. Но и эти никчемные стекляшки надлежало сдать имперскому чиновнику. И «теплыми», дававшими владелицам необычные свойства. Ее камень был «холодным», вернее, остыл лет десять назад. Она как раз вступила в пору юности, и это показалось совершенно неважным. Он, почти забытый, лежал на дне шкатулки с драгоценностями. Но около месяца назад на имя «боярыни Земцовой» пришло послание, в котором предлагалось «зарядить» талисман, вернув ему былую теплоту. Не бесплатно, ибо за операцию потребовали почти килограмм фамильных бриллиантов. Решив не обращать на письмо внимание, Елена через неделю засомневалась, потом перечитала послание еще раз. Потом стала подсчитывать драгоценности…

Мне, знающему все свойства «места», дающего ощущение полной свободы и долголетие в придачу, было понятно состояние девушки. Я бы тоже не устоял, а скорее со всех ног бросился бы совершать противоправные действия.

— Так вы говорите, нет улик — нет и обвинения?

— Да, это так.

— Придется вам мне поверить на слово.

Я задумал «вернуться». И уговорить ее отдать мне камень, спрятав его возле водопада. А по приезде в поместье возвратить владелице.

Меня иногда занимал вопрос, а что происходит с «нереализованными» реальностями. Вот я уйду, а Елена останется. Предупредив ее, я помогу избежать обвинения, и сюда мы не вернемся. Всё происшедшее останется только в моей памяти. Но куда же денется девушка? А может, ничего на самом деле не происходит и это мой мозг каким-то неведомым способом «моделирует» ситуации и выбирает оптимальный вариант? И «коридор» всего лишь защитный механизм, существующий лишь в воображении? Но если это и бред, то, надо сказать, вполне последовательный и осязаемый. И избавиться от него невозможно. Правда, я и не пытался.

Мы «вышли» на рельсы, моя нанимательница не успела ничего сообразить, а я уже схватил ее в охапку и «перетащил» к водопаду. Причиной столь поспешных действий стало оцепление, отрезавшее все пути. Причем, как я понял, ловить нас никто не собирался и выстрелы были на поражение.

Теперь настала ее очередь удивляться. Но, надо сказать, адаптировалась девушка довольно быстро. Помня, какие ощущения испытывала Инна в коридоре, стоило мне выключить прибор, я приступил к эксперименту с опаской. Но нет, Елена чувствовала себя как обычно, и я принял это за действие камня. Нужно было срочно «возвращаться» и переигрывать. Я не собирался стрелять, но всё произошло инстинктивно. Не знаю, можно ли было избежать подобной развязки, и не собираюсь выяснять. Осталось выбрать точку выхода. Я счел наилучшим моментом время ожидания в вестибюле поместья. Вряд ли имело смысл возвращаться раньше, так как по виду девушки было ясно, что от камня отказываться она не собирается.

У меня имелись большие подозрения насчет этого таинственного особняка. Уж больно быстро нас вычислили. И очень вовремя. Как раз тогда, когда цена уплачена и улики налицо. А если учесть, что имущество «государева изменника» отходило в казну…

Сидят себе людишки в тайной канцелярии, рассылают письма всем подозрительным. Даже ежели и один из десяти откликнется — уже людишки хлеб свой не зря едят, принося казне пользу огромную и укреплению власти способствуя. А «зарядки», по-видимому, никакой и не было. И взамен давался «рабочий» камень. Ненадолго. На время. Так что я, выходит, спутал кое-кому планы. И могу смело ожидать наказания. Подошло время перехода, и я, взяв Елену за руку, «вышел». Да, вот мы подходим к дому. Девушка покачнулась, опершись о мою руку.

— Как вы, Елена, вам плохо?

— Нет, спасибо, уже всё прошло.

— И… что вы помните?

Как и Инна, Елена воспринимала лишь одно течение времени. Нормальное. При «возвращении» переход вызывал лишь легкое головокружение, и ничего более. И я принялся ждать. Как и в прошлый раз, она появилась через два часа, и мы направились на вокзал. До отхода поезда оставалось минут сорок, и я, усадив ее на скамейку в привокзальном сквере, осторожно начал:

— Одна ваша знакомая, в случае, если я замечу опасность, просила передать…

— Но у меня нет здесь знакомых! — вскинулась она. — Ну ладно, говорите.

— Это насчет только что завершенной вами сделки.

— Со сделкой всё в порядке, и я лично проверила подлинность товара.

— В качестве и я уже смог убедиться, — она подозрительно уставилась на меня, — но вот доверяете ли вы продавцам?

— Ну, не знаю… люди с виду солидные, да и какой им смысл меня обманывать? И как? Ведь то, зачем я приехала, уже у меня.

— Боюсь вас огорчить, но это провокация, и в поезде нас попытаются арестовать.

Верить она не хотела ни в какую.

— Да это вы провокатор, и я не знаю, откуда вы взялись на мою голову!

— Это вы меня наняли. Смею надеяться, об этом-то вы помните?

Тут я решил, что пришло время осчастливить Елену некоторыми подробностями ее девичьей жизни. Однако результат был прямо противоположный ожидаемому. И она, попытавшись ударить меня ногой, стала убегать.

20

Дальше я действовал по наитию, так как все хитроумные планы рушились прямо на глазах. Догнав ее и схватив за плечи, я «перешел», включив прибор «вперед». Всё-таки коридор — странное место. Только что она видела во мне лишь врага — и вот уже всё вспомнила.

— Да, теперь я вижу, что вы были правы. Извините меня. — Я великодушно кивнул:

— Чего уж там. И надо решать, что будем делать.

— Спрячем камешек здесь, а сами поедем домой. Оно, это место, действует так же, как и мое?

Я утвердительно кивнул и отвернулся, давая ей возможность устроить тайник. До отправления почти не оставалось времени, и мы «вышли». Елена, конечно же, всё забыла, но «пропажу» пока не обнаружила. А потом в купе вошли преторианцы. Она снова побледнела, а старший немного поглумился. Но, проведя досмотр, нас были вынуждены с извинениями отпустить. До Парижа мы добрались без приключений, и я проводил ее до имения.

— Я вам очень благодарна, Юрий.

Я только что отдал ей злополучный кусок стекла, предпочтя не вдаваться в подробности.

— Пустяки, для этого ведь вы меня и нанимали.

Это было воспринято как намек, и, покраснев, Елена велела принести деньги. Всё было сказано, расчет произведен, и я поспешил откланяться.

Утром, спустившись в холл, я обнаружил послание: «Юрий Иванович, не сочтите за труд посетить скромную обитель в Сен-Дени. Заранее благодарю за Ваше согласие». Письмо было без подписи, но упоминание Сен-Дени живо напомнило таинственного знакомого отца Алексия. Конечно, я имел право отказаться, но любопытство брало верх. Я теперь разбогател, относительно, конечно, и мог позволить себе заказать костюм у хорошего портного. Но времени не было, и пришлось идти в том, что есть.

Аббатство построено в том же готическом стиле, что и в «моем» Париже. Подойдя к двери кабинета, я постучал. Дверь бесшумно распахнулась, пропуская вовнутрь. Он сидел за столом, почти не изменившийся с нашей последней встречи. С той же белозубой улыбкой радушно протянул обе руки:

— Очень рад, что вы нашли время, Юрий!

— Пустяки, знаете, шел мимо…

21
{"b":"5270","o":1}